Чтение онлайн

– Этот…

– Достаточно! – голос колдуна стал холоден и резок, взгляд напряженно сощуренных глаз пронзил богиню насквозь морозным пламенем черного огня.

Вздохнув, та только качнула головой, не чувствуя в себе сил для спора с повелителем небес.

Намтар, втянув голову в плечи, опустив взгляд, не смея взглянуть на старших богов, чуть слышно прошептал:

– Шамаш, прости, но я действительно не знаю! Это странно. Я сам не могу понять, как такое возможно. Но это правда! – он несмело поднял на бога солнца полный отчаяния взгляд, прося собеседника понять его и поверить в искренность произнесенных слов.

– Однако у этого может быть объяснение, – тихо молвил колдун. – Мой друг не был рожден в этом мире, линии его пути были прочерчены на лике иной земли.

– Ты хочешь сказать, – Кигаль заставила себя успокоиться и задуматься над словами брата, – что у него может и не быть своей судьбы в нашем мироздании?

– Да.

– Но ведь сейчас он живет здесь!

– И что же?

– Без судьбы? Это невозможно!

– Кигаль…

– Да, брат?

– Ты когда-нибудь заглядывала в зеркало судьбы?

– Ну… Разве мы с тобой не делали этого на протяжении последнего времени?

– Мы искали того, кто находится по иную сторону грани. Я же говорю о другом: ты смотрелась в это зеркало?

– Ты имеешь в виду, могу ли я увидеть в нем свое отражение? Да, конечно, – она подошла к камню, коснулась его рукой, замутняя скрытые в нем просторы.

Едва скрытый в нем мир отражений стал мутным и неподвижным, на зеркальной глади появилось отражение Кигаль – разумеется, не ее людского обличья, которое она носила как человек одежду, а стихийного, истинного тела, где пламень то застывал камнем, то тек, словно вода, то взмывал вверх становясь легче воздуха.

– Видишь? Если я захочу – оно пропадет, – и, в подтверждение своих слов, богиня провела над камнем ладонью, стирая отражение, словно след со снежного покрова пустыни, – потому, – продолжала она, – что я – хозяйка своей судьбы. Она у меня есть, но не она властвует мной, а я управляю ею.

– Это дар всех богов, – едва она умолкла, заговорил Намтар. – Хотя одним он подвластен в большей мере, другим – в меньшей. Неужели ты не помнишь?

– Тут дело не в памяти, – качнул головой колдун.

– Тогда в чем же?

– Шамаш, в этом зеркале отражается все, – тихо, с некоторой долей печали в голосе, промолвила Кигаль. – В сущности, даже призраки и тени, у которых нет ничего, за исключением прошлого, решись они заглянуть камень судьбы, нашли бы в нем себя – такими, какими они были когда-то. Вот… – бледной дымкой тумана посреди зала затрепетала серая тень.

– Великая госпожа… – прошептала женщина-привидение, падая ниц перед своей повелительницей.

– Встань и подойди сюда, – приказала ей Кигаль. Богине не терпелось поскорей разобраться в тех странностях, которые, как совершенно неожиданно оказалось, хранило в себе зеркало судьбы.

Тень, безгласно подчиняясь ей во всем, подплыла к не сводившим с нее взгляда богам, замерла с ними рядом, склонившись в низком поклоне.

Пришелица прятала глаза, боясь встретиться взглядом с повелителями стихий, огонь которых был способен одной искрой своей растопить ее, словно кусок воска. И, все же, чувствуя близость бога солнца, она была не в силах побороть в себе желания взглянуть на Него хотя бы искоса… и затрепетала, замерцала, увидев теплую улыбку на устах повелителя небес. Казалось, еще мгновение и она, порвав оковы, удерживавшие ее в подземном мире, поднимется в небеса в столь желанном и легком полете… Но тут…

– Взгляни сюда, – властный голос богини смерти обжег ее своим холодом, заставив, наверное, впервые, вместо того, чтобы слепо подчиниться приказу, в ужасе отпрянуть в сторону.

– Зачем ты пугаешь ее, Кигаль? – качнул головой колдун.

– Во имя Свышних, Шамаш! – болезненно поморщилась богиня. – Она всего лишь тень!

– Я знаю. Но ведь это не повод мучить ее, – он повернулся к пришелице, заговорил с ней. – Не бойся, милая. Мы хотим лишь, чтобы ты взглянула в зеркало и сказала, что ты в нем видишь. Это не причинит тебе никакого вреда, разве что навеет грустные воспоминания…

– У тени не может быть воспоминаний. И грусть она тоже не знает. На то она и тень… – проворчала Кигаль, но, встретившись взглядом с неодобрительно качнувшим головой колдуном, пожала плечами. – Ладно, поступай, как считаешь нужным.

Главное, чтобы это помогло.

– Подойди к камню, – произнес колдун.

– Конечно, конечно, господин моей веры, – прошептала та, подплыв к камню, повернулась к его глади.

Прошло несколько мгновений и серый мутный покров зеркальной глади начал проясняться. На нем закружилось, затрепетало что-то далекое, неясное, которое постепенно стало складываться в очертания смертной женщины, горожанки. – А она была красива… – на миг в голосе богини вспыхнула зависть, но потом на смену ей пришло сочувствие, ведь она лучше, чем кто бы то ни было другой, понимала: когда теряешь все, труднее той, кому не просто есть что терять, но предстоит расстаться с очень многим. – У тени нет настоящего и будущего, но у нее есть прошлое…А камню безразлично, было это или будет. Он отражает то, что видит.

– Если в зеркало смотрит тот, кто помнит, каким был призрак до того, как лишился плоти… – глядя то на тень, то на ее отражение, начал Шамаш.

– Он увидит его таким, каким он был, – подхватила его мысль богиня смерти.

– Великая госпожа, – прервала нависшее было над залой молчание тишины женщина-тень, чьи неясные туманные очертания трепетали, словно на сильном ветру, – могу ли я теперь удалиться?

– Почему? – не поднимая на нее взгляда, спросила Кигаль.

– Госпожа? – тень затрепетала еще сильнее. Ей хотелось поскорее исчезнуть, забиться в одну из бесчисленных нор подземного мира и забыться там пустым, отрешенным от всего сном-существованием. Но она не могла сделать этого, когда вопрос богини, совершенно не понятный несчастной слуге, удерживал ее на месте.

– Почему ты хочешь уйти?

– Здесь… – очертания тени стали мерцать, то расплываясь, то сжимаясь вновь. – Есть что-то, что тревожит мой дух.

– И что же?

– Смилуйся, госпожа! – взмолилась та. – Я всего лишь тень! Откуда мне знать ответ на Твой вопрос!

– И все же… – Кигаль продолжала удерживать ее наполнившимся огнем взглядом желтых глаз.

– Не гневайся на меня! Отпусти мой дух! Или развей его по ветру! Прошу Тебя, госпожа! Только не продлевай это мгновение на вечность!

– Пусть идет, Кигаль.

Богиня смерти повернулась к брату, несколько мгновений молча вглядывалась в его спокойное, немного грустное лицо, а затем, по-прежнему не говоря ни слова, взмахнула рукой, отпуская рабыню.

Приведение, залучившись от радости, склонилось на миг в поклоне, благодаря небожителей за понимание и сочувствие, а затем, мелькнув едва заметной радужной тенью, исчезло.

Проводив ее взглядом, Кигаль качнула головой и тихо молвила: – Зря. От нее бы ничего не убыло, проведи она еще несколько мгновений здесь. А мы, может быть, узнали б больше, чем знали сейчас.