Чтение онлайн

Они просто свернули за угол и застали меня врасплох. Странно, что они искали меня вместе, ведь они были в ужасных отношениях много лет.

— Не странно. Они оба ждут подходящего момента, чтобы вырвать твое сердце.

Эверетт издает слабый горловой звук, когда моя твердая хватка, наконец, заставляет кристалл поранить его шею. Когда это происходит, по его коже расцветает иней, покрывая мою руку и запечатывая его рану еще до того, как она начнет кровоточить. В коридоре начинается небольшая суматоха, тонкое предупреждение о том, что он не так спокоен, как притворяется.

— Я не думаю, что Мэйвен хочет, чтобы ты лишил жизни ее так называемого любимчика. Даже если я понимаю стоящие за этим порыв, — ворчит Бэйл.

Мэйвен.

Верно. Я шел, чтобы найти ее.

Постепенно приходя в себя, я отпускаю Эверетта и отступаю назад, согревая замерзшую руку в кармане, когда Бэйлфайр приподнимает бровь.

— Суди как хочешь. У твоего проклятия есть бальзам, который помогает его переносить. У моего — ничего подобного.

Эверетт несколько раз глубоко вдыхает воздух и отряхивается, бросив на меня злобный взгляд. — Придурок.

— Ты прекрасно знаешь, что не стоит застигать меня врасплох.

Бэйл хмыкает в знак согласия, но указывает на меня. — Мы собирались разобраться с нашим пари, но ты выглядишь дерьмово. Может быть, тебе нужно немного передохнуть.

Он не должен говорить такие вещи здесь, в открытую. Кто-нибудь может услышать, что я уязвим. Вместо того, чтобы указать на это, я веду их в коридор, который ответвляется от ближайшей библиотеки. Я знаю, что голоса сюда не доносятся, и об этом зале часто забывают. Уколов палец, чтобы наложить маскирующее заклинание, я поворачиваюсь к ним лицом.

Но я не выпускаю кристалл из рук. Если бы они когда-нибудь искали момент, чтобы остаться со мной наедине и прикончить меня, то это был бы он. Они знают, что я сейчас не в себе, но это не делает меня менее опасным в бою. Совсем наоборот.

— Я присоединяюсь к пари, — наконец говорит Эверетт.

Бэйлфайр закатывает глаза. — Ни хрена себе. Я так и думал, что ты это сделаешь, поскольку ты по непонятным причинам нравишься моей паре. Что ты вообще сказал ей раньше, за обедом?

— Разве тебе не хотелось бы знать? В любом случае, похоже, она уже выбрала меня первым.

Я качаю головой. — Официально нет. Этому соревнованию нужна более четкая финишная черта.

— Отлично. Мы скажем, что победит тот, кто трахнет ее первым.

Рычание Бэйлфайра свирепое. — Клянусь всеми шестью богами, если ты попытаешься заставить Мэйвен переспать с тобой, я собираюсь трахнуть…

— Вечный лицемер, — перебиваю я. — Ты пыхтел за ней, как сучка в течке. Если кто-то и собирается раздвинуть ее границы, прежде чем она будет готова, то это будешь ты. И если это произойдет, ты будешь отвечать передо мной.

Глаза Бэйля встречаются с моими, и дикая ярость в них дает понять, что он так же готов к драке, как и я прямо сейчас. Возможно, ему снова нужно отправиться на охоту.

— Я скорее отрежу крылья своему дракону, чем расстрою Мэйвен. Мы должны быть больше обеспокоены тем, что Крипт переступает границы дозволенного в отношении физических прикосновений, прежде чем мы даже узнаем, почему они у нее есть. Кто может поручиться, что он не будет манипулировать ее снами, чтобы заставить ее делать дерьмо, от которого она проснется в ужасе?

Словно по сигналу, рядом с нами появляется Принц Кошмаров. Эверетт отшатывается, когда в комнате становится холодно, я злобно ругаюсь — это именно поэтому мне нужно снять свое проклятие. Обычно моя магия была бы намного мощнее, и я бы знал, что он находится в пределах моей магической защиты, даже если бы он был в Лимбе.

— Гребаный урод, — Бэйл сжимает руки в кулаки.

Инкуб небрежно приподнимается, чтобы сесть на большой декоративный антикварный консольный стол, который, я почти уверен, старше его бессмертного отца. Он зевает.

— Вы же не ожидали, что я пропущу наше маленькое собрание пау-вау? Если это касается Мэйвен, то это касается и меня.

— Да, конечно, — усмехается Эверетт, поправляя галстук. — Тебя никогда ничто не волновало. Ты не способен испытывать ничего, хотя бы отдаленно похожего на эмоцию, и именно поэтому ты хорошо известный психопат.

— Такова была моя судьба в жизни, — беззаботно соглашается Крипт. — Это было довольно скучно. До сих пор. Наша маленькая хранительница далеко не скучная. Только посмотрите, что она уже сделала, собрав нас вместе, чтобы мы разговаривали как цивилизованные монстры в темноте ночи. Можно подумать, что все наши прошлые обиды канули в лету, — ухмыляется он мне.

Прошлые обиды.

Оскорбительно мягкое определение для того, что он сделал с моей семьей.

— Как скажешь, урод. Переходим к последним ставкам, — Бэйл складывает руки на груди, переводя взгляд между нами. — Фрост, я все еще хочу эту землю. А от Сайласа я получу индивидуальное заклинание по своему выбору, когда попрошу об этом. Крипт, я бы хотел, чтобы ты дал проклятую клятву на крови не лезть мне в голову до конца моей жизни.

Клятвы на крови обладают огромной силой — говорят, что они превосходят продолжительность жизней и даже пять уровней существования. Практически нерушимая, она гарантирует, что даже такой извращенец, как Крипт, будет вынужден соблюдать магический контракт.

— Ну вот, ты снова льстишь себе, — размышляет Крипт. — В твоем подсознании все равно нет ничего интересного. У Сайласа гораздо интереснее.

Мои кулаки сжимаются. Я прекрасно понимаю, что он просто подкалывает меня. Он никогда не был в моем подсознании. Но все присутствующие знают: сам факт, что он только намекнул на это, заставит меня быть параноиком на недели вперёд.

Эверетт прислоняется к стене, засовывая руки в карманы. — Я еще не решил, на какие призы буду претендовать, но знайте, что они будут дорого вам стоить.

Я киваю. — Я все еще хочу весы. А в поместье Фроста я хочу получить полную свободу действий, чтобы просмотреть бухгалтерские книги и архивы вашей семьи.

Эверетт хмурится, что меня не удивляет. Благодаря семье Децимус, Фросты на протяжении многих лет были уличены во многих незаконных действиях.

Я перевожу взгляд на Крипта. Если бы мои нервы были классной доской, он был бы зазубренными ногтями, скребущими по каждому квадратному дюйму.

Он ухмыляется. — Вперед. Мы все знаем, что у меня нет ничего ценного.