Чтение онлайн

— А… мой евнух пожаловал? — ван Ся умудрялся замечать верного слугу в любой точке зала, а тем более, когда тот появлялся рядом.

— Да, государь. Я здесь, — ответил евнух Гу и добавил чуть тише: — Не пей больше, мой государь. Вино плохо скажется на твоём здоровье.

С этими словами он отобрал кувшин с вином у наложницы Вэнь и вернул его на стол, получив в ответ горячий взгляд — сказать она ничего не могла, ведь правитель любил своего верного слугу, но и спрятать горящие вызовом глаза тоже не удосужилась.

— Мой евнух любит меня? — со смехом спросил ван. — Видишь, наложница Вэнь, кроме тебя в этом дворце есть ещё один верный человек!

— Не говори так, государь, — ответил евнух Гу. — У государя множество верных подданных.

Ван обвел собравшихся в зале мужчин мутным взором и, опершись на плечо наложницы Вэнь, попытался встать на ноги. Удалось это лишь с помощью евнуха Гу — подхватив правителя за пояс, он позволил тому опереться на себя и осторожно повёл в сторону спальных покоев. Наложница Вэнь пристроилась рядом.

Добравшись до спальных покоев, они уложили вана на широкую кровать, и наложница Вэнь принялась снимать с мужа шёлковую мантию расшитую красными драконами, ничуть не беспокоясь о постороннем человеке. И правитель потрепал её по напудренной щеке, выражая свою признательность.

Евнуху Гу такой жест вана напомнил охотника, ласкающего верного пса. Но наложница Вэнь мило улыбнулась и, перехватил его ладонь, почтительно приложилась к ней губами.

Зачем она так сильно красится? На бледной коже вана Ся остался след от поцелуя, напоминающий свежую кровь.

— Чего хочет любимая женщина этого государя? Она угодила своей игрой на цине.

— Эта раба не смеет ничего просить у супруга, — игриво произнесла наложница Вэнь, пряча взгляд за ширмой из густых ресниц.

Для своих двадцати пяти лет она была по-прежнему свежа, напоминая непорочную деву, впервые переступившую порог спальных покоев. Евнух Гу не понимал, как этой женщине удаётся сохранять молодость и свежесть цветущей орхидеи при столь распущенном образе жизни? Она пьет наравне с ваном, часто не спит ночами, возглавляет все дворцовые ритуалы и гадания в храме предков и даже упражняется в стрельбе из лука. Но время не властно над её соблазнительно юной красотой.

—Лянлян, не играй со мной… — устало отозвался ван, поглаживая длинную прядь волос, выбившуюся из её высокой причёски. — Этот государь устал сегодня, но он не хочет быть неблагодарным.

— Если государь и супруг настаивает, эта раба скажет. Но пусть государь пообещает не сердиться.

Евнух Гу и мгновение не сомневался — просьба уже давно созрела в этой взбалмошной голове, просто наложница Вэнь ждала подходящего времени. А теперь продолжает играть, изображая невинность.

— Говори, Лянлян. Я не стану ругать тебя.

— Как ведает государь, этой рабе ничего не нужно, кроме процветания Ся. Но не все чиновники единодушны с нею.

— О-о... — протянул ван, настороженно приподнимаясь на локте. — Неужели?

Несмотря на обильную выпивку, правитель выглядел окончательно протрезвевшим. Эта коварная женщина умело коснулась самого чувствительного места! Третий ван Ся считался человеком подозрительным. Он многое прощал своим придворным и чиновникам, но никогда не спускал с рук даже малейшего намёка на неблагонадёжность.

— Хоу Цю осуждает последние решения государя. И этой рабе больно слышать такое…

— Цю Хуа… этот старый лис? — ван Ся в задумчивости почесал редкую бороду и вдруг обратился к евнуху Гу, неподвижно стоящему у двери. — Видишь, мой драгоценный евнух? А ты говорил мне о верных подданных! Вокруг сплошные змеи, норовящие ужалить твоего господина.

— Это всего лишь слухи, — заметил евнух Гу.

Защищать хоу Цю он не собирался, но и оговаривать главу одной из самых богатых столичных семей крайне глупо. Чем думает наложница Вэнь? Впрочем, в словах этой женщины нет ничего удивительного — старая вражда между Вэнь и домом Цю давно проросла, словно рисовое зерно и начала приносить плоды в виде мести.

Хоу Цю имел неосторожность примкнуть к чиновникам, осуждающим военные таланты хоу Вэня. Недовольных тогда возглавил родной брат вана — Ся Чжункан. И где он сейчас? Отослан на север, в Дицю, охранять там границы, вовсе не требующие присмотра ввиду близости высокогорных хребтов Фуню.

— Евнух Гу одобряет неуважение подданных к государю? — едко поинтересовалась наложница Вэнь. — В доме хоу Цю собираются столичные чиновники. Они обсуждают указы и размышляют об их пользе. Хороший чиновник — благо для народа. Но если он позволяет себе осуждать правителя, в чём тогда благо?

Лицо вана Ся помрачнело. В словах наложницы Вэнь государь уловил тот самый намёк на неблагонадёжность.

— И что предлагает моя наложница?

— Да простит меня государь! Но эта раба считает, что лучше выполоть гнилой корень, чем дать всем всходам погибнуть.

Евнух Гу внутренне содрогнулся, но не смог произнести ни слова, пораженный тем, с какой лёгкостью распутная женщина решала судьбу одного из самых заслуженных вельмож столицы. Семья Цю пожертвовала зерно из своих хранилищ и три ящика цзиньбэй, чтобы помочь страдающему от проливных дождей народу. Однако все заслуги перечёркнуты теперь огульными словами наложницы Вэнь.

— Евнух Гу, возьми бумагу, кисть и тушь!

Третий ван Ся легко впадал в гнев. Поэтому указ об аресте хоу Цю был не только написан этой ночью, но и заверен государственной печатью. Евнух Гу держал лист бумаги, словно пришедшую в ярость гадюку — с опаской и большим смятением в душе.

— Отнеси указ дворцовым стражам, — распорядился ван Ся, устало откидываясь на подушки.

И поскольку государь почти мгновенно захрапел, наложница Вэнь провела евнуха Гу до самой двери спальных покоев.

— Ты хотел что-то сказать мне, евнух Гу? — с присущей всем женщинам проницательностью поинтересовалась она.

— Достопочтенная наложница, стоит ли сейчас нападать на одного из богатейших людей Янчэна?

— Смеешь вставать на пути? — с неожиданной злобой прошипела та, вцепляясь ему в кисть длинными ногтями. — Не жди пощады только из-за того, что однажды привёл государя в мою купальню!

— Но разве наложница Вэнь не желает беззаботной жизни для себя и своего сына? — евнух Гу с трудом освободился от чужих пальцев.