Чтение онлайн

— Ты потерял свою хранительницу. Ты застрял с нами, — торжествует другой голос.

Тошнота скручивает мой желудок, я бросаюсь к проему, готовый шагнуть через дверь и найти Мэйвен.

Но я тут же наступаю на коробку шоколадных конфет.

Я хмурюсь и поднимаю смятую коробку. Должно быть, кто-то оставил это здесь для нее.

— То, что здесь нет двери, не освобождает тебя от необходимости стучать.

Моргая, я понимаю, что Мэйвен наблюдает за мной через дверной проем с невозмутимым выражением лица. Через плечо у нее перекинута сумка, на ногах ботинки, она стоит так, словно только собиралась уходить, когда я так грациозно врезался в ее магическую защиту.

Ее вид снимает напряжение с моих висков и груди. Звон прекратился. Тени отступили. Я снова дышу. К сожалению, моя проклятая эрекция возвращается с удвоенной силой, хотя от нее больше не пахнет кровью.

Должно быть, она принимала душ.

Боги небесные, мысль о Мэйвене в душе не смягчает болезненное давление на ширинку моих штанов.

Я прочищаю горло. — Я просто…

— Преследуешь меня. Ночью.

— Да, — признаюсь я со вздохом, не в силах сказать ничего, кроме правды. Но потом я замечаю, что она одета в повседневную одежду и собирается покинуть свою комнату далеко за полночь. Это… странно.

Некоторые могли бы даже сказать, подозрительно.

— Ты куда-то собиралась?

— Не то чтобы это тебя касалось, но да.

— Куда? — Я все равно допытываюсь.

— Возможно, собрание сторонников борьбы с наследием? — голоса шепчутся в глубине моего сознания.

Она не сбивается с ритма, удерживая зрительный контакт со мной, и раздражение окрашивает ее голос. — На случай, если ты не заметил, моя дверь разлетелась в щепки, потому что придурки, которых я отвергла, думают, что имеют право вламываться в мое личное пространство, когда они не знают о моем местонахождении. Попробуй поспать в общежитии с зияющей дырой на радость всем прохожим.

Мысль о том, что я сплю там, куда любой может заглянуть, вызывает у меня паранойю — но мысль о том, что они могут наблюдать за Мэйвен, пока она находится в уязвимом спящем состоянии?

Неприемлемо.

— Сегодня ты будешь спать в квартире нашего квинтета.

— Категорическое — нет.

Она обходит меня, направляясь по коридору, но я легко поспеваю за ней. — Нет? Где еще ты можешь остановиться так поздно?

— Кензи предложила свободную комнату в своей квартире.

Моя хранительница останется с другим квинтетом? Меня не волнует, насколько она доверяет своей подруге-оборотню. Остальные могут перерезать ей горло во сне, чтобы получить преимущество в рейтинге квинтета в следующем семестре.

Эта мысль заставляет меня схватить ее за руку, прежде чем я успеваю подумать получше. — Ни за что, черт возьми.

Мэйвен останавливается и медленно поворачивается ко мне, в ее глазах вспыхивает что-то, чего я раньше не видел. Что-то опьяняюще темное и… неожиданно опасное. Как будто какой-то уровень ее внешности соскользнул, и она впервые раскрывает свою истинную личность.

Когда она многозначительно смотрит на мою руку, лежащую на ее рукаве, я медленно убираю ее. Бэйлфайр был прав. Прикосновение — это спусковой крючок для нее, и это еще одна вещь, которую мне нужно понять.

— Давай кое-что проясним, Крейн. Мне абсолютно наплевать, если тебе не нравится, где я сплю. Какой бы допрос ты ни задумал, чтобы попытаться понять мои мотивы отказа от всех вас, он подождет. Это был дерьмовый день, и я вымотана.

Она совсем не та сдержанная тихоня, за которую мы все ее поначалу принимали.

Но хотя ее тон яростный, а взгляд может убить, что-то в моей груди смягчается, когда я изучаю ее. Я могу сказать, что она действительно устала. Это не ложь. Я не могу смириться с тем, что ей негде переночевать сегодня вечером из-за реакции этих ублюдков на ее предыдущее отсутствие. Я сам позабочусь о ее двери.

Она права. Уже поздно, и я должен оставить ее в покое, потому что чем дольше я стою здесь с ней, тем больше я не хочу смотреть, как она уходит. Я просто откладываю расставание с ней, потому что не хочу, чтобы меня снова засосало в пустоту паранойи, в которой я существовал без нее.

— Прости меня, — бормочу я. — Приятных снов.

Мэйвен уходит, оставляя меня с зарождающимся чувством, с которым я понятия не имею, как справиться.

13

Мэйвен

Тяжелые, медленные удары сердца отдаются эхом в моих ушах, пока я не просыпаюсь в холодном поту, дрожа от оставшихся монстров, вцепившихся в мой разум. Когда магическое заклинание тревоги рассеивается, я скатываюсь со свободной кровати Кензи и устраиваюсь на полу лежа как доска, глубоко вдыхая, прежде чем приступить к своим обычным повторениям.

Отжимания, скручивания, берпи, приседания, выпады, отжимания на трицепс, прыжки…

Список можно продолжать.

Повторение, повторение, повторение.

Наконец, когда снаружи только восходит солнце, а мое тело и конечности горят, я тащусь в просторную общую ванную комнату в квартире ее квинтета, благодарная струям ледяной воды над головой, которые смывают все следы ужасов, преследующих меня по ночам. Жестокая тренировка первым делом с утра — единственное, что я знаю, чтобы успокоиться после ночных кошмаров. Помогает то, что это тот же режим, на котором я выросла.

Вытираясь полотенцем, я натягиваю на себя свободную одежду и возвращаюсь в комнату для гостей, бросая взгляд на заряжающийся телефон на тумбочке.

Прошлой ночью я пробралась в захудалый бар в Халфтоне, чтобы узнать номер телефона сверхъестественного торговца на черном рынке. Мне нужно раздобыть порошок корня паслена — ингредиент для заклинаний, который строго контролируется «Советом Наследия» из-за того, что он является мощным ингредиентом, используемым во многих запрещенных заклинаниях темной магии. Все мои раскопки и тщательное прослушивание прошлой ночью дали мне зашифрованный номер, по которому я могла позвонить чернокнижнику, находящемуся за два штата отсюда.

Я просто рада, что Сайлас не настоял на том, чтобы проводить меня до квартиры Кензи, и хорошо, что Крипт, должно быть, был занят тем, что всю ночь поглощал сны. Я не чувствовала его все это время.

Но как, черт возьми, я собираюсь оторваться от своего не-квинтета достаточно надолго, чтобы позвонить этому чернокнижнику сегодня? Не говоря уже о том, что я не могу позволить им стать свидетелями эпизода, подобного тому, что был у меня вчера. Уже то, что никто другой, даже Кензи, не стал свидетелем этого, является чудом.