Чтение онлайн

На мнение авторитетных ученых никто внимания не обратил. Такая же судьба постигла записку, которую специалист в области половых преступлений профессор А. Н. Игнатов направил руководству МВД СССР в 1979 г.

Сам я безуспешно пытался опубликовать статью на эту тему в журнале «Советское государство и право» в 1982 г. Вообще-то, я не собирался об этом писать, понимая, что ничего, кроме неприятностей, из этого не выйдет. Но на совещании ученых-сек сологов социалистических стран в Лейпциге (1981 г.) известный сексолог из ГДР Зигфрид Шнабль неожиданно спросил, в каких странах существует антигомосексуальное законодательство и чем оно мотивируется, и оказалось, что оно есть только в СССР (румынских представителей на совещании не было). Мне было стыдно и неприятно, и по возвращении я решил, вопреки здравому смыслу, проинформировать начальство и спросить, что оно думает. Медики в лице Г. С. Васильченко сказали, что пытались поднимать этот вопрос, но руководство Минздрава всегда было против. Юристы же сказали, что у них нет для постановки этого вопроса достаточных аргументов. Главный редактор журнала «Советское государство и право» профессор М. И. Пискотин предложил мне вместо заведомо риторических вопросов написать об этом статью.

– Но вы же ее не напечатаете!

– Не знаю, попробуем. Во всяком случае, будет материал для обсуждения.

Я срочно изучил законодательство других стран и написал аргументированную статью. В пользу декриминализации приводился ряд аргументов:

– несоответствие советского законодательства нормам и принципам международного права;

– его противоречие общим представлениям современной науки;

– соображения гуманитарного порядка – поскольку люди не свободны в выборе сексуальной ориентации, карать за нее жестоко;

– отсутствие внутренней логики в самой правовой системе, карающей только мужской гомосексуализм;

– социальный ущерб вследствие отчуждения гомосексуалов от общества и заталкивания их в грязное подполье;

– санитарно-гигиенические соображения, в частности трудности борьбы с венерическими заболеваниями;

– неизбежность злоупотреблений при применении подобного законодательства со стороны правоохранительных органов.

Статью горячо поддержали профессора-медики Г. С. Васильченко и Д. Н. Исаев, но юристы испугались и передали статью в административный отдел ЦК КПСС, где сказали, что поднимать этот вопрос «несвоевременно». Тем все и закончилось…

Хотя на страницы печати вопрос не выносился, из проекта нового Уголовного кодекса РСФСР, подготовленного комиссией юристов в середине 1980-х годов, статья 121 была исключена. Однако обсуждение и принятие нового кодекса затянулось.

Существовали три точки зрения:

1. Полностью отменить статью 121 и вообще не упоминать сексуальную ориентацию в уголовном кодексе, поскольку дети и подростки, независимо от пола, защищены другими законами; эту позицию активно поддерживали юристы А. Н. Игнатов и А. М. Яковлев, психоэндокринолог А. И. Белкин и некоторые другие ученые.

2. Отменить уголовную ответственность за гомосексуальные контакты по обоюдному согласию между взрослыми, но сохранить вторую часть статьи 121, касающуюся детей и несовершеннолетних; такова была позиция многих работников МВД.

3. Оставить все, как было; этого требовали правонационалистические и религиозные организации.

С 1987 г. вопрос о том, что такое гомосексуализм и как относиться к «голубым», – считать ли их больными, преступниками или жертвами судьбы, – стал широко обсуждаться на страницах массовой, особенно молодежной, печати («Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Собеседник», «Молодой коммунист», «Литературная газета», «Огонек», «Аргументы и факты», «СПИД-инфо», «Юность», подростковый журнал «Парус», некоторые местные газеты), по радио и на телевидении. Каждая такая публикация вызывала поток противоречивых откликов. Особенно большой резонанс имело мое интервью с Олегом Морозом в «Литературной газете» 29 марта 1989 г. (из-за деликатности темы оно готовилось к печати целых девять месяцев). Поводом к нему послужило следующее письмо:

«На страницах вашей газеты поднимаются различные проблемы, касающиеся разных сторон жизни как страны в целом, так и отдельных людей. Но об одной проблеме, о которой я хочу рассказать, наша пресса стыдливо умалчивает.

Я женщина, мать троих детей, и мне очень трудно писать об этом, но и молчать тоже нелегко. В таких вопросах советчиков не найдешь, не с кем и поделиться, спросить, как жить дальше.

Хочу рассказать о своем сыне Игоре. В детстве он мне не доставлял никаких хлопот. Рос послушным и способным мальчиком. Может, даже слишком послушным и доб рым. Чуткость, отзывчивость, мягкость души стали его основными чертами характера и в последующей жизни. Он очень болезненно переносил обиды (незаслуженные), всякую несправедливость, терпеть не мог жестокости, насилия. Такие черты характера и определяли круг людей его общения.

Закончил школу с отличными оценками, отслужил в армии. Затем поступил в институт, закончил его с отличием. Постоянно выполнял различные общественные поручения. Всегда был активен. Легко находил контакт с людьми. Они всегда к нему тянулись. Но, сказать по правде, близких друзей у него не было. Уже на старших курсах и тогда, когда он работал в НИИ, его часто охватывала хандра, чувство одиночества. Я начала ему говорить что пора обзавестись семьей, привести в дом жену. Но он уклончиво отвечал, что еще рано, что он не готов к семейной жизни, что хочет посвятить себя науке.

Поступил в аспирантуру, закончил. Работа над диссертацией приближалась к защите. Целыми днями пропадал в институте. Кроме основной работы читал еще лекции, постоянно был загружен общественной работой. Приняли в члены КПСС. Так незаметно ему перевалило за тридцать.

И тут – как гром среди ясного неба! Меня вызывают в РОВД (районный отдел внутренних дел) не то как на допрос, не то, чтобы я узнала, кто есть на самом деле мой сын. Оказывается, один из его знакомых попал в кожвендиспансер с венерической болезнью. При выяснении контактов он назвал моего сына и рассказал, что был с ним в гомосексуальной связи.

Начались допросы, очные ставки. Он не выдержал и хотел покончить жизнь самоубийством. Его спасли. Я плакала, просила, чтобы он остался жить хотя бы ради меня. И он пообещал мне это. Исключили из партии. Уволили с работы по статье. Закончилось следствие. Присудили ему год заключения.

Когда я подошла к прокурору и сказала, что будем жаловаться и подавать апелляцию, он ответил: «Что ж, пожалуйтесь, если вам не стыдно». А потом добавил, что он такую мразь вообще расстреливал бы.

Не скажу, что я испытываю симпатии к такому явлению. Но я мать, и мне, может, еще больше жаль такого ребенка. Ведь потом он мне рассказал, что это влечение идет помимо его воли. Что по-другому он не может не оттого, что он испорчен, извращен, а оттого, что это его потребность. И если он даже будет жить на безлюдном острове, все равно другим он не станет.

Через год он пришел из заключения. В настоящее время работает рабочим. Он остался таким же добрым и чутким, не злым к людям. Но это все равно уже не тот человек. Мы, родные, близкие, соседи, к нему относимся по-прежнему. Пытаемся делать вид, что ничего не произошло, все забыто, все осталось в прошлом. Но он-то знает, что на самом деле это не так.

Должностные лица нет-нет да и упомянут где-то на собраниях – вот, дескать, недосмотрели, проник в наши ряды. А кто проник?

Я хотела узнать, что же это – болезнь или действительно преступление? Литературы по этому вопросу так и не нашла. Что к ним отношение особое. Но почему так? Разве нельзя иначе? Почему молчит наука?»

Процесс декриминализации гомосексуальности затянулся до 27 мая 1993 г., когда был опубликован подписанный президентом Ельциным 29 апреля 1993 г. Закон о внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, который отменил статью 121.1 и снизил максимальное наказание по статье 121.2 с восьми до семи лет. Сделано это было не столько потому, что власть стала просвещенной или испытывала сильное давление снизу (геевские организации реального влияния не имели, а всем остальным это было безразлично), сколько по политическим соображениям, чтобы войти в Совет Европы. Мотивы этого решения обществу не объяснили, просто отменили уголовную статью, чем многие работники карательных органов, которые теперь стали безосновательно называть правоохранительными, были недовольны, – статья 121 давала широкие возможности для злоупотребления властью.

Затем развернулась долгая борьба вокруг нового Уголовного кодекса РФ (подробнее см. Kon, 1995, 1997). Я также посылал в Думу свои предложения, очень долго никакой реакции не было, но когда меня пригласили в Комитет по законодательству, оказалось, что большая часть моих предложений учтена. В новом УК, вступившем в силу 1 января 1997 г., особой статьи о мужеложстве нет, но статья 132 «Насильственные действия сексуального характера» предусматривает, что «мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера с применением насилия или угрозы его применения к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам либо с использованием беспомощного положения потерпевшего (потерпевшей) наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет». Сексологически безграмотное «удовлетворение половой потребности в извращенных формах» исчезло, его заменило «понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера». Упоминание лесбиянства, которого не было ни в одном русском уголовном законодательстве, формально было шагом назад, но фактически это своеобразная, хотя довольно комичная, дань принципу гендерного равенства. Статьей 134 установлен единый, одинаковый для гомо– и гетеросексуальных отношений, легальный возраст согласия.

В 1999 г., через шесть лет после декриминализации гомосексуальности, произошло второе знаковое событие – ее депатологизация. Страна перешла на классификацию болезней Всемирной организации здравоохранения, где такой диагноз отсутствует. В Международной классификации болезней (так называемая МКБ-10), принятой во всех цивилизованных странах, включая Россию, Японию и Китай, написано, что существуют три сексуальные ориентации: гетеросексуальная, гомосексуальная и бисексуальная, ни одна из них сама по себе не является болезнью и не подлежит лечению. На Западе этим сдвигам предшествовали многолетние исследования и споры. Российских же медиков, как ранее юристов, просто поставили перед фактом. Почему страшное «половое извращение» вдруг стало вариантом нормы, никому, даже врачам, толком не объяснили. Некоторые необразованные и раздосадованные потерей власти и денег психиатры и сексопатологи приняли демедикализацию гомосексуальности, выведение ее из исключительной компетенции врачей, в штыки и, вместо того чтобы разъяснять широкой публике суть дела, продолжали выступать с гомофобными заявлениями, которые в медицинской среде надлежащего отпора не встречают.

В том, что так произошло, не было злого умысла. В России всё и всегда делают силовым способом, надеясь, что остальное «образуется» само собой. Но сами собой образуются только неприятности.

Выход из гетто

Ослабление правовых и медицинских репрессий способствовало формированию у инаколюбящих чувства и сознания собственной идентичности.

Уже в конце 1989 г. в Москве была создана первая Ассоциация сексуальных меньшинств (Союз лесбиянок и гомосексуалистов). Программа АСМ подчеркивала, что это «прежде всего правозащитная организация, ее основная цель – полное равноправие людей различной сексуальной ориентации». В опубликованном газетой «СПИД-инфо» (1990. № 5) обращении к Президенту СССР и Верховным Советам СССР и союзных республик, подписанном В. Ортановым, К. Евгеньевым и А. Зубовым, содержалась просьба отменить дискриминационные статьи уголовного кодекса и амнистировать осужденных по этим статьям. Одновременно они заявили «о своем безусловном осуждении любых попыток растления малолетних и насилия, в какой бы форме и по отношению к лицам какого бы пола и кем бы эти попытки ни предпринимались». «Мы никого не стремимся обратить в свою веру, но мы таковы, какими нас сделала природа. Помогите нам перестать бояться. Мы – часть вашей жизни и вашей духовности. Это не наш и не ваш выбор».

Свидетельством изменения самосознания стало то, что вместо медицинского и вследствие этого дискриминационного термина «гомосексуалисты» они стали, по западному образцу, называть себя геями. Это слово обозначает не просто сексуальную ориентацию, но и определенный тип социального самосознания, принадлежность к общности, которой можно гордиться.

В постсоветском обществе все социальные движения сразу же начинают дробиться на группы и фракции, которые не хотят работать совместно. Геи не были исключением. В результате раскола АСМ в 1990 г. на ее месте возник Московский союз лесбиянок и гомосексуалистов (МСЛГ), который возглавили Евгения Дебрянская и 24-летний студент Роман Калинин, ставший единоличным издателем и редактором официально зарегистрированной Моссоветом газеты «Тема». Заручившись политической и финансовой поддержкой американских гей-организаций, лидеры МСЛГ начали действовать путем уличных митингов и демонстраций под хлесткими политическими лозунгами, рассчитанными не столько на соотечественников, сколько на западных корреспондентов. Американским гей-активистам эта тактика импонировала, на собранные в США средства летом 1991 г. в Ленинграде и Москве был проведен первый международный симпозиум по правам гомосексуалистов и лесбиянок и борьбе со СПИДом.

Это было важное социальное и культурное событие. Но Москва – не Сан-Франциско. Требования Либертарианской партии, в которую входил МСЛГ, о легализации сексуальных меньшинств, проституции и наркотиков, каждое в отдельности – были достаточно серьезными, но взятые все вместе и без аргументов, а в прессу попадали только голые лозунги, они подкрепляли стереотип, что гомосексуализм, проституция и наркомания – явления одного порядка и что никакого снисхождения «этим людям» оказывать нельзя. Провокационные интервью и политические хэппенинги, вроде объявленного – заведомо невозможного – выдвижения Романа Калинина кандидатом в Президенты России, не вызывали у людей ничего, кроме раздражения или смеха. Другие геевские организации были более умеренными, но политически столь же беспомощными.

Важнейшим результатом социальной активности геев и лесбиянок в начале 1990-х годов явилось создание собственной прессы. Газеты «Тема», «РИСК» («Равноправие – Искренность – Свобода – Компромисс», редактор Влад Ортанов), «1/10» (редактор Дмитрий Лычев) и др. были средствами пуб личного общения геев и лесбиянок, на их страницах люди могли обсуждать свои проблемы, делиться опытом и т. д. Важной правозащитной акцией была подготовка и публикация группой правозащитников во главе с журналисткой Машей Гессен первого основательного отчета о положении геев и лесбиянок в России (Права гомосексуалов…, 1993).

Реального политического влияния геевские организации, лидеры которых постоянно конфликтовали друг с другом, не имели, а попытка создания в августе 1993 г. общенациональной Ассоциации лесбиянок, геев и бисексуалов «Треугольник», успехом не увенчалась: ссылаясь на то, что ее создание якобы «противоречит общественным нормам нравственности», московские власти незаконно отказали ей в официальной регистрации, а пока дело лежало в суде, у «Треугольника» кончились спонсорские деньги и организация прекратила свое существование. Миф о существовании в России растущего лесби-геевского движения создали в основном западные журналисты.

Неудача политической деятельности российских геев и лесбиянок объясняется прежде всего общей слабостью российского демократического движения. Отрицательную роль сыграло также некритическое копирование американского опыта и расчет главным образом на зарубежную помощь, которой оказалось недостаточно, да и использовали ее не лучшим образом, плюс неумеренные личные политические амбиции некоторых лидеров. Когда выяснилось, что ни политической карьеры, ни больших денег на такой деятельности не сделаешь, эти люди автоматически отсеялись. Впрочем, такова была судьба и некоторых знаменитых, всеми уважаемых демократов первой волны.

Российский менталитет также отличается от американского. Многие российские «голубые» интеллектуалы и художники не выходят со своими сексуальными исповедями на публику не только потому, что боятся последствий, но и потому, что предпочитают не выставлять свою личную жизнь напоказ. Не импонирует им и идея особой «гей-идентичности». Как сказал московский поэт и издатель Дмитрий Кузьмин, «гей-движение и gay community – явления для России нехарактерные и неактуальные, но это не специфика российских геев, а специфика российского общества вообще, в котором советская эпоха выработала стойкое недоверие к любой общественной активности, к любым объединительным порывам и т. п. И даже тем, чей круг общения почти исключительно гомосексуален, мысль о какой-то институционализации этого положения вещей представляется вполне нелепой». Образ Gay community как некоей тотальной общности, вплоть до голубого баскетбольного клуба и общества геев-филателистов, выглядит «забавно, но не очень понятно для русского человека (может быть, вообще для европейца: по-видимому, американской культуре свойственна большая публичность личной жизни, отождествление понятий “не скрывать, не стесняться” – с одной стороны, и “всем показывать” – с другой)».

1990-е годы и начало нового века стали важным этапом эмансипации однополой любви. Она стала модной темой искусства и средств массовой информации, соответствующие аллюзии перестали шокировать. На русский язык переведены классические произведения Ж. Кокто, Ж. Жене, Д. Болдуина, К. Ишервуда, Т. Капоте, Ю. Мисимы, У. Берроуза, C. Спендера, Г. Стайн, Э. М. Форстера, К. Кавафиса и сочинения многих современных «тематических» авторов. Издаются и переиздаются сочинения Михаила Кузмина, Евгения Харитонова и современных российских голубых поэтов и писателей, причем это делают не только специализированные издательства вроде «Глагола» и тверской «Kolonna», но и большие коммерческие издательства. Классические фильмы Джармена, Висконти и других многократно показывались на российском ТВ. Новые фильмы международных кинофестивалей свободно демонстрируются в ведущих столичных кинотеатрах, их можно купить на видеокассетах. О гомоэротических мотивах и аллюзиях в творчестве известных кинорежиссеров критика научилась писать без осуждения и придыхания. Режиссуру Романа Виктюка стали оценивать не по «сексуальным», а, как и положено в театре, по эстетическим критериям. Обнаженное мужское тело стало достоянием художественной фотографии; персональных выставок в Москве удостоился не только знаменитый немецкий фотограф Дитер Блюм, но и россияне Серж Головач и Сева Галкин.

Оживились и гуманитарные науки. Широкой публике стали доступны научные биографии Михаила Кузмина, Марины Цветаевой, Софьи Парнок, Сергея Дягилева, Вацлава Нижинского, Петра Чайковского и других выдающихся деятелей русской культуры. Появились интересные книги по истории однополой любви в дореволюционной России (Ротиков, 1998; Клейн, 2002). Начались психолого-социологические исследования однополых семей (Воронцов, 2004; Нартова, 2004а, 2004б), отношения к геям в молодежных субкультурах (Омельченко, 2002а, 2002б) и т. д. Все центры и организации ЛГБТ (лесбиянок, геев, бисексуалов и гетеросексуалов) активно участвуют в пропаганде безопасного секса и профилактике ВИЧ-инфекции, в тесном контакте с медиками и местными властями.

Существенным аспектом российской массовой культуры 1990-х годов стало рождение особого геевского сектора индустрии развлечений, сексиндустрии и службы знакомств. Несмотря на трудности финансового и административного порядка, включая «наезды» со стороны властей, в Москве, Петербурге и некоторых крупных городах легально существуют голубые дискотеки, кафе и клубы, на самые разные цены и вкусы. По данным журнала «Квир», в июне 2009 г. в Москве функционировали 14 гей– и лесби-клубов и баров и 3 сауны, в Санкт-Петербурге – 6 клубов и 2 сауны. В Москве и Питере работает гей-магазин «Индиго». Специализированные места встреч и развлечений легально существуют в 21 областном центре РФ, включая Екатеринбург, Пермь, Архангельск, Иркутск, Владивосток и Ростов-на-Дону.

Эффективным средством общения, развлечения и получения информации о себе подобных стал Интернет. Основанный в 1997 г. Эдом Мишиным порталназывающий себя Российским национальным сайтом ЛГБТ, посещают до 70 тыс. посетителей в день, 82% из них мужчины и 18% женщины. Основу (60%) аудитории составляют мужчины от 18 до 35 лет. Наиболее популярные рубрики сайта (по убыванию) – кино, литература, эротика, наука/ психология. В мае 2007 г. его месячная аудитория перевалила за 1 млн уникальных посетителей и с тех пор не опускалась ниже этого порога. Gay.Ru занимает 25-е место в рейтинге цитирования в блогах по версии Яндекса. Часть его аудитории является международной. С 2003 г. Эд Мишин издает также ежемесячный глянцевый «журнал для необычных людей» «КВИР» (объявленный тираж 33 тыс. экз.), позиционируемый как «журнал для тех, кому важна эстетика, драйв, культура, стоящая над сексом. И абсолютно неважно, какие у вас сексуальные предпочтения».

Политическая гомофобия и новые угрозы

Легализация однополой любви сделала ее более видимой и слышимой. Это вызывает раздражение консервативных пожилых людей и всех тех, кто чувствует себя ущемленным переходом на рыночные отношения и демократизацией, предполагающей толерантность к разным стилям жизни. При отсутствии в стране какого бы то ни было сексуального образования отношение к инаколюбящим остается противоречивым и достаточно враждебным (см. подробнее Кон, 2007). По данным репрезентативных национальных опросов Левада-Центра в 1998, 2001 и 2005 гг., 31% россиян стабильно считают гомосексуальность болезнью или результатом психической травмы, 36% – следствием распущенности, вредной привычкой и только 20% – сексуальной ориентацией, имеющей равное с обычной право на существование (в 2005 г. среди 18—24-летних доля таких ответов выросла до 39,5%).

Привычные бытовые и религиозные предубеждения создают благоприятную почву для развития политической гомофобии. Нападки на гомосексуальность со стороны клерикально-националистических организаций усиливались на протяжении всех 1990-х годов. В 2001—2002 гг. на фоне общего усиления национализма и ксенофобии и начавшейся клерикализации российского государства они вступили в новую фазу. Весной 2002 г. пропрезидентская фракция «Народный депутат» даже внесла в Думу законопроект о восстановлении уголовного наказания за мужеложство, по образцу статьи 121. В последующие месяцы в прессе и по телевизионным каналам на сексуальные меньшинства было вылито больше ненависти и грязи, чем за несколько прошлых десятилетий. Мы «узнали», что гомосексуальность – легко излечимая болезнь, а тех, кто не хочет лечиться, нужно держать в тюрьме; что геи психически неполноценны, безответственны и агрессивны; что они развращают и насилуют детей; что они преобладают среди наркоманов (или, наоборот, среди них преобладают наркоманы); что они – главные разносчики СПИДа; что брезгливый российский депутат никогда не пожмет руку гомосексуальному мэру Парижа или Берлина, и т. д. и т. п. Хотя очередные выборы в Думу «народники» проиграли, а их законопроект был в конце мая 2004 г. отклонен, в последующие годы демонизация сексуальных меньшинств продолжилась. Их назначили козлами отпущения за все беды и противоречия современной жизни, от деморализации армии до снижения рождаемости (с тем же основанием его можно приписать многократному увеличению числа монастырей).

«И возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню. И понесет козел все беззакония их в землю непроходимую…» (Левит 16, 21-22).

Главной движущей силой этой кампании стала РПЦ. Под видом защиты нравственности и семейных ценностей представители церкви пытаются вернуть однополой любви средневековый статус «неназываемого порока», а носителей ее сделать невидимыми и неслышимыми.

В беседе с Генеральным секретарем Совета Европы 23 декабря 2009 г. патриарх Кирилл сказал, что «религиозные традиции всех народов свидетельствуют, что гомосексуализм является грехом, как и потеря нравственной ориентации личности». «Признавая гомосексуализм грехом, мы категорически выступаем против того, чтобы гомосексуальные отношения уравнивались с естественными». В то же время «мы принимаем любой выбор человека, в том числе в сфере сексуальной ориентации. Это личное дело человека». Человек с гомосексуальными наклонностями «не должен наказываться, поэтому мы всегда выступали категорически против любых репрессий и дискриминации людей иной сексуальной ориентации».

К сожалению, на практически-политическом и бытовом уровне это тонкое разграничение – осуждение греха и одновременно признание права человека на выбор – не проводится. В геевских погромах участвовали духовные лица в церковном облачении, но церковные власти их ни разу не осудили. Ни одного случая защиты церковью «людей иной сексуальной ориентации» я не знаю; даже когда в советское время жертвами преследований становились духовные лица, коллеги от них отмежевывались или называли обвинения клеветой. Идею «прав человека», как и принятое во всех гуманитарных и общественных науках понятие «гомофобия», РПЦ отрицает.

По Конституции Россия – светское государство. Но если люди не могут ни публично выступать в свою защиту, ни регистрировать свои семейные ячейки, разве это не дискриминация? Гражданские права, включая юридическое оформление однополых партнерств, в отличие от церковного брака, находятся вне церковной юрисдикции. Каких-нибудь 150—200 лет назад «греховными» и «противоестественными» считались межрасовые, межнациональные и межконфессиональные браки. Женщины не могли быть не только священниками, но и врачами. В Библии есть и более экзотические запреты. «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье; ибо мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий, делающий сие» (Второзаконие 22:5). «Не надевай одежды, сделанной из разных веществ, из шерсти и льна вместе» (Второзаконие 22:11). Относится ли это к современным смесовым тканям я не знаю. Зато разрешается продажа в рабство собственных дочерей (Исход 21:7) и покупка рабов из окружающих народов (Левит 25:44). Кто-нибудь хочет вернуться в те счастливые времена?

Хотя позиция РПЦ расходится с правовыми нормами демократического светского государства и с представлениями современной науки (большинство современных ученых считают предрасположенность к гомосексуальности врожденной), это ее законное право, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Но политики таким языком говорить не должны.

Специфическая черта российской политической гомофобии – ее резко выраженная антизападная направленность. На Западе после завершения декриминализации и депатологизации ЛГБТ стали бороться за признание своих гражданских и человеческих прав и при поддержке демократических сил добились в этом значительных успехов. В России они перестали быть преступниками и больными, но никаких прав и гарантий безопасности не получили. Социально они как бы не существуют. В российском законодательстве нет законов, которые позволяли бы дискриминировать сексуальные меньшинства, но нет и ни одного закона, который охранял бы их гражданские и человеческие права. Между тем дискриминируют их часто и по-разному, начиная с невозможности юридически оформить свои партнерские отношения и кончая отказами в регистрации правозащитных организаций «по моральным основаниям». Большинство российских геев и лесбиянок, даже в максимально терпимой столице, предпочитают, чтобы на работе об их ориентации не знали. Существование их развлекательных и культурных учреждений целиком и полностью зависит от доброй воли местных властей. Самый законопослушный гей-клуб или дискотека могут быть в любой момент закрыты, если кто-то сочтет, что их деятельность «оскорбляет чувства верующих», или, как это принято в России, в результате «конфликта хозяйствующих субъектов».

Заявления оскорбительного характера и призывы к насилию у российской политической элиты вообще считаются хорошим тоном. Опубликованное «Комсомольской правдой» (май 2008 г) публичное заявление тамбовского губернатора Олега Бетина: «Толерантность?! К черту! Гомиков надо рвать. И по ветру бросать их куски!» – в любой западной стране было бы квалифицировано как преступление ненависти, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В России оно не вызвало никакой официальной реакции. Когда правозащитная организация Проект GayRussia. Ru попыталась возбудить против г-на Бетина судебное дело по статье 282 УК РФ, карающей «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации», ей было отказано, потому что, по мнению прокуратуры, «гомосексуалы не являются социальной группой». По другому аналогичному делу в 2007 г. приглашенный в качестве эксперта профессор социологического факультета МГУ А. И. Антонов написал, что «сексуальные меньшинства не являются социальной группой и тем более не являются социальной группой по признаку пола, а входят в девиантную социальную группу, куда также входят преступники, наркоманы и иные лица с отклонениями от принятого в обществе поведения». То, что это мнение полностью противоречит как нормативному социологическому словарю, так и российскому законодательству, которое не считает гомосексуальность ни преступлением, ни болезнью, никого не смутило. Когда никому не известный 20-летний парень в своем блоге призвал «сжигать» милиционеров, его осудили. С точки зрения российских «правоохранителей», милиционеров защищать надо, а гомосексуалов – нет.

В ЗЕРКАЛЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ Динамике сексуальной терпимости россиян посвящено немало опросов общественного мнения. Суммируя их выводы (Кон, 2007), можно констатировать следующее:

1. Общий уровень неприязни к инаколюбящим в России высокий, он варьирует в зависимости от пола, возраста, уровня образования, места жительства и политических взглядов.

2. Как и в других странах, женщины значительно толерантнее мужчин.

3. Враждебность к мужчинам-геям в 5 раз сильнее неприязни к лесбиянкам.

4. У подавляющего большинства людей эта неприязнь не основана на личном опыте общения, а является следствием традиционного воспитания и воздействия СМИ.

5. Подавляющее большинство населения России, включая интеллигенцию, не обладает даже самыми элементарными научными знаниями о природе гомосексуальности, и получить эту информацию практически негде.

6. Отношение россиян к сексуальным меньшинствам не является полярным – гомофобия или гомофилия. Значительной, порядка 40—45%, части населения эти вопросы безразличны и кажутся искусственно раздутыми.

7. Умышленным разжиганием гомофобии занимаются те же самые люди и организации, которые проповедуют традиционализм, национально-религиозную исключительность и ненависть к демократическим ценностям.

Левада-Центр несколько раз проводил репрезентативный национальный опрос об отношении россиян к уголовному наказанию гомосексуальных отношений. С 1994 по 2002 г. численность сторонников репрессивных мер заметно уменьшилась (с 53 до 31%), тогда как число их противников выросло в 2,5 раза. Это было частью демократического процесса. Затем началось попятное движение. В 2005 г. доля репрессивных ответов выросла до 44%, в 2006 г. снова уменьшилась до 37%, а в 2007 г. опять выросла до 41%.

Ответы на вопросы: «Как вы лично относитесь к гомосексуалистам и лесбиянкам? Как бы вы отнеслись к тому, что рядом с вами поселилась пара гомосексуалистов/лесбиянок? Как бы вы отнеслись к тому, что вам пришлось бы работать вместе с гомосексуалистами/лесбиянками? Как бы вы отнеслись к тому, что кто-то из ваших близких друзей оказался гомосексуалистом/лесбиянкой?» – показывают, что свыше половины россиян относятся к геям и лесбиянкам враждебно или настороженно. Согласно данным опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) (июнь 2006 г.), почти половина (47%) опрошенных признали, что относятся к гомосексуалистам и лесбиянкам с осуждением (такое мнение чаще других разделяют мужчины и представители наименее ресурсных социальных групп: люди старшего возраста, малообразованные граждане и жители сел); немногим меньше (40%) заявляют, что относятся к представителям сексменьшинств без осуждения (такую позицию чаще разделяют женщины, молодежь, высокообразованные респонденты, а также жители Москвы и остальных мегаполисов). 13% опрошенных затруднились выразить свое отношение к людям нетрадиционной сексуальной ориентации.

Враждебно-настороженное отношение к инаколюбящим не вытекает из личного опыта респондентов. На вопрос Лева да-Центра (июнь 2003 г.): «Есть ли среди ваших знакомых гомосексуалисты?» – утвердительно ответили лишь 7,6%, почти 90% сказали «нет». Среди респондентов ФОМ (июнь 2006 г.) факт личного знакомства с представителями сексуальных меньшинств признали 11%, но у 9% из них таких знакомых мало, а у 87% опрошенных вообще нет. При этом лица, лично знакомые с такими людьми, относятся к ним значительно лучше, чем прочие граждане: в этой группе гомосексуальность осуждают лишь 28%, а две трети (63%) относятся без осуждения. Среди жителей столицы и мегаполисов знакомые гомосексуалы есть у каждого шестого, и именно здесь к ним относятся наиболее терпимо. Может быть, инаколюбящие не так страшны, как их малюют, и пора задуматься о том, кто и зачем натравливает россиян друг на друга?

Как и в западных странах, степень сексуальной толерантности россиян зависит от ряда социально-демографических факторов. Как правило, более молодые люди, за исключением мальчиков-подростков и юношей, терпимее пожилых и старых, женщины значительно терпимее мужчин, более образованные люди терпимее необразованных, а жители Москвы, Санкт-Петербурга и мегаполисов терпимее сельчан и жителей маленьких городов. Толерантность тесно связана с политическими взглядами респондентов; неприязнь к инаколюбящим тесно переплетается с другими формами ксенофобии, расизмом, антисемитизмом и т. д.

Противоречивую картину дает и последний по времени профессиональный телефонный опрос «Восприятие населением Санкт-Петербурга сексуальных меньшинств», проведенный Агентством социальной информации в марте 2008 г. (опрошено 500 чел.). Выяснилось, что у 23% респондентов есть знакомые геи и/или лесбиянки. Остальные 77% получают информацию о сексуальных меньшинствах из вторых рук. На вопрос о том, как изменилось бы его отношение к собственному ребенку, если бы респондент узнал, что его ребенок гей/лесбиянка, 70% опрошенных ответили, что их отношение осталось бы прежним, и только 11% – что оно ухудшилось бы.

Подавляющее большинство (80%) респондентов согласно с утверждением, что геи и лесбиянки имеют такое же право на уважение их личности, как и все остальные граждане, лишь 15% не согласны с этим. 82% респондентов считают, что государство должно преследовать тех, кто призывает к насилию против геев и лесбиянок и их изоляции.

Однако ответы на более конкретные вопросы зачастую остаются дискриминационными. Например, с тем, что геи и лесбиянки имеют право открыто проводить свои культурные мероприятия, согласились 38,6% респондентов, против – 53,2%. Примерно таково же соотношение мнений о том, могут или не могут СМИ публиковать материалы о сексуальных меньшинствах: 51,6% респондентов высказались за запрет подобных публикаций, 42, 4% – за их допущение. Право геев и лесбиянок работать в детских образовательных и воспитательных учреждениях признают чуть больше половины опрошенных (51,2%), против – 41,8%. В вопросе о возможности усыновления гомосексуалами детей мнения распределились следующим образом: 38% – за, 49,4% – против. Мнения о желательном характере государственного регулирования сексуальных отношений между людьми одного пола разделились: из двух крайних вариантов «позитивный» (разрешение однополых браков) выбрало вдвое больше респондентов (34%), чем «негативный» (уголовное преследование, 17%), но большинство (41%) не поддерживает ни того, ни другого (Восприятие…, 2008).

Гомосексуальные подростки

Особенно трудно приходится подросткам (см. Кон, 2009б). При опросе учащихся 7—9-х классов в 1997 г. с суждением «гомосексуальные отношения не должны осуждаться, это личное дело каждого» полностью согласились 37,7% мальчиков и 53% девочек; скорее согласны, чем не согласны 17 и 19%; не согласны 24,4% мальчиков и 10,4% девочек; затруднились ответить 20,7 и 17,2%. Подростки в этом вопросе значительно, в 2—3 раза, терпимее своих родителей и учителей.

Терпимость к однополой любви не означает ни симпатии к ее адептам, ни готовности подростка самому экспериментировать в этом направлении. В опросе 1995 г. с мнением, что «в наше время однополые отношения не должны осуждаться», согласились 57,7% 16—19-летних девушек и 43,5% юношей (не согласились 21,2 и 32,3%). В то же время 48,8% юношей и 21,2% девушек сказали, что испытывают к гомосексуалам своего пола отвращение. На вопрос: «Считаете ли вы допустимым для себя секс с человеком своего пола?» – 79,7% девушек и 88,7% юношей ответили категорическим «нет». Социальная терпимость к Другим, симпатия к ним и готовность следовать их примеру – вещи совершенно разные.

Для многих юношей отношение к гомосексуальности – больной вопрос. При анкетном опросе в 2001 г. 1 429 московских школьников 7, 9 и 11-х классов на вопрос: «Как вы относитесь к людям нетрадиционной сексуальной ориентации?» – 37,5% опрошенных сказали, что «эти люди ничем не отличаются от остальных», и 28,8% – что «безразличны к ним». В то же время 24,9% юношей сказали, что «ненавидят людей нетрадиционной ориентации и считают, что с ними нужно бороться любыми способами» (среди девушек так ответили только 2,7%), а 12,8% юношей и 5,1% девушек сказали, что эти люди их «раздражают» и «их нужно принудительно помещать в специализированные учреждения». То есть 37, 7% юношей относятся к геям абсолютно нетерпимо. При этом возрастная динамика гомофобии у юношей и девушек противоположна: доля мальчиков, испытывающих ненависть к гомосексуалам, увеличивается с 18,1% в 7-м до 30,7% в 11-м классе, а доля девочек, которые «спокойно» относятся к ним, напротив, вырастает с 33,9 до 69,4% (Проблемы толерантности…, 2003. С. 230—231).

Особенно тяжело приходится провинциалам. При анкетировании в 1998—1999 гг. 1 330 старшеклассников Ульяновска гомосексуалы оказались самой ненавидимой группой среди юношей: 16,4% считают, что их надо убивать, 33,3% – изолировать, 28,2% – принудительно лечить (девушки, как и везде, значительно терпимее). В молодежных тусовках геев ненавидят и презирают. «Сначала ты определись, какого ты пола, а потом я с тобой разговаривать буду». «Он, может, и имеет право на существование, но не имеет права на общение с остальными». «Это самая настоящая зараза» (Омельченко, 2002а). Некоторые российские школьные учебники и книги для подростков эти страхи и ненависть даже разжигают. В одном из лучших московских медицинских вузов студентов, вопреки фактам, учат, что гомосексуализм – главный источник распространения СПИД. С введением в школы курса «Основ религиозной культуры» эта пропаганда, несомненно, усилится.

Разумеется, не у всех подростков враждебность проявляется открыто, в насильственных действиях. Но каково всетаки жить в таких условиях? Страх разоблачения, забота о мнении группы, неуверенность в собственном «Я» – типичные проблемы таких детей.

«Я хочу, чтобы у меня была красивая, здоровая, умная жена, обязательно дети и долгая счастливая жизнь, а не беспорядочные гомосексуальные связи, редкие сожители и полное отсутствие перспектив… Я хочу избавиться от возбуждения, которое во мне вызывают лица мужского пола, и добиться стабильной или, вообще, любой эрекции в интимных контактах с девушками, в общем, поменять ориентацию на правильную…

Я на данный момент возбуждаюсь исключительно от мужских фотографий, гей-рассказов и т. д. В моих фантазиях также присутствуют лишь мужчины. Поэтому и во время мастурбации я представляю только их. Женщины мне просто нравятся, особенно умные, интересные и, как говорится, с творческой жилкой... Они… нравятся мне исключительно эстетически, но очень бы хотелось, чтобы присутствовало и нормальное эротическое возбуждение…

Я очень хочу нормальных человеческих радостей (семью, детей), мне не хочется, чтобы в меня тыкали пальцем и говорили эти обидные слова Пидор+пидовка! и т. д.

Недавно в нашем городе зверски убили одного гея... Меня это очень напугало, а не ждет ли меня та же участь. Я, конечно, понимаю, что и гетеросексуалы от этого не застрахованы, но все же очень страшно» (18-летний студент, личное письмо).

Страх перед гомосексуальностью психологически травмирует и гетеросексуальных подростков. 23-летний Валера из Ульяновска, которого в подростковом возрасте из-за привлекательной внешности часто дразнили «голубым», рассказывает:

«…Сначала был страх перед гомосексуализмом, детский такой… Если я гомик, как я об этом узнаю? …и я начал себя заморачивать: я начал смотреть на мужиков вот так… я стал на какую-нибудь порнуху свои ощущения исследовать… я спрашивал себя, что я чувствую? ...у меня страх прошел перед гомосексуализмом, когда я понял, что вряд ли имею к этому отношение. …страх оказаться, грубо говоря, уродом, страх чего-то такое выяснить о себе, нехорошее» (Омельченко, 2002а. С. 480—481).

Гомофобия – естественная предпосылка и неизбежный спутник дедовщины. Она освящает и укрепляет иерархический характер мужских сообществ и право «настоящих» мужчин господствовать над «ненастоящими». Унизить другого – значит «опустить» его, лишить мужского достоинства. Воинствующая гомофобия идейно и психологически способствует терроризму. Осужденный по делу о взрыве на Черкизовском рынке в августе 2006 г. студент Илья Тихомиров перед этим терактом участвовал в антигеевских погромах. Интимный дневник юного террориста наглядно показывает, что его ненависть к чужакам тесно связана с гомофобией и неуверенностью в собственной маскулинности: «...Нет духу сказать “нет” – это мерзкая особенность мягкого сопливого характера, характера немужского... Я понял, что у меня нет воли и характера. Я не могу ударить первым, я боюсь драться. Странно, что я не гей. Хотя характер пидорский!» Это клиническая картина авторитарного сознания. Конфронтация или диалог?

Возникшие в 1990-х годах немноголюдные и разобщенные местные организации ЛГБТ, не смея ссориться с всесильными властями, занимались преимущественно локальными проектами, созданием инфраструктуры общения, психологическим консультированием и, совместно с государственными и общественными медицинскими центрами, профилактикой ВИЧ-инфекции. В политику они не лезли и даже правозащитной деятельностью занимались мало. Социально успешных и аполитичных геев такое положение в целом удовлетворяло. Однако контраст между тем, что они видели на Западе и в собственной стране, не мог не вызывать напряжения и чувства обиды. Когда небольшая группа активистов во главе с Николаем Алексеевым (Проект GayRussia. Ru) объявила о проведении в Москве 27 мая 2006 г. международного гей-прайда (московский мэр сразу же заявил о его категорическом запрете), это произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

По западным стандартам, гей-прайд – действие неконфронтационное. Европейцы могут яростно спорить о легализации однополых браков или предоставлении им права на усыновление чужих детей, но права ЛГБТ на общегражданское равенство, самоорганизацию, представительство в парламентах, проведение массовых политических акций и т. п. там не оспаривает никто. В России дело обстоит иначе. Идея гей-прайда была использована фашистами, националистами и религиозными экстремистами в качестве желанного предлога для массовых акций устрашения. Призывы к насилию были совершенно открытыми, а его жертвами стали ни в чем не повинные люди, точное число которых неизвестно. Позиция властей и милиции была в лучшем случае двусмысленной, нередко они действовали заодно с погромщиками.

Как и предсказывали эксперты, попытка проведения гей-прайда расколола российское ЛГБТ-сообщество (большинство ЛГБТ-организаций, не желая вызывать огонь на себя, от участия в несанкционированных уличных действиях отказались), способствовала консолидации черносотенно-гомофобных сил, дала импульс агрессивной гомофобной пропаганде, отвечать на которую было некому и негде и усилила антизападные настроения, позволив представить гомосексуальность как нечто навязываемое русской культуре извне. Хотя акция привлекла к себе широкое внимание, ни один сколько-нибудь известный российский политик или правозащитник ее не поддержал, а общественному мнению ее смысл остался непонятным. На вопрос Левада-Центра в 2006 г, должны ли представители сексменьшинств иметь право устраивать уличные манифестации, 76% россиян сказали «нет», только 9% сочли это допустимым. По данным июньского (2006 г.) опроса ФОМ, решение московских властей о запрете гей-прайда одобрили 77% россиян, только 9% сочли это решение неправильным и 14% затруднились выразить свое отношение к запрету.

Однако силовое решение вопроса не могло не вызвать эффект бумеранга. Я сравнил бы разгон московского гей-прайда с эффектом знаменитого «бульдозерного» разгрома выставки неофициального искусства в советские времена. Само по себе абстрактное искусство мало кого волновало, но когда картины уничтожают с помощью бульдозеров – это нечто! Московские погромы высветили органическую связь гомофобии, ксенофобии, религиозного экстремизма и фашизма и стали для многих иностранных наблюдателей моментом истины, позволившим увидеть политическое лицо России без «демократического» макияжа. Пьяные погромщики, злобные старухи-богомолки, карикатурно-воинственные хоругвеносцы и грозный ОМОН производят неизгладимое впечатление на любого зрителя. Это шоу было похлеще любого европейского гей-прайда, даже если бы все его участники разделись догола! Особенно важно это в долговременной перспективе. Разбитые головы, сломанные руки и безответственные речи забываются, а кучка людей, осмелившихся выйти с открытыми лицами и цветами в руках против разъяренной толпы фанатиков, вызывает симпатию и остается в исторической памяти, тем более что все это запечатлено на бесчисленных видео– и кинопленках, растиражированных западными СМИ.

Свое отношение к этому я выразил в юмореске.

Берегитесь рыжих левшей

Каждый рыжий мальчик знает, как трудно быть «рыжим-бесстыжим». Один отстаивает свое достоинство в драке, другой тихонько плачет в уголке, третий находит какие-то способы защиты и самоутверждения. Но с возрастом травля заканчивается, и даже шрамы остаются не у всех.

В последние годы, в связи с бурным ростом в нашей стране дружелюбия и гражданского согласия, травля рыжих усилилась. Их публично обвиняют то в безнравственности, то в ухудшении генофонда. По словам некоторых политиков и СМИ, против России существует всемирный заговор рыжих во главе с Анатолием Чубайсом. Звезды нашего шоу-бизнеса, поддерживающие друг друга, как пауки в банке, все поголовно рыжие или крашеные. А о депутатах и говорить нечего.

Особо чувствительным рыжим эта брань надоела, и они организовали для борьбы с дискриминацией и диффамацией правозащитный «Союз рыжих». Однако власти в регистрации им отказали, заявив, что цели такого союза противоречат нравственности и национальным традициям: на Руси рыжих не любили испокон веку, а на европейские стандарты нам плевать!

Тем временем к рыжим присоединились левши. Во многих священных книгах написано, что левшество – от дьявола. В древности левшей убивали или изгоняли, а позже долго и мучительно переучивали. Современная наука говорит, что все это вздор, но почему мы должны ей верить? Этак можно поверить и тому, что земля круглая, а человек произошел от обезьяны! Толерантность вообще опасна. Рыжесть и левшество – непреодолимый соблазн. Если сегодня мы разрешим кому-то писать левой рукой, то завтра все захотят креститься левой. Нельзя отступать от священных традиций! В свое время в православной церкви произошел раскол из-за того, креститься ли двумя или тремя перстами, а признать нормальным леворучие – это полный конец света. Кроме того, левши, как всем известно, не умеют стрелять и ходить строем, поэтому нормализация левшества подорвет нашу обороноспособность.

Журналисты обнаружили, что в молодежной среде уже появилась опасная мода на рыжесть и левшество. Юноши и девушки стали носить безобразные рыжие парики и шагать кто с правой ноги, кто с левой, а кто и вовсе не в ногу. Встревоженные родители заваливают газеты вопросами, как профилактировать это страшное зло. В Госдуму внесли законопроект о полном запрещении рыжести и левшества, а буде сие не получится – хотя бы их пропаганды. Рыжих и левшей решили отстранить от преподавания, работы в СМИ и – самое главное, это наша святая святых! – от рыночной торговли.

Чтобы показать, что они не так страшны, как их малюют, рыжие и левши попытались провести уличное шествие «Рыжий – это красиво!» Благоразумные люди призывали их этого не делать: ну что вам стоит перекраситься или надеть парик, а когда вы поседеете или облысеете, вопрос сам собой потеряет значение. Не слушают…

Подсчитали великих рыжих и левшей в истории, оказалось – немало. Отдельные экстремисты пошли еще дальше, утверждая, что рыжие – высшая порода людей. Поскольку рыжий цвет – это цвет солнца, под рыжей шевелюрой зарождаются непременно яркие, блестящие идеи, зато под темными волосами мысли исключительно черные. Вот к кому надо бы присмотреться… Тем более что неприязнь к черным (не буду уточнять, каким именно, чтобы не попасть под статью о разжигании национальной розни) – у нас всегда была сильнее, чем к рыжим. А народ, как и церковь, никогда не ошибается.

Короче, собрались мы всем миром, вооружились дрекольем и поехали лупить окаянных рыжих левшей. Городские власти идею «рыжей гордости» тоже осудили, вызвали ОМОН, танки и тяжелую артиллерию, а заодно объяснили, что они вообще не могут обеспечить безопасность никому, кроме своих собственных сторонников, да и тех не должно быть больше двух на квадратный километр. Кто кого и от чего в этой великой битве защищал, со стороны понять трудно, но что такое суверенная демократия, мы миру показали.

А самое главное достижение – у нас наконец-то появилась Национальная Идея: рыжим левшам в России не место!

Впрочем, это не единственные наши враги. На мой взгляд, особую опасность представляют дальтоники, не способные отличить оранжевую революцию от коричневой чумы. Одним дрекольем тут не обойтись.