Чтение онлайн

Отсчет закончился, когда седьмая пара стояли на последней ступеньке. И когда та втянулась, то хватаясь за поручни, выскочили на макушку.

Публика восторженно завопила.

Четвертая пара не успела добежать. Как и Эрик с Курти повисли на поручнях. Лезть вверх не пытались. Бесполезно. Слишком большое расстояние, а карабкаться на руках, перекидывая цепь тяжело. Берегли силы.

Курти смотрел вверх. К победителям спустилась перекладина и теперь увозила их с арены. Наверное, сейчас пойдут в ту комнату, где хорошая еда. И добрая рыжулька. И нет зубастых тварей.

Эрик смотрел вниз. Кайкапы не спеша плавали по бассейну. Медленно, но нервно. Видно их было только по плавникам. Вода давно лишилась прозрачности. Ни третью пару, ни Тима не трогали. Не наткнулись пока.

После отсчета перила двинулись вниз. Кайкапы кинулись хватать зубами перекладины. Эрик старался заставить себя хоть что-нибудь придумать. Они упадут в воду первыми. Твари бросятся к ним, но следующей упадет «четверка». Если к этому моменту они с пацаном уже вскочат и замрут, то зубастики переключат внимание на только что упавших. Надо сразу замереть. Пацану сказать? Не надо. Итак, должен понять.

Красная жижа уже не казалась холодной. Просто мерзкой. Падая Эрик поднял руку с цепью выше, чтобы не задела воду. Пацан и это понял, повторил. Они даже не упали в этот раз. Соскользнули, встав сразу на ноги. Пережили несколько неприятных мгновений, когда плавники кайкапов летели к ним с разных сторон бассейна.

Высчитали все правильно. Твари забыли о них, как только раздался новый всплеск, и стремительно направились к «четверке».

До «четверки» они не доплыли, наткнувшись на пару номер «три». Один зубастый начал, остальные присоединились. Все-таки к крикам нельзя привыкнуть. Только, где-то в глубине сознания пронеслась мысль облегчения, «слава богу, что не меня»… пока.

Отсчет, перила замерли, ступеньки в двух шагах от игроков. Все выжившие боялись пошевелиться. Пара «десять», пара «четыре» и половина пары «два» — Тим с прикованным к нему трупом. Он так и стоял в воде, во время последнего восхождения.

Публика оживилась, судя по голосам, опять начали принимать ставки.

— Да этим всем конец уже, — отчетливо донеслось до «артистов», — смысл на кого-то ставить?

— Не скажи, вон те ловкие. — Интересно, «вон те», — это про кого?

— Все равно не жильцы.

— А кого следующими сожрут? Спорим этого, который напарника утопил.

— Не обязательно, он как мишень теперь даже меньше.

— Ага, в два раза. Так спорим?

— Десятка или четверка?

Послышался знакомый треск. Заработали перила двух лепестков на другой стороне бассейна. Седьмая и восьмая. Хотя отсчета еще не было.

Кайкапы поплыли в ту сторону. И не устают ведь, гады.

Игра есть игра и организаторы продлевают ее по максимуму. Теперь ставки были на «десятку» и на «четверку». И не на то, кто окажется на вершине, а на то, кто дольше продержится. На Тима не ставили. Его уже списали.

Обе пары резво забрались на лепестки и загрохотали вверх по лестнице. «Списанный» Тим отчаянно рванул из воды труп напарника и натужно мыча, поднял и бросил его на ступеньки.

Перила на другой стороне остановились. Зубастики плыли обратно, рассекая плавниками красную воду.

Тим забрался на лепесток, перелез через труп, с которого стекала вода и за цепь потащил его вверх. Тварь, привлеченная струей, выпрыгнула из воды, ухватила мертвеца за ногу и вместе с ним ушла под воду. Тим упал на лепесток, цепь потянула его вниз. Ухватился свободной рукой за поручень. Кайкап чувствуя сопротивление, продолжал дергать труп. К суматохе присоединились остальные зубастые, дергая цепь. Тим кричал, упираясь ногами в поручни.

«Десятка» и «четверка» преодолели уже половину расстояния до вершины.

— Десять!

— Девять!

Поручень, за который держался Тим отчетливо хрустнул. Тим закричал сильнее.

— Восемь!

— Семь!

Или это был не поручень?

— Шесть!

— Пять!

Тим скатился в воду. Кричать перестал не сразу.

— Четыре!

— Три!

Обе пары были уже почти наверху. На одном уровне.

— Два!

— Один!

Не успели! Ступеньки сложились, и «артисты» начали хвататься за перила, отталкиваясь от гладкой поверхности под ногами.

Отсчет и их опять тащит в воду. Курти понял, что близок к тому, чтобы сдаться. Шепелявый упрямо хмурит лоб, но и его решимость заканчивается. Зубастикам не на кого больше отвлекаться. «Артистов» осталось мало.

Перила подтащили их почти к самому краю, когда неожиданно остановились.

Что это?! Отсчета не было. Да и рано.

— Дамы и господа, — голос Фабриса бодр и оживлен. — Игра получилась знатной и воистину увлекательной. И это при том, что конкурс дебютный. Но именно поэтому мы не все предусмотрели. Мы могли бы его продолжить в том виде, как сейчас, но это было бы неэстетично. Да и наши милые питомцы слегка одурманены. Посмотрите на воду. К тому же, — голос Фабриса стал веселым, — они явно объелись.

Публика рассмеялась удачной шутке.

Курти с безумной надеждой слушал бледного.

— Просим вас о небольшом перерыве, — продолжил Фабрис, — разумеется, все ставки сохраняются.

Стеклянные шары спустились к воде и раскрывшись прокатились по столбу верх-вниз, как попрыгали. На шлепки кинулись кайкапы. Шары хапнули их и вместе с изрядной порцией воды утащили наверх. Эрик проследил взглядом. Столбы упирались в широкую раму, нависавшую над ареной. Шары дошли до нее и замерли. Закрепленные в углу округлые стержни, вращались. Перехватили заполненные алой жидкостью стекляшки и по решетчатой стреле унесли за арену.

Четверо «артистов» лежали на лепестках, держась за перила. Свисать было неудобно и больно. «Там» это поняли и «включили» ступеньки. Не из жалости. Игроки нужны отдохнувшими. Прыткие ступеньки больно шарахнули по ребрам и коленям. «Артисты» сели.

Красная вода, пенясь и со всхлипом, уходила из бассейна.

Эрик взглянул на руку. Кожа содрана напрочь, железный обруч впился в мясо. Боль только сейчас ощутил.

Если обернутся, то можно увидеть противников. Они так же сидели на своем лепестке. Курти и обернулся и почувствовал что-то вроде сочувствия к ним. Жалости и понимания. Наверное, они сейчас испытывают тоже самое к ним с Шепелявым.

На Курти посмотрели в ответ.

— Скоро сдохните, твари, — вдруг ухмыльнулся скуластый. — Как собаки!

А нет, не испытывают.

Закат окрасил трибуны в оранжевое с черным. Спустились трубы и стали наполнять бассейн водой. В прозрачном воздухе вспыхнули яркие лучи. Зажгли огонь в каменных чашах на трибунах. Вода несколько раз сменила цвет. Фиолетовый, желтый, ярко-синий, малиновый, опять фиолетовый. Это ребята в камзолах крутили рычаги в медной коробке на трибунах. Приспособление было утоплено в ярусах. Широкое зеркальное окно за огненными чашами.