Чтение онлайн

Статья 4. Нарушительниц супружеской верности подвергать публичной порке или, вымазав дегтем и вываляв в пуху и перьях, торжественно водить по улицам.

Примечание 1. Чтобы не нарушать правил целомудрия, в соответствии с древними народными обычаями, половые органы наказываемых должны быть при этом обязательно прикрыты.

Статья 5. Все формы сексуальной активности, от которых не рождаются дети (мастурбация, анальный и оральный секс и т. д.), равно как и однополая любовь, безусловно запрещаются. Виновные в нарушении этого запрета наказываются публичной поркой и тюремным заключением от 1 до 5 лет, а в случае повторного преступления – кастрацией.

Статья 6. Чтобы не вызывать у россиян полового возбуждения или его удовлетворения, признать человеческое тело как таковое порнографическим и запретить его обнажение не только публично, но и наедине с самим собой.

Примечание 1. Убрать зеркала в банях и ванных комнатах. Мыться люди обязаны впредь в нижнем белье. Бани, где это правило нарушается, подлежат закрытию.

Статья 7. В средствах массовой информации и в искусстве разрешается изображать и показывать человека только так, как это делалось на старинных иконах. Поскольку перечислять все запретные части тела слишком долго, перечислим то, что разрешено. У женских образов может быть открыто лицо, ступни и кисти рук. У мужчин ноги могут быть открыты до колен, а руки – по локоть. Все лица должны быть строгими, без смеха и улыбок.

Примечание 1. В субъектах Федерации с преобладающим мусульманским населением местные власти имеют право запретить женщинам появляться вне дома с открытыми лицами, а художникам – вообще изображать человеческие лица.

Примечание 2. Безнравственные произведения прош лых эпох (античные статуи, мадонны эпохи Возрождения, «Давид» Микеланджело, картины А. Иванова и Петрова-Водкина, садово-парковая скульптура, Аполлон на фронтоне Большого театра и т. п.) должны быть либо уничтожены, по примеру афганских талибов, либо помещены в отделы специального хранения, посещать которые могут только депутаты Государственной думы по специальному разрешению благочинного, заверенному вице-спикером и домуправом.

Статья 8. Запретить россиянам говорить о проблемах пола и сексуальности на любом языке, кроме исконного – матерного. Нарушение этого запрета приравнять к оскорб лению государственного гимна и иных национальных святынь.

Бюджетные расходы по внедрению

и осуществлению законопроекта

Подобно законопроектам Горячевой, Райкова и Митрофанова, принятие и реализация данного Закона, который подымет нравственный уровень нашего народа на недосягаемый уровень, не потребует ни копейки бюджетных денег. Более того. Благодаря этому Закону в стране полностью и навсегда исчезнет безработица. После принятия наших законов весь народ разделится на две части: молодые и сексуально активные будут сидеть в тюрьме, а остальные будут их сторожить. Кроме того, понадобится огромное количество следователей и дознавателей – вот уж кому будет на Руси жить хорошо! Впрочем, многие зай мутся этим на общественных началах. Если же работать станет вовсе некому и некогда, можно открыть свободный доступ в страну инородцам. Поскольку инородцы, особенно «черные», как и представители сексуальных меньшинств, – «нелюди», закон о защите нравственности на них не распространяется. Были бы сыты законодатели и правоохранители, а смерды всегда найдутся.

В отличие от законодателей, приглашающих на парламентские чтения преимущественно своих друзей и единомышленников, я помещаю свой законопроект для всенародного обсуждения в Интернете и разрешаю размножать его всем желающим. Приложение . Фотография американских антимастурбационных приспособлений XIX в. для мальчиков. Поскольку авторские права на них утратили юридическую силу, их можно запатентовать и внедрить в производство немедленно. Для женщин есть отличные средневековые образцы. Их производство будет мощным стимулом для отечественных товаропроизводителей. Никакой иностранной конкуренции нет и не предвидится. Американцы сдохнут от зависти.

В декабре 2009 г. Дума вернулась к старому спору при обсуждении обновленного законопроекта «Об ограничении оборота продукции эротического и порнографического характера». Главное для депутатов, как всегда, – «защитить общественную нравственность». Многие старые нелепости из текста исчезли. Стал ли он яснее? Порнография теперь определяется как «детализированное, натуралистическое изображение, словесное описание или демонстрация полового акта, половых органов, имеющие целью сексуальное возбуждение», а эротика – как «изображение, словесное описание или демонстрация сексуальных отношений людей, интимных частей человеческого тела (частично или полностью обнаженных), имеющие целью сексуальное возбуждение». Главной угрозой по-прежнему остается сексуальное возбуждение, однако понятно, что в эротике не содержится порнографии, и наоборот, а разница между ними состоит в «детализированности и натуралистичности». Зато появилась новая эстетическая (или анатомическая?) проблема соотношения «половых органов» и « интимных частей человеческого тела». Кто и как все это будет определять – пока неизвестно, но ученые, художники и врачи могут не волноваться: на научно-просветительские, медицинские и образовательные материалы и произведения литературы и искусства, «содержащие эротику в качестве одного из элементов идейно-художественного замысла и не эксплуатирующие в качестве основной идеи интерес к сексу», закон не распространяется.

Если законопроект будет принят, госбюджету придется раскошелиться на увеличение числа чиновников Роскомнадзора, которые будут проводить экспертизу порнографии и эротики, на что потребуется не менее 83 человек: двое в центральном аппарате Роскомнадзора и по одному в каждом регионе. Итого, по расчетам авторов законопроекта, на содержание нового штата чиновников придется потратить в год 20,8 млн рублей налогоплательщиков. Впрочем, вряд ли дело этим ограничится.

Экспертное сообщество восприняло документ скептически. По словам члена Независимого экспертно-правового совета (НЭПС) адвоката Сергея Насонова, «такой закон должен быть предельно корректным. Но предложенный депутатами проект полон неясностей и не пройдет тест на коррупциогенность, он оставляет безграничные возможности для злоупотреблений…»

Если закон примут в том виде, в каком его предложили депутаты, изменения коснутся и существующего законодательства, в частности уголовного. Например, предлагается ввести уголовную ответственность не только за изготовление или распространение порнографии, включающей в себя секс с животными, трупами или сцены изнасилования, но и ее хранение.

«Допустим, лежит у вас дома книга со сценами изнасилования. Вы ее не писали, не продаете, просто лежит, может, для научных или образовательных целей – какая разница… Теперь милиционеры ее смогут у вас изъять, а вас посадить на срок до шести лет. Такого наказания нет даже за хранение холодного оружия, ношение которого запрещено» (Шмараева, 2009).

Что ж, поживем – увидим. Главное, чтобы следователям было легче работать. Подкинуть человеку при обыске порнографическую открытку проще, чем наркотики. Похоже, что у публики этот сюжет ни сексуального, ни какого-либо иного возбуждения уже не вызывает. Сексуальное насилие и защита сексуальной неприкосновенности детей

Одно из главных требований, предъявляемых современным обществом к сексуальным отношениям, – добровольность и уважение личной неприкосновенности. Любое нарушение этой нормы является сексуальным злоупотреблением (sex abuse).

Сексуальное домогательство (sexual harrassment) – навязчивое приставание вопреки ясно выраженному нежеланию лица; чаще всего от него страдают женщины.

Сексуальное принуждение, или, говоря юридическим языком, «понуждение к действиям сексуального характера» (статья 133 УК РФ), имеет место, когда один человек добивается сексуальной близости с другим вопреки его воле. Это преступление наказывается большим штрафом, либо исправительными работами, либо лишением свободы.

Крайняя форма сексуального принуждения – изнасилование, определяется статьей 131 УК как половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного положения потерпевшей. Другие насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК) под эту категорию не подходят, но наказываются так же, от трех до шести лет лишения свободы, а при отягощающих обстоятельствах – значительно строже.

Главная трудность в применении этих статей – в том, как отличить реальное принуждение от игрового, условного. Мужская сексуальность часто содержит элементы агрессивности, что отражается в соответствующих стереотипах: мужчина должен «завоевать» женщину, быть настойчивым, отказ и сопротивление возбуждают его. Разница мужских и женских сексуальных сценариев усугубляется принятым ритуалом ухаживания. Кроме социального неравенства и отношений власти важную роль при этом играет неодинаковая оценка участниками одних и тех же действий. Нежелательное сексуальное домогательство не всегда можно отличить от настойчивого ухаживания. Настойчивость ухажера, который ей нравится, женщина воспринимает как знак любви и верности, а точно такое же поведение нелюбимого мужчины кажется назойливым домогательством.

Можно ли сделать так, чтобы в любовной игре мужчина и женщина говорили друг другу правду и только правду, когда «нет» всегда означает «нет», а «да» – всегда «да»? Неопределенность и недосказанность – необходимые элементы флирта, любовной игры. Если все ее условия сформулировать заранее, как в брачном контракте, от романа останется скучная рациональная схема. Чтобы уменьшить вероятность недоразумений, определение сексуального домогательства часто дополняют указанием на то, что оно происходит в служебной обстановке (на работе, в армии или в учебном заведении) и при этом используется статус или власть.

Оценивая факты сексуального принуждения, мужчины и женщины зачастую неодинаково интерпретируют одну и ту же ситуацию. В глазах мужчины, который думает, что женщина возражает и сопротивляется лишь для виду, а на самом деле хочет того же, что и он, принуждение выглядит продолжением ухаживания, он считает себя не насильником, а соблазнителем. Так же настроено и общественное мнение: «Сама виновата». «Сама дала повод». «С порядочными девушками такого случиться не может». Такая установка благоприятствует терпимости к насилию.

В России, где традиционные гендерные стереотипы сильнее, чем на Западе, притворное сопротивление встречается особенно часто. На вопрос, случалось им когда-нибудь сказать «нет», «хотя они сами намеревались и хотели вступить в сексуальные отношения», утвердительно ответили 59% опрошенных студенток Владимирского политехнического института, по сравнению с 38% американок и 37% японок; причем 30% россиянок поступали так дважды или трижды, а 12% – больше четырех раз (Sprecher et al., 1994). Поэтому статья 133 УК РФ наказывает за понуждение к действиям сексуального характера только если оно осуществлялось «путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей)».

Реальная распространенность сексуальных посягательств и насилований в России значительно выше, чем можно судить по криминальной статистике (см. Здравомыслова, 2002). Правоохранительные органы, прежде всего милиция, неохотно заводят уголовные дела по этим статьям, предвзято относятся к заявлениям пострадавших женщин, ставя их в заведомо неблагоприятное и неловкое положение. Это улучшает милицейскую статистику, но отнюдь не повышает безопасность граждан. Только правовыми методами, без массовой воспитательной работы, эта проблема не решается.

Еще сложнее выглядит защита сексуальной (в российском правовом дискурсе употребляется слово «половой») неприкосновенности детей и несовершеннолетних. Когда речь идет о взрослых, государство обязано охранять только их свободу. Каким бы необычным ни было их сексуальное поведение, если оно реализуется по обоюдному согласию и не нарушает законных прав третьих лиц, государство не смеет в него вторгаться.

С детьми дело обстоит иначе. Во-первых, они зависят от взрослых. Во-вторых, они зачастую не осознают того, что делают, их «добровольность» может быть фиктивной. В-третьих, обществу не безразличны долгосрочные последствия ранних сексуальных контактов. Поэтому, если взрослых закон охраняет только от сексуального принуждения и насилия, то детей (до 18 лет) он защищает от любых покушений со стороны взрослых.

Любые насильственные действия сексуального характера, жертвой которых становится несовершеннолетний, наказываются значительно строже, чем когда речь идет о взрослом (статьи 131 и 132 УК РФ). Этот принцип распространяется также на понуждение к действиям сексуального характера (статья 134) и совершение развратных действий без применения насилия (статья 135).

Дополнительной правовой гарантией сексуальной неприкосновенности детей является легальный возраст согласия , то есть минимальный возраст, по достижении которого согласие подростка на сексуальные отношения с взрослым, старше 18 лет, человеком становится юридически действительным. Понятие это сравнительно новое, и не все страны им пользуются (Graupner, 2000). Как правило, возраст согласия ниже принятого в данной стране брачного возраста.

Легальный возраст согласия в странах Европы колеблется от 13 до 18 лет и на 2009 г. выглядит следующим образом (см.http://www. interpol.int/Public/Children/SexualAbuse/NationalLaws):

13 лет – Испания.

14 лет – Австрия, Албания, Болгария, Германия, Венгрия, Италия, Латвия, Литва, Лихтенштейн, Сан-Марино, Сербия, Хорватия, Черногория, Эстония.

15 лет – Греция, Дания, Исландия, Молдова, Монако, Польша, Румыния, Словения, Словакия, Франция, Чехия, Швеция.

16 лет – Андорра, Армения, Беларусь, Бельгия, Босния, Великобритания, Грузия, Люксембург, Финляндия, Македония, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Россия, Украина, Швейцария.

17 лет – Ирландия и Кипр.

18 лет – Мальта.

В Канаде и в Китае возраст согласия 14 лет, в США (по разным штатам) – от 16 до 18 лет.

В некоторых странах закон допускает вариации. Например, в Австрии общий возраст согласия 14 лет, но секс с лицом моложе 16 лет, «с использованием его незрелости», уголовно наказуем. В Португалии карается секс с несовершеннолетними от 14 до 16 лет, если имеет место «злоупотребление их неопытностью». В Германии возраст согласия в большинстве случаев составляет 14 лет, но если старшему партнеру больше 18 лет и он использует принуждение или предлагает плату, его действия уголовно наказуемы; в подобных случаях правом дать согласие наделено лишь лицо старше 16 лет. Кроме того, лицам старше 21 года запрещено заниматься сексом с лицами моложе 16 лет, если старший пользуется неспособностью жертвы к сексуальному самоопределению. В Финляндии возраст согласия 16 лет, но секс с лицом младше этого возраста не считается уголовным преступлением, если между участниками нет большой разницы в возрасте и умственной и физической зрелости. Сходные уточнения содержит норвежское право. В некоторых странах существуют дополнительные ограничения на сексуальные контакты между несовершеннолетними и теми взрослыми, которые ответственны за их воспитание и могут допустить злоупотребление властью (например, школьные учителя). Все это направлено на то, чтобы уменьшить количество возможных злоупотреблений законом со стороны правоохранительных органов.

Непременное требование Евросоюза – чтобы возраст согласия был одинаковым для гетеро– и гомосексуальных отношений (раньше в некоторых странах он был разным).

В первом варианте Уголовного кодекса РФ возраст согласия был установлен в 16 лет, затем его понизили до 14, а в 2003 г. снова повысили до 16 лет (статья 134 УК).

В России охраной сексуальной неприкосновенности детей всерьез практически никогда не занимались. Даже когда в 1990-х годах наша страна стала одним из мировых центров производства и распространения самой циничной детской порнографии, мы узнали об этом лишь после того, как фрагменты этих фильмов показали по итальянскому телевидению, что вызвало громкий международный скандал.

Разумеется, в МВД и медицинских учреждениях работали эксперты по этим вопросам, но их было мало и на широкую публику они не выходили. Считалось, что таких грязных вещей в нашей стране быть не может. Первой тревожной публикацией по этому поводу стала моя статья «Осторожно: дети. Жертва сексуальной агрессии – ребенок» в самой многотиражной советской газете «Труд» (Кон, 1991).

«К сожалению, в этой области бытует очень много ложных представлений.

Миф первый. Принято считать, что сексуальные покушения на детей редки и являются признаком морального распада и деградации общества. На самом же деле они были всегда. Уже древнейшие законодательства пытались положить им конец путем высоких штрафов и иных наказаний. Вместе с тем некоторые действия, которые мы сегодня строго осуждаем, в прошлом вообще не принимались всерьез. Сегодня сексуальные покушения на детей и подростков осуждаются и морально и юридически, тем не менее они очень часты. И не только у нас, как это представляется иным борцам с падением нравов.

Так, по американским данным, каждая четвертая или пятая девочка и каждый седьмой или девятый мальчик моложе 18 лет подвергались каким-либо сексуальным покушениям. Чаще всего это происходит с подростками, но четверть случаев приходится на возраст до семи лет.

Миф второй. Бытует мнение, что большинство сексуальных покушений совершают посторонние. На самом же деле в 4 случаях из 5 это делает кто-то, кого ребенок хорошо знает. Очень часто (29% случаев!) этот “кто-то” один из старших членов его собственной семьи. К сожалению, в нашей стране такая статистика не ведется – этим просто никто не интересовался, но сексуальное насилие в семьях наблюдается нередко. Несколько лет назад в Артеке один 14-летний мальчик “совратил” добрую половину отряда, научив и девочек и мальчиков таким вещам, которые знает далеко не каждый взрослый. Когда же скандальная история получила огласку, выяснилось, что его самого научили отец, мать и старшая сестра. Сначала они проделывали это с ним насильно, а потом он сам “пристрастился” и начал пробовать на других...

Миф третий – полагать, что все взрослые, развращающие детей, – люди с психическими отклонениями или сексуально больные. На самом деле педофилы, т. е. люди, которых сексуально влечет исключительно к детям, составляют в этой группе меньшинство. Большинство же, как ни странно это покажется непосвященному и как это ни режет слух, – мужчины, имеющие нормальную психику, часто женатые и имеющие собственных детей.

Четвертый миф исходит из предположения, что сексуальные покушения на детей бытуют главным образом в бедной среде и в неполных семьях. На деле же они случаются во всех слоях общества, с разными уровнями дохода, во всех этнических и религиозных группах.

И последнее весьма распространенное заблуждение – считать, что, рассказывая о сексуальных покушениях, дети, как правило, лгут, выдавая воображаемое за действительное. Увы, большей частью дети говорят правду. Но нередко они молчат – из страха, что им не поверят, из боязни наказания или из чувства любви к совратившему их человеку, особенно если это близкий родственник. Из этого следует, что нам известна лишь очень малая часть подобных фактов.

Субъективные реакции детей на сексуальные совращения также неоднозначны. Если грубое насилие и причинение боли вызывают страх и стойкое – на долгие годы – отвращение, то эротические игры воспринимаются совсем иначе. Ведь для ребенка куда важнее психологическая атмосфера контакта, нежели его сексуальное содержание, которого ребенок не осознает.

Следует также иметь в виду, что некоторые, рано созревшие в этом отношении дети иногда сами провоцируют и поощряют взрослых к сексуальным контактам, начиная приятные им эротические игры, добиваясь соответствующих прикосновений, ласк и т. д. Чаще всего это делается бессознательно, но иногда, особенно подростками, и сознательно. Так что слово “совращение” не всегда правильно отражает характер таких взаимоотношений.

Тем не менее, подобный “опыт” влияет на всю последующую жизнь ребенка. Не говоря уже о нравственных аспектах проблемы, многие сексуальные и общепсихологические трудности взрослого человека нередко коренятся именно в сексуальных переживаниях его детства. И хотя детские травматические переживания часто полностью вытесняются из памяти, сохранившись лишь в подсознании, они проявляются в различных неврозах. Многие женщины, которые в детстве были жертвами сексуального насилия или совращения, испытывают трудности в установлении интимных отношений с мужчинами. Их сексуальные контакты лишены эмоциональной полноты и не приносят чувственного удовлетворения. Некоторые сексуально травмированные дети, став взрослыми, отличаются пониженным самоуважением, гипертрофированными чувствами вины и стыда, чувством отчуждения от других, отвращением к прикосновениям, склонностью к пьянству и наркомании. Наконец, среди них очень высок процент самоубийств, предрасположенности к наркомании, они нередко становятся жертвами всякого рода злоупотреблений.

Какова профилактика сексуальной эксплуатации детей и несовершеннолетних? Меры правовой защиты известны. Однако и здесь много трудностей.

Прежде всего, проблематичны юридические рамки, так сказать, сексуального совершеннолетия – то есть определение того, с какого возраста можно легально вступать в половые отношения. Если эта норма формулируется в понятиях абсолютного возраста, скажем 15 или 17 лет, то не учитываются индивидуальные различия в сроках полового созревания. Если же закон говорит о половой зрелости, понятие это кажется недостаточно определенным. Для судебной же практики любые нюансы в этом деликатном деле очень важны.

И все-таки даже самая идеальная система права не в состояния охватить полностью столь тонкую сферу человеческих отношений, особенно в семье. Здесь важен не столько контроль, сколько просвещение. Взрослые, в первую очередь родители и учителя, должны обладать хотя бы самыми элементарными знаниями в этой области. Раздевая, купая, наказывая или лаская детей, родители невольно могут вызвать у ребенка эротические чувства. В этом нет ничего противоестественного, однако нужно быть внимательным к физиологическим и психологическим реакциям ребенка, избегать стимулирования его эрогенных зон, уважать право ребенка контролировать собственное тело. Особенно опасны в этом смысле телесные наказания, которые вызывают у некоторых детей острые и болезненные эротические переживания. И девочек, и мальчиков необходимо предупреждать в доступной им форме, что определенных контактов со взрослыми им следует избегать. Однако делать это нужно в высшей степени осторожно не запугивая ребенка и не пробуждая в нем болезненной подозрительности к окружающим людям и страха перед собственной сексуальностью.

Здесь как нигде требуются сдержанность и такт, ибо это палка о двух концах: плохо, когда родители, учителя, общество не знают, что такое сексуальная эксплуатация детей, но не менее опасно, если об этом говорят слишком много и чересчур публично. В 1988 году, когда я был в США, меня поразило обилие телепередач на тему о совращении детей и инцесте (кровосмешении). Женщины и мужчины, ставшие в детстве жертвами сексуальной эксплуатации, в том числе и в собственной семье, детально рассказывают о своем опыте, об интимных подробностях, выворачивая наизнанку свою прошлую и настоящую жизнь. Смотреть и слушать это было с точки зрения научной познавательности поучительно, но вместе с тем неприятно – слишком уж велики “дозы”.

Я подумал: не получится ли так, что некоторые родители, напуганные этой информацией, станут – от греха подальше – вообще избегать телесных контактов с детьми? Это было бы настоящей катастрофой. Ибо прикосновение – важнейший способ передачи эмоционального тепла, в котором человек вообще, а ребенок в особенности остро нуждается. Можно ли представить себе, чтобы любящая мать, заботливый отец не обняли своего ребенка, не прижали к груди, не приласкали? Разве это не обед нило, не обесцветило бы жизнь? С другой стороны, поток информации о том, что детей совращают буквально все – родители, родственники, учителя, священники, даже сексотерапевты, – способен вызвать волну подозрительности и даже паники, которая отравит жизнь и взрослых, и детей. Массовая истерия по этому поводу может только породить “охоту на ведьм”. Кстати, в 1990 году, вторично посетив США, я обнаружил, что американская пресса почувствовала эту опасность, и мои коллеги-сексологи уже не обвиняли меня, как тогда, в перестраховке...

Убежден, что и у нас эту проблему надо обсуждать спокойно и взвешенно, не делая вид, что “этого” у нас нет, но и не запугивая себя и других.

Но что же все-таки делать, если ваш ребенок подвергся сексуальному нападению? Вот несколько простых правил.

Прежде всего, сохраняйте самообладание. От вашей реакции во многом будет зависеть, как ребенок переживет вызванное инцидентом потрясение.

Поговорите с ребенком доверительно. Постарайтесь узнать точные факты, но не давите, не вымогайте исповедь насильно, а лишь помогайте быть откровенным, внимательно вслушиваясь в то, что он расскажет вам сам, добровольно. Не оскорбляйте ребенка недоверием, но учитывайте и то, что он может фантазировать, придумать то, чего не было, или по-своему интерпретировать события.

Успокойте ребенка, избавьте его от чувства вины. Дайте ему понять, что вы не перестали его любить и ни в чем не обвиняете. Не заставляйте делать то, к чему он не готов, зато помогите ему как можно скорее вернуться к привычному ритму жизни.

И наконец, последнее. Обратитесь за профессиональной помощью – не только правовой, но и психологической, и медицинской.

В зарубежных учебниках (да, есть многочисленные учебники на эту тему) и в массовых брошюрах обычно указываются адреса и телефоны, по которым следует обращаться в таких случаях. Увы, я не могу последовать этому доброму примеру по той простой причине, что у нас, насколько мне известно, таких телефонов доверия и специализированных центров попросту нет и никто не готовит кадры для них. Впрочем, телефон доверия для взрослых жертв изнасилования, о необходимости которого я писал в “Труде” (1.7.90 г.) тоже, конечно, нужен. К сожалению, никто не обратил на этот призыв внимания. Что ж, обличать падение нравов и “охранять нравственность” средствами цензуры куда как проще, чем сделать что-то конкретное для пользы дела. Только нужна ли такая “бумажная нравственность?”»

В моей первой (и единственной в то время) массовой книге по сексологии «совращению детей и подростков» посвящен специальный параграф (Кон, 1992. С. 260—263), во втором издании книги он был расширен, а затем, как и вся книга, помещен в Интернет. Официальный, издаваемый Общественной палатой и другими уважаемыми организациями при поддержке Совета Федерации, Госдумы и МВД, «Национальный узел Интернет-безопасности в России» называет его в числе двух первых отечественных Интернет-ресурсов по данному вопросуexpluatacia/index.php?ELEMENT_ID=536.

В 1997 г., по просьбе Ассоциации детских психиатров и психологов, я выступал на Всероссийской конференции «Дети России: насилие и защита» с докладом «Совращение детей и сексуальное насилие в междисциплинарной перспективе», который был затем опубликован параллельно в двух научных журналах, «Социальная и клиническая психиатрия» и «Педагогика» (Кон, 1998а, 1998б).

В своих статьях и учебных пособиях по сексологии, опираясь на мировые научные данные, я подчеркивал социальные факторы сексуальных посягательств на детей и одновременно – крайнюю мифологизированность массового сознания в этих вопросах, которую используют в своекорыстных целях недобросовестные политики.

«В США, Англии и других странах было немало случаев, когда родителей и воспитателей осуждали на основании детских показаний, а потом обвинение оказывалось ложным. Иногда под флагом защиты детей выступают малограмотные и сексуально озабоченные лица, вызывающие в обществе массовую истерию, когда люди начинают подозревать в педофилии всех и каждого.

Во время одной такой кампании в Англии в 1990-х годах трехлетнюю Эми застали в детском саду за изготовлением пластилиновых игрушек, напоминавших по форме сосиску или змею (воспитательница усмотрела в них пенисы). В придачу девочка рассказывала о каких-то предметах, из которых “вытекает белая жидкость”. Объяснения родителей, что таинственным предметом с белой жидкостью был пузырек со спреем от носового кровотечения, а предметы в форме сосисок – копии любимых желейных конфет Эми, во внимание не приняли. Девочку внесли в список “детей группы риска”, а ее родителям пришлось долго бороться, чтобы снять с себя страшные подозрения. В июне 1997 г. суд в Майнце оправдал всех обвиняемых по самому громкому в истории Германии процессу, в ходе которого 24 мужчин обвиняли в совращении 16 детей. “Несомненно, все эти дети – жертвы, – заключил председатель суда. – Они жертвы этого процесса и тех, кто его затеял”.

В связи с этим психологи призывают к осторожности. 3—5-летние дети очень внушаемы. Если взрослый несколько раз задает им один и тот же вопрос, они начинают отвечать по его подсказке. В одном эксперименте в Корнельском университете трехлетние дети подвергались медицинскому осмотру, врач их раздевал, но не трогал их половые органы. Все это было снято на видео. Но когда потом детей спрашивали, показывая половые органы на кукле: “А тут доктор тебя трогал?” – 38% детей ответили “да”. Без куклы, при вопросе на “детском” языке, количество ложных ответов достигло 70%. Расследовать подобные дела нужно очень осторожно, спрашивать должен не простой следователь, а квалифицированный детский психолог. Следователи, судьи и эксперты могут находиться за стеклом, невидимо для ребенка, и контролировать ход допроса, который записывается на видеопленку, чтобы не опрашивать ребенка вторично» (Кон, 1999. С. 222—223; 2004. С. 278—280) [6] .