Чтение онлайн

«Никакой закон сам по себе не может защитить детей от сексуальных посягательств и злоупотреблений. Очень многое зависит от таких социально-экономических факторов, как бедность и детская беспризорность. Дети, о которых ни семья, ни государство не заботится, неизбежно становятся предметами купли-продажи и объектами сексуальной эксплуатации. Кстати, официальная ведомственная статистика по этим вопросам совершенно недостоверна. Когда правоохранительные органы должны рапортовать об успехах, преступность занижается, а когда хотят увеличить штаты или провести выгодный ведомству закон, “изнасилованные”, “совращенные” и “соблазненные” дети любого возраста сваливаются в одну кучу и число их сразу же возрастает до небес» (Кон, 2004. С. 275).

В 2002 г. вопрос о защите «половой безопасности» детей и подростков стал наконец предметом обсуждения Государственной думы. В рамках предложенной президентом В. В. Путиным «гуманизации уголовного права» была введена уголовная ответственность взрослых за коммерческую сексуальную эксплуатацию несовершеннолетних, вовлечение их в порнобизнес, а также в оборот продукции, оказание услуг и зрелищные мероприятия сексуального характера, за оборот детской порнографии и использование детей в качестве моделей для изготовления продукции порнографического характера. Была повышена уголовная ответственность за совершение преступлений против несовершеннолетних родителями, педагогами и иными взрослыми, на которых законом возложены обязанности по воспитанию детей и надзору над ними, за вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией и т. д. Все эти меры были необходимы.

Спор вызвало повышение возраста согласия до 16 лет. Главным доводом в пользу этой меры является то, что раннее, до 16 лет, начало сексуальной жизни нежелательно, а пробуждающейся подростковой сексуальностью нередко злоупотребляют взрослые. Закон не криминализирует сексуальных отношений между подростками, но взрослым предлагает держаться от них подальше. Однако важно учитывать, что половое созревание протекает неодинаково у юношей и девушек и к тому же крайне неравномерно. 18-летний юноша в сексуальном отношении может быть ровесником 15-летней девушки, криминализация их любовных отношений может обернуться неоправданной жестокостью, не говоря уж о возможности шантажа. Кроме того, сексуальная активность сегодняшних 14—16-летних настолько высока, что контролировать ее общество физически не может. Если правоохранительные органы не справляются с охраной безопасности детей до 14 лет, смогут ли они выполнить гораздо более объемную задачу, и не обернется ли это ростом коррупции и злоупотреблений? Как выглядит конкретная статистика по разным составам преступлений, половозрастным группам, типам учебных заведений, семей и т. п.?

Думцев конкретика не интересовала. Обсуждение законопроекта было крайне политизировано. Депутатов просто ошарашили цифрами чудовищного роста числа сексуальных покушений на детей и несовершеннолетних, уверили, будто европейские страны дружно повысили легальный возраст согласия, а всех критиков и несогласных заранее обвинили в пособничестве педофилам. Пресса даже требовала поименного голосования.

Между тем приведенная статистика выглядела несколько странно. Депутатов уверяли, что жертвами сексуальной эксплуатации детей и подростков в России являются многие тысячи и даже десятки тысяч несовершеннолетних, что в одном только 2001 г. было возбуждено 20 тыс. уголовных дел. Между тем, по официальным данным МВД, максимальное за год число «половых сношений и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста» с 1992 по 1997 г. составило 542 случая. После снижения в 1998 г. возраста согласия до 14 лет число возбужденных уголовных дел уменьшилось с 349 в 1998 г. до 160 в 2000 г. Максимальное число зарегистрированных «развратных действий в отношении несовершеннолетних» – 2 588 случаев – зафиксировано в 1994 г., в 2000 г. цифра снизилась до 697 случаев (Мир детства. 2001. № 1. С. 3). А всего лишь год спустя, хотя закон остался неизменным, количество возбужденных по этой статье дел якобы выросло до 20 тыс. Как такое возможно?

«Интересную динамику» отмечает и Национальный узел Интернет-безопасности: «Число регистрируемых сексуальных преступлений против несовершеннолетних, к примеру, будучи достаточно большим в 1997 г., резко снижается на рубеже веков и далее демонстрирует устойчивый рост с 2003 г. по настоящее время. К примеру, если в 1997 г. было зарегистрировано 542 случая полового сношения с несовершеннолетним лицом, то в следующем году – 349, последующие четыре года колебания происходят в диапазоне 145—194, и с 2003 г. идет резкий рост: 751 в 2004-м, 1 632 в 2005-м, и так далее. Развратные действия описали подобную же “синусоиду” – 1 169 в 97-м, 1 653 в кризисном 98-м, затем резкое снижение до 583 случаев в 2001-м и взлет до 1 562 в 2005-м и т. д. ID=123&ID=509).

Может быть, эта «интересная динамика» отражает не столько абсолютный рост числа преступлений, сколько изменения в законодательстве? Чем строже закон, тем больше его нарушений фиксируют правоохранительные органы. После того как возраст согласия понизили до 14лет, количество зарегистрированных ненасильственных половых сношений взрослых с несовершеннолетними не могло не снизиться (они перестали быть противоправными), а когда в 2003 г. его снова повысили до 16 лет, их число не могло не вырасти в разы. Но зарегистрированный казус и доведенное до суда уголовное дело совсем не одно и то же. Чтобы разобраться в реальных тенденциях развития, нужно анализировать каждый состав преступления отдельно, с учетом соотношения пола и возраста жертв и обвиняемых, характера имевших место сексуальных действий, их последствий и т. д. и т. п. К сожалению, российская криминальная статистика непрозрачна и часто служит политическим целям [7] .

Созданный в сентябре 2007 г. Следственный комитет при Прокуратуре поначалу выглядел не особенно успешным: ни одно громкое политическое убийство не раскрыто, возбужденные дела одно за другим рассыпаются в суде, плюс внутренние коррупционные скандалы, напряженные отношения с Генпрокураторой и т. д. и т. п. Казалось, еще немного – и начнутся кадровые чистки. Но все провалы и неудачи полностью компенсировала забота о детях. Следственный комитет озвучивает и кладет на стол президенту Д. А. Медведеву страшные цифры:

«Уголовная статистика свидетельствует о крайне неблагоприятных тенденциях криминальной ситуации в этой сфере. В 2007 г. 26 055 несовершеннолетних находились в розыске, в отношении детей и подростков было совершено 8 805 преступлений, сопряженных с насильственными действиями сексуального характера. Каждая четвертая жертва изнасилований и почти каждая вторая жертва (42%) насильственных действий сексуального характера – несовершеннолетняя. С 2003 г. более чем в семь раз (до 5 405 чел. в 2007г.) возросло число детей, потерпевших от ненасильственных половых преступлений (статьи 134, 135 Уголовного кодекса Российской Федерации), в частности от полового сношения, мужеложства или лесбиянства их число увеличилось в 28,8 раз, достигнув в 2007 г. 3 692 детей. В стране распространяется гомосексуальная педофилия. В период с 2003 по 2007 г. число мальчиков, пострадавших от ненасильственного мужеложства (статья 134 Уголовного кодекса Российской Федерации), возросло в 23 раза (со 129 до 3 692 чел.). 820 мальчиков пострадали в 2007 г. от развратных действий со стороны взрослых лиц (статья 135 Уголовного кодекса Российской Федерации). Действующие нормы главы 18 Уголовного кодекса Российской Федерации “Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности” не отвечают в полной мере требованиям международного права о приоритетной охране прав и законных интересов детей, прежде всего статье 34 Конвенции ООН о правах ребенка, обязывающей государства принимать все необходимые меры “для предотвращения склонения или принуждения ребенка к любой незаконной сексуальной деятельности”» (Пояснительная записка…, 2008).

+Встревоженный Президент, естественно, тут же вносит в Думу законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации в целях усиления уголовной ответственности за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних», а Дума его сразу же одобряет.

Казалось бы, замечательно? Что сексуальная, как и всякая прочая, безопасность детей охраняется в РФ из рук вон плохо, и этим нужно заниматься всерьез, я твержу уже много лет. Но что делали правоохранительные органы после того, как в 2003 г. им дали дополнительные полномочия и задания? Какова судьба 20 тыс. дел, возбужденных в 2001 г.? Допустим, что наказания за эти преступления слишком мягки, высок уровень рецидивизма и т. п. Но все-таки – сколько уголовных дел было открыто и доведено до суда, по каким именно статьям, чем эти дела завершились и чем, в частности, обусловлен всплеск преступности в 2007-м?

Я не сомневаюсь в том, что российская криминальная статистика не менее достоверна, чем результаты московских выборов 2009 г., и не пытаюсь ее проверять. Я лишь внимательно прочитал официальные цифры.

По официальным данным МВД, в 2007 г. число зарегистрированных преступлений по статье 134 увеличилось, зато по статье 135 заметно снизилось, с 3 070 в 2006 г. до 1 783 (Преступность…, 2008. С. 338; Экстремизм…, 2008. С. 218). Не странно ли это? А данные Следственного комитета – вообще мировая сенсация: число мальчиков, пострадавших от «ненасильственного мужеложства», равняется общему числу всех детей, потерпевших «от полового сношения, мужеложства или лесбиянства», – 3 692. Что, девочками в России уже никто не интересуется?! До чего довели народ! По мировым данным, соотношение сексуальных посягательств на девочек и мальчиков составляет в среднем, как и раньше 3:1 (Pereda, Guilera, Forns, G у mez-Benito, 2009), а Россия за несколько лет совсем поголубела…

У депутатов и населения ни эти цифры, ни предложение резко ужесточить наказания за соответствующие преступления сомнений не вызвали. Дети – это наше все! Кто же не знает, что покушения на детей неизмеримо опаснее заказных убийств и коррупции в высших эшелонах власти, да и раскрывать эти преступления гораздо труднее; по сравнению с педофильской мафией, оборотни в погонах просто божьи коровки…

Дума резко ужесточила уголовные наказания по статьям 131, 132, 134 и 135. Кроме увеличения тюремных сроков (по некоторым пунктам – до 20 лет), за эти преступления в ряде случаев предусмотрен запрет занимать определенные должности или заниматься определенными видами деятельности, уменьшена возможность условно-досрочного освобождения и т. д., причем строгость наказания непосредственно зависит от возраста потерпевшего(ей). Теперь обсуждают вопрос о введении химической кастрации.

Но всегда ли эффективны радикальные решения? Серьезные российские криминологи (Гилинский, 2007, 2009), как и зарубежные, утверждают, что нет, к подобным правонарушениям требуется дифференцированный подход.

По статье 135, «совершение развратных действий без применения насилия лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, в отношении лица, заведомо не достигшего шестнадцатилетнего возраста, – наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового». По букве этого закона, 18-летний парень, который по взаимному согласию займется петтингом со своей 15-летней подружкой, рискует получить до трех лет тюрьмы.

Вы скажете, что правоохранительная практика не допустит такого абсурда? Ошибаетесь. Закон есть закон, в США такие случаи не раз бывали, а российская «правоохранительная» практика зависит не столько от обстоятельств дела, сколько от суммы взятки судье или следователю, чтобы дела не открывал. С учетом приведенных в предыдущей главе данных о снижении возраста сексуального дебюта российских подростков таких казусов будет много, так что закон придется применять избирательно. Кто от этого выиграет? Правильно – взяточник!

По статье 134, «половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенные лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим шестнадцатилетнего возраста, – наказываются лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового». Однако «лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частью первой настоящей статьи, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшим».

Не кажется ли вам, что это не столько укрепляет институт брака, сколько открывает широчайшие возможности для коррупции и шантажа? И заодно дискриминирует те социальные группы, для которых в России законного брака не существует.

Обсуждение поправок в Думе и за ее пределами проходило по классическим канонам моральной паники. Некоторые депутаты открыто сожалели, что в России нет смертной казни, утешаясь лишь тем, что на зоне уголовники сами разберутся с педофилами, так что в конечном итоге справедливость восторжествует. Кстати, на парламентских слушаниях 2002 г. известный православный священник прямо призывал всех «настоящих родителей» «вершить самосуд над растлителями», заверяя, что «Церковь благословит этот самосуд» (позиция столь же гражданственная, сколь и христианская!). В 2008 г. подобный случай реально произошел в Санкт-Петербурге (Мовсесян, 2008):

Неспортивный режим

Суд вынес приговор жителю Санкт-Петербурга, который забил насмерть человека, напавшего на его пасынка. Бывший боксер Александр Кузнецов был признан винов ным в нанесении тяжких телесных повреждений и приговорен к двум с половиной годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Это странное убийство произошло в подъезде одного из петербургских домов в новогоднюю ночь, 1 января 2008 г. Как рассказал следствию сам Александр Кузнецов, он вместе с восьмилетним пасынком Мишей – сыном его жены – собирался пойти гулять во двор. Однако ребенок выбежал из квартиры один, а отчим замешкался. Затем, как рассказывал Кузнецов, он вышел на улицу. Там он долго и безуспешно искал мальчика, а потом решил зайти домой, чтобы посмотреть, не вернулся ли ребенок.

Зайдя в подъезд и почти дойдя до квартиры, Кузнецов, по его словам, увидел своего пасынка, избитого и раздетого, а рядом с ним – незнакомого мужчину. Боксер решил, что незнакомец пытается изнасиловать его сына. Напав на незнакомца, Кузнецов нанес ему несколько сильных ударов. Когда тот потерял сознание, боксер позвонил в милицию. К приезду милиционеров избитый мужчина был уже мертв. Им оказался 20-летний Бахтишод Хайриллаев, уроженец Узбекистана. Как выяснили потом журналисты, у юноши было российское гражданство, а в Петербурге он жил с сестрой, работал и учился.

Дело в результате получилось довольно громким и было замечено не только журналистами, но и петербургскими депутатами, и Русской православной церковью. В частности, представители Законодательного собрания Санкт-Петербурга обратились к прокурору города, попросив провести Кузнецову психиатрическую экспертизу. Депутаты, как оказалось, посмотрели по телевизору интервью подозреваемого и пришли к выводу, что он совершил убийство в состоянии аффекта… К слову, экспертиза установила, что никакого аффекта у Кузнецова не было...

Впрочем, неясным осталось многое. Журналисты, расследовавшие это дело, сообщали самые разные детали: якобы погибшего Хайриллаева все знакомые характеризовали как положительного человека, который практически не пил (из показаний Кузнецова следовало, что насильник был сильно пьян), соседи Кузнецова давали противоречивые показания (то подтверждали его слова, то говорили, что ничего не видели). Наконец, друзья Хайриллаева, с которыми он отмечал Новый год, утверждали, что он ушел от них с незнакомой женщиной, а когда его нашли мертвым, оказалось, что у него пропали деньги и ценности…

В любом случае, сделать из Кузнецова героя как-то не получилось: в ходе расследования выяснилось, что уроженец Омска к своим 30 годам уже был судим несколько раз: за разбойное нападение и хранение наркотиков. Более того, буквально за два месяца до убийства боксера приговорили к году условного лишения свободы за хранение героина.

Учитывая все это – отсутствие аффекта, непогашенную судимость и недоказанность попытки сексуального насилия над ребенком (единственным свидетельством этой попытки являются показания самого осужденного), – Кузнецов отделался достаточно легко. Его признали виновным по части 4 статьи 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего) и приговорили к двум с половиной годам лишения свободы. Таким образом, суд назначил Кузнецову наказание ниже нижнего предела: минимальный срок, предусмотренный указанной статьей, составляет пять лет.

Этот случай не единственный, есть и другие подобные факты.

Спрашивается, что это – защита детей, политические игры или разжигание ненависти?

Как и в 2002 г., в нагнетании моральной паники активно участвуют электронные СМИ, демонстрирующие жуткие сцены сексуального насилия и издевательств над детьми. В популярной телепрограмме было показано, как два учителя физкультуры грубо нарушают половую неприкосновенность маленьких детей. В том, что материал подлинный и основания для возбуждения уголовного дела налицо, у меня сомнений не возникло. Но в фильме несколько раз крупным планом показывали лицо маленького мальчика, который рассказывал, что с ним делали. Теперь этот ребенок, даже если его фамилия и все прочие координаты изменены, обречен. Ни перевод в другую школу, что обычно делают в таких случаях, ни даже переезд семьи в другой город не спасут его от травли, мальчика всюду узнают. Между тем есть закон, по которому лица несовершеннолетних правонарушителей на ТВ обязаны закрывать, и тележурналисты это делают. Или кто-то думает, что жертвам сексуальных посягательств легче, чем преступникам?

А где же профессиональные эксперты? В большинстве своем они идут на поводу у массовых настроений. Если добросовестный психиатр делает какие-то оговорки, его зашикают или пропустят его слова мимо ушей. Я читал и видел добрый десяток подобных интервью. Протестов против распространения заведомо тенденциозной, непрофессиональной и взрывоопасной сексуальной информации не слышно. Кому охота прослыть «защитником педофилов»?

Некоторые люди, позиционирующие себя в качестве экспертов, даже не понимают разницы между юридической категорией «сексуальных посягательств на детей» и медицинским термином «педофилия», который обозначает постоянное или преобладающее сексуальное влечение к детям моложе 13 лет, причем возрастной интервал между субъектом и объектом влечения должен быть не меньше 5 лет. «Нейтрализация педофилов», что бы под этим ни подразумевалось, – лишь небольшая часть задачи обеспечения сексуальной безопасности детей и подростков. По российским, как и по мировым, данным, львиная доля сексуального насилия и посягательств на детей происходит в их собственных семьях. Недавний (2009 г.) социологический опрос, проведенный по заказу Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, еще раз это подтвердил.

Слепое подражание американским законам тоже идет не от большого ума. Общеизвестно, что многие из этих законов принимаются из популистских соображений и абсолютно неэффективны. В высшей степени солидный британский журнал «Экономист», который никто не заподозрит в симпатии к педофилам, 8 августа 2009 г. посвятил этой теме передовую статью (America’s unjust sex laws, 2009).

Помимо вопиющей сексологической безграмотности российских законодателей, на их позицию в этом, как и в других вопросах сильно влияет их привычный авторитаризм. Они думают, что «охранять» ребенка нужно так же, как чемодан с валютой. Чемодан, чтобы его не «увели» лихие люди, можно пристегнуть к собственной руке или поместить в сейф. С ребенком это не получится, от нежелательных и опасных поступков его удерживают главным образом родительское понимание и забота, предполагающие уважение к его личности.

Российские законодатели и правоохранители охотно цитируют статью 34 Конвенции ООН о правах ребенка:

«Государства-участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения. В этих целях государства-участники, в частности, принимают на национальном, двустороннем и многостороннем уровнях все необходимые меры для предотвращения:

a) склонения или принуждения ребенка к любой незаконной сексуальной деятельности;

b) использования в целях эксплуатации детей в проституции или в другой незаконной сексуальной практике;

c) использования в целях эксплуатации детей в порнографии и порнографических материалах».

Но Конвенция ООН содержит также статьи, защищающие права ребенка как личности.

Статья 12: «1. Государства-участники обеспечивают ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим ребенка, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка».

Статья 16: «1. Ни один ребенок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции, или незаконного посягательства на его честь и репутацию.

2. Ребенок имеет право на защиту закона от такого вмешательства или посягательства».

В понятие «личная жизнь», безусловно, включаются эмоциональные, любовные и сексуально-эротические переживания подростка, а также его право на получение информации, без которой он не сможет распоряжаться этой сферой собственной жизни.

При обсуждении Третьего периодического доклада правительства Российской Федерации о мерах по выполнению Конвенции о правах ребенка Комитет по правам ребенка ООН особо подчеркнул, что «статья 12 Конвенции недостаточно соблюдается в семьях, школах и других учреждениях и не полностью учитывается на практике в судебных и административных решениях, а также в процессе разработки и осуществления законов, стратегий и программ», и рекомендовал стране «приложить дополнительные усилия с целью обеспечения соблюдения принципа уважения взглядов ребенка» ((Заключительные замечания Комитета по правам ребенка, 2006).

Российские чиновники, для которых «свобода» равнозначна «послушанию», эти статьи игнорируют, а православные фундаменталисты прямо называют их подрывными и «антисемейными».

В выступлениях президента Д. А. Медведева преступления против половой безопасности детей рассматриваются не изолированно, а в контексте общей борьбы с насилием над детьми, предполагающей не только и не столько устрожение карательной политики, сколько радикальное качественное улучшение всей социально-воспитательной работы в семье и обществе. Все правильные слова там вроде бы сказаны. Но боюсь, что, как уже не раз бывало в истории, позитивная часть этой программы сорвется – на одно не хватит денег, другое превратят в фарс нерадивые чиновники, и вся эта громкая кампания останется очередной «двухминуткой ненависти».

В антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» так назывались обязательные ежедневные собрания, на которых трудящиеся ритуально доводили себя и друг друга до исступления, выражая ненависть к очередным внешним и внутренним врагам любимого государства. Многие заседания Госдумы, и не только по «сексуальным» поводам, сильно смахивают на подобные мероприятия. Смотреть их неприятно и вредно для здоровья: страх и ненависть чрезвычайно заразны и легко переносятся с одних объектов на другие.

Но если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.

Общеизвестно, что среди российских законодателей, не говоря уж об исполнительной власти, абсолютно преобладают «силовики», с характерным для них командно-административным стилем мышления. Если обозреть российскую сексуальную политику в целом, нельзя не заметить, что она носит преимущественно карательно-запретительный характер. Рассматриваемые по отдельности, многие принимаемые меры разумны и необходимы. Однако взятые в целом они систематически суживают сферу прав и свобод граждан в пользу управляющих ими чиновников. Естественный результат этого – рост социальной безответственности на одном полюсе, произвола и коррупции – на другом.

Важное место в российском сексуальном дискурсе занимает, как и раньше, однополая любовь.

Уголовная статья и психиатрический диагноз

В СССР однополая любовь была одновременно уголовным преступлением (ст. 121 УК РСФСР), психическим заболеванием и порождением буржуазного образа жизни. Ни с логикой, ни с европейскими нормами это не сочеталось.

В юридических кругах проблема декриминализации гомосексуальности обсуждалась давно. Уже в учебнике уголовного права М. Д. Шаргородского и П. П. Осипова говорилось:

«В советской юридической литературе ни разу не предпринималось попытки подвести прочную научную базу под уголовную ответственность за добровольное мужеложество, а единственный довод, который обычно приводится (моральная развращенность субъекта и нарушение им правил социалистической нравственности), нельзя признать состоятельным, так как отрицательные свойства личности не могут служить основанием для уголовной ответственности, а аморальность деяния недостаточна для объявления его преступным.... Существуют серьезные сомнения в целесообразности сохранения уголовной ответственности за неквалифицированное мужеложество» (Шаргородский, Осипов, 1973. С. 656).