Клоун
Шрифт:
Изо рта капитана вырвался фонтан свежей крови. Но его руки продолжали намертво сжимать урну с прахом Святой Селены. Он держал ее мертвой хваткой, не позволив святыне коснуться пола.
Тем временем бесчисленные черные, ледяные и склизкие нити стягивались всё туже, намертво пригвождая Мегос к месту. И ни внезапно вспыхнувшее пламя, покрытое зловещими «пятнами плесени», ни сочащаяся из ее кожи мерзкая, полная богохульной скверны жидкость не могли причинить путам ни малейшего вреда.
— Три!
— Два!
— Один!
Клейн и Леонард одновременно выскочили из-за перегородки. Один сжимал в ладони теплую, тонкую золотую пластину. Другой, уже успевший обмотать «Вора кровеносных сосудов» вокруг левого запястья, растопырил все пять пальцев, направив руку прямо на Мегос.
Мегос, в которой почти не осталось ничего человеческого, отчаянно билась в путах. На обоих ее плечах вздулись жуткие, пульсирующие бугры плоти. Сплетенные из вен и сухожилий, они подозрительно напоминали круглые детские головы.
И на этих «головах» уже стремительно расползались трещины. Казалось, они вот-вот распахнутся, превратившись в новые глаза.
Внезапно почуяв опасность, Мегос широко распахнула пасть. Ее губы с влажным треском порвались, растянув жуткую улыбку до самых ушей.
Она вознамерилась использовать «Слова Богохульства», чтобы обрушить проклятие на каждого, кто посмел угрожать ее драгоценному дитяти!
Но в этот самый миг пальцы левой руки Леонарда резко сжались в кулак, а запястье совершило резкий оборот на полкруга.
Его бледное лицо мгновенно налилось багровым, печеночным оттенком. Кровеносные сосуды под кожей вздулись, извиваясь подобно мелким ядовитым червям.
«Слова Богохульства» Мегос застряли у нее в глотке, так и не сорвавшись с губ.
Казалось, она в одночасье полностью лишилась дара речи и способности изрекать проклятия.
Воспользовавшись этим шансом, Клейн низким, рокочущим голосом выкрикнул слово на древнем гермесе:
— Свет!
«Я желаю света, и да будет свет!»
Юноша тут же почувствовал, как испещренная мистическими узорами золотая пластина в его ладони раскалилась добела. Талисман вспыхнул ослепительным сиянием, словно воплотив в себе крошечное, но яростное солнце.
Влив в него львиную долю своей Духовности, Клейн с силой швырнул «Талисман Испепеляющего Солнца» прямо в закованную в путы Мегос!
Приемная мгновенно залилась нестерпимо ярким светом. Вся непроглядная мгла и мрак испарились без следа. Черные нити, опутывающие Мегос, резко отпрянули назад, повинуясь первобытному инстинкту убежать от угрозы.
Но Мегос так и не успела обрести долгожданную свободу. На нее обрушились лучи палящего солнца.
В потолке охранного предприятия «Черный Терн» неведомо когда успела образоваться гигантская дыра. Она прошила здание насквозь, пробив крышу третьего этажа и впустив внутрь пронзительную синеву неба и ослепительное сияние светила.
Тонкая золотая пластина, зависнув прямо над головой Мегос, слилась с солнечными лучами. В следующую секунду она стремительно раздулась, превратившись в ослепительную сферу, окруженную мириадами огненных вихрей.
Бу-у-ум!
Всё здание содрогнулось от чудовищного взрыва. Оконные стекла на всех близлежащих улицах разом разлетелись вдребезги.
К счастью, разрушительная мощь огненной сферы сконцентрировалась в самом ее эпицентре, не успев выплеснуться наружу.
Свет, поглотивший Мегос, был настолько пронзительным, что Клейну, Данну и Леонарду пришлось зажмуриться до боли в глазах.
Едва сдерживая выступающие слезы, Клейн приоткрыл веки и бросил взгляд сквозь ресницы. Слепящее сияние уже угасло, но пламя всё еще яростно ревело. А в самом сердце этого инфернального костра танцевали в воздухе клубы черного пепла.
От Мегос и ее нерожденного младенца не осталось и следа. Они сгорели дотла, точно так же, как стоящие поблизости журнальный столик, стаканы, газеты и огромный диван.
«Всё кончено? Нам удалось опередить этого предполагаемого отпрыска злого бога? Мы прикончили его и его мать до того, как он успел окончательно сформироваться и явиться в этот мир?» — Клейн всё еще отказывался верить в происходящее.
Судя по его богатому игровому опыту из прошлой жизни, таких финальных боссов просто так не валят!
Внезапно все волоски на его теле встали дыбом. Интуиция «Клоуна» взвыла дурным голосом: надвигается смертельная, невообразимая угроза!
Не тратя ни доли секунды на раздумья, Клейн резким, отчаянным рывком бросился в перекат влево.
В этот самый миг из ниоткуда, прямо из пустоты, вынырнул длинный, размером с руку, невероятно острый костяной клинок. Это оружие, источающее завораживающую, зловещую красоту, обрушилось вниз с такой немыслимой скоростью и под таким углом, что уклониться от удара казалось невозможным.
Вжик!
Ткань на правой стороне груди Клейна разошлась надвое. Его кожа разошлась надвое. Его плоть разошлась надвое. И даже его ребра были перерублены пополам!
Рана оказалась настолько глубокой, что сквозь нее можно было разглядеть пульсирующее легкое.
Если бы он не почуял опасность заранее и не успел отскочить, этот удар разрубил бы его тело ровно пополам, прикончив на месте!
Но даже избежав мгновенной смерти, Клейн застыл в шоке. Сокрушительная, парализующая боль заполнила весь его разум, напрочь вытесняя любые мысли.
На другом конце белого костяного клинка стремительно соткался жуткий силуэт. Если бы не огромный, выпирающий вперед живот, никто бы в жизни не узнал в этом уродливом существе Мегос.
Все ее волосы и одежда выгорели без остатка. Кожа на лице и теле обуглилась до состояния черной корки, которая теперь кусками отваливалась на пол. Ее нос расплавился, оставив после себя лишь две черные дыры. Глаза исчезли, а в пустых, зияющих впадинах теперь плясало бледное, призрачно-белое пламя.
Вздувшиеся «головы» на плечах Мегос тоже сгорели дотла. А ее левая рука… левая рука попросту превратилась в тот самый белый костяной клинок, источающий зловещую, но в то же время извращенно-чистую ауру.
Бух!
Под сотрясающимся полом Мегос, полностью игнорируя Данна, Леонарда и даже вновь надвигающиеся на нее черные ледяные нити, молниеносным скачком оказалась прямо перед застывшим в перекате Клейном. Она занесла свой белый костяной клинок, целясь ему точно в шею.
Но внезапно до ее слуха донесся голос, насквозь пропитанный могущественной, богохульной скверной:
— Подчинись!
Леонард вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на Мегос. Запечатанный артефакт «2–105», обмотанный вокруг его запястья, из бледного, перепачканного кровью толстого сосуда превратился в багрово-красную, раздувшуюся до предела кишку.