Ключ от Реальности
Шрифт:
– С тем, чтобы вывести их к дому, конечно же?
– Конечно, – Линдар усмехнулся и подмигнул ей. – Ну, разве что ты сменишь гнев на милость и вернёшься ко мне.
– Примерно тогда же, когда ты научишься натягивать тетиву хвостом, – привычно отшутилась Айлонви. – Ладно, давай ложись уже, герой. После такой насыщенной разведки отдых тебе не помешает.
– Если честно, мне пока не до сна, – неожиданно серьёзно сказал оборотень. – Ты ложись пока, я покараулю. Разбужу ближе к рассвету.
Девушка и сама не была уверена, что сумеет уснуть после его рассказа. Но за время путешествий она научилась наслаждаться любым доступным отдыхом. Завернувшись в плащ, она легла у костра. Усталость вскоре взяла своё, и Айлонви погрузилась в тёмную бездну сновидений.
Ей снились голоса – тысячи далёких стонов и криков о помощи. Она пыталась убежать, скрыться от них, горячо заверяя невидимых мучеников, что помочь кому-либо – за гранью её возможностей, но они всё звали, звали её…
А потом ей приснился тот, кто иногда становился гостем её сновидений – молодой мужчина с необычными глазами, чёрными, с серебристо-голубой радужкой. Он звал её куда-то, и всё в ней переворачивалось, но она не могла ни уловить, ни разгадать, что за чувства были связаны с этим образом…
К утру видения, страшные и прекрасные, истаяли, и остался только Зов – как ноющая от сырости старая рана, ставшая уже привычной.
* * *
Твайн был небольшим городком, приветливым и полным жизни. Люди здесь не казались ни испуганными, ни настроенными враждебно, хотя в самом воздухе смутно ощущалось некое глубокое напряжение – точно тёмное подводное течение. Тем кошмарнее на фоне будничного веселья смотрелись изуродованные трупы у городских ворот.
Линдар вывел Айлонви другой дорогой, минуя тот участок на тракте, о котором рассказывал, но избежать ужасных зрелищ не удалось. По всей видимости, казни на дороге и у ворот состоялись примерно в одно и то же время. Несчастные были уже мертвы, но никто не позаботился снять тела со столбов. При этом жители относились к трупам как к данности, не придавая им никакого значения. Либо такие казни уже вошли у местных в привычку, либо люди просто старательно делали вид, что вокруг них не происходило ничего из ряда вон выходящего.
На улицах, несмотря на военное положение, стражи было не больше, чем в других городах, до этого виденных Айлонви. Но не оставалось сомнений, что какой-то неведомой силе удавалось держать народ в страхе перед законом. Да и как было не бояться властей, оставлявших людям в напоминание такие яркие, устрашающие свидетельства защиты порядка?
Прохожие не обращали на Айлонви никакого внимания. Если за ними кто-то и следил, невозможно было понять, кто именно.
Девушка с трудом представляла, как можно было разузнать обо всём, не вызывая подозрений. Пока что она только успела невинно, на правах иноземки, осведомиться у стражников, за что казнили тех, кто висел на столбах. Ей любезно объяснили, что казнённые были бунтовщиками из числа особо опасных для простого люда, и заверили, что ей ничто не угрожает, покуда она соблюдает закон. Потом её вежливо попросили оставить саблю на посту на время пребывания в городе и пропустили за городские ворота с пожеланиями приятного пребывания. Спорить Айлонви не стала, хотя без оружия чувствовала себя неуютно.
Отсутствие друга заставляло её нервничать. Увиденное оставило в ней смесь щемящей жалости и давящего страха.
Айлонви огляделась, отметила подходящую вывеску и направилась к ближайшей лавке. Если они хотела собрать слухи, то нужно было остановиться в каком-нибудь трактире, желательно на несколько дней. Да и одеждой потеплее хорошо было б обзавестись, раз уж представился случай. Скоро должны были наступить холода, а на Севере зимы были ещё более суровыми, чем здесь. Айлонви подумала, что хорошо было б наняться к кому-то, кто предоставит не только деньги, но и кров. Если в Энферии шла очередная война, то наёмники наверняка могли пригодиться. Вот только ситуация с Линдаром теперь значительно усложняла дело…
Она переступила порог небольшой, но уютной лавки. С потолка свисали копчёные окорока и колбасы. У окон стояли горшочки с цветами, а на стенах в строгом порядке были развешены гирлянды лука и пучки трав. Фигурные сосуды с аппетитными солениями, выложенными разноцветными узорами, украшали полки. От вида всего этого великолепия и от обилия витавших здесь запахов Айлонви отчётливо вспомнила, что утром доела последние сухари.
Пожилой торговец протирал прилавок, насвистывая какой-то нехитрый мотив. При виде потенциальной покупательницы он замолчал, придирчиво оглядывая их, очевидно, прикидывая, сколько сумеет заработать.
– Издалека прибыла, да? – вместо приветствия спросил он на торговом наречии и улыбнулся.
– Ага. Уж столько ходит слухов об энферийских чудесах, что больно хотелось своими глазами посмотреть.
– Из-за повстанцев наша страна уже не та, что раньше, конечно, – вздохнул торговец. – Твари Диких Пустошей их возьми да препроводи по могилкам – и чего им спокойно-то не живётся? Урожай хороший, налоги невысокие. С приходом к власти лорда-властителя Энсору так и вовсе зажили хорошо, спасибо ему да жрецам Благословенной Богини. А им свободу подавай. От чего, спрашивается, свободу-то?
– А и правда, от чего? – поддержала Айлонви.
Прикидываться провинциальной дурочкой она за время путешествия научилась неплохо.
– Считают, рука у жрецов больно тяжёлая. Так всем же известно, что нашему люду без крепкой руки никак нельзя, – усмехнулся торговец. – Когда б не суровый закон – все б друг друга грабить кинулись да убивать. Вот и приходится иных карать особо жестоко. Ну так скольким добрым людям они бед принесли!
– Это вот те-то? На столбах которые? Опасные, стража говорит…
– Верно говорит. То разбойничьи главари и злые колдуны, – мужчина сплюнул через плечо. – Туда-то им и дорога. Повстанцы-то всё про магию древнюю талдычат, дык кому она нужна-то?
– А разве у вас в Энферии не каждый второй – маг?
– Да ты что! – со смехом отмахнулся мужчина. – Ну живём мы чутка подольше прочих, это да. Всё милостью Богини. Но чтоб колдовством промышлять? На это ж разрешение Единого Ордена надо. Получил разрешение – и колдуй себе на здоровье и обществу на пользу. А повстанцы, они как бы это… за свободу колдовства что ли. Но главное же что? Чтоб в стране спокойно было, верно я говорю? А тут война… А армию ведь тоже кормить надобно. Того и гляди налоги вверх поползут. Да и демоны бы с ними, с налогами – лишь бы сыновей да дочерей наших в войска не призывали, с отребьем этим воевать. И ты подумай, ведь того и гляди соседи позабудут о нашей военной мощи, пока мы друг о друга мечи ломаем, и сунутся сюда. Но тут уж им Лорд-Командор Кейерг, дай ему Богиня долгих лет, быстро объяснит, где орки зиму коротают.
Айлонви с энтузиазмом кивала, пока торговец продолжал возмущённо рассказывать об участившихся разбойничьих нападениях, о мятежных магах, насылавших порчу на урожай и на добрых людей, и о битвах, в которых ни за что полегло так много славных солдат. Но она отметила и его пару случайных оговорок о том, что власть жрецов в Твайне поддерживали не все, хотя предпочла никак это не комментировать. Заодно девушка узнала легенду об Избраннике Энферии, которому суждено было положить конец междоусобице и воцариться в этой стране. Нынешнего лорда-властителя – этот титул энферийцы использовали для своих королей – почитали как воплощение легенды, но и тут мол повстанцы оказались недовольны, потому что поддержал Энсору не их, а жрецов и старые порядки.
В политике Айлонви разбиралась плохо и, тем более, всегда старалась держаться подальше от обсуждений власти среди простого люда. Участие в таких спорах ни к чему хорошему обычно не приводило, потому что, когда заканчивались слова, наступало время кулаков, а иногда и ножей. Ну а в Энферии вести подобные разговоры было и вовсе небезопасно. Поэтому она просто слушала и делала выводы.
Торговец, наконец, выговорился и соизволил поинтересоваться:
– Ой что ж это я… А, что тебе, собственно, угодно? У меня, между прочим, одна из лучших продовольственных лавок в Твайне, – с гордостью добавил он.