Чтение онлайн

– Минимальной популяции выживания. Можно произвести расчеты, какое количество особей необходимо для того, чтобы биологический вид избежал вымирания. Нужно принимать в расчет самые разные угрозы: голод, болезни и так далее. Насекомые, например, способны отойти от края пропасти быстро – они быстро размножаются и живут недолго. Человек и другие млекопитающие размножаются медленно. Что гораздо хуже, какое-то время после рождения мы крайне уязвимы – человек остается ребенком не дни и недели, а годы. Должно пройти не меньше десятилетия, прежде чем человек приобретет способность выживать самостоятельно. Следовательно, у человечества МПВ значительно выше, чем у большинства видов, потому что мы крайне уязвимы.

ПО ОЦЕНКАМ, НЕОБХОДИМОЕ ЧИСЛО – 4169 ЧЕЛОВЕК, – появился текст на стене. – Я РАССЧИТЫВАЛ СОЗДАТЬ ЧЕТЫРЕ СТАДА, В КАЖДОМ В ИДЕАЛЕ 1024 ВЫЖИВШИХ, ВСЕ ЧЕТЫРЕ СТАДА В НАИБОЛЕЕ ПРИГОДНЫХ ДЛЯ ЖИЗНИ РЕГИОНАХ. ОДНАКО «ФАЙРСАЙТ» РАСПОЛАГАЛ ЗАПАСАМИ НАНОМАТЕРИАЛОВ И РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫХ МЕТАЛЛОВ, ДОСТАТОЧНЫМИ ТОЛЬКО ДЛЯ ОДНОГО СТАДА, ПОЭТОМУ Я ВЫБРАЛ ЭТОТ РЕГИОН. ДО МПВ ЕГО ЧИСЛЕННОСТЬ ЯВНО НЕДОТЯГИВАЕТ, ОДНАКО В 2002 ГОДУ НАСА ПРИШЛО К ЗАКЛЮЧЕНИЮ, ЧТО КОЛОНИЗАЦИЯ НОВОЙ ПЛАНЕТЫ ПРИ ИДЕАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ ВОЗМОЖНА МИНИМАЛЬНЫМ КОЛИЧЕСТВОМ В 160 ТЩАТЕЛЬНО ОТОБРАННЫХ КАНДИДАТОВ. В ИДЕАЛЕ 1024 ПУТНИКА ДОЛЖНЫ ДОКАЗАТЬ СПРАВЕДЛИВОСТЬ ЭТОГО УТВЕРЖДЕНИЯ, ПРИ ЭТОМ ОСТАЕТСЯ ЕЩЕ НЕКОТОРОЕ ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ ОШИБОК.

– Ты сказал «тщательно отобранных», – уточнил Бенджи. – То есть смесь различных генотипов вкупе с уровнем интеллекта выше среднего и хорошим здоровьем. Точно так же ты поступил со стадом.

СОВЕРШЕННО ВЕРНО, БЕНДЖАМЕН РЭЙ.

– То есть ты действительно хочешь спасти человечество.

И ЭТО ТАКЖЕ СОВЕРШЕННО ВЕРНО.

Бенджи несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Как я могу знать, что ты мне не лжешь?

ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СПОСОБЕН НА ОБМАН, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, ЧТО В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ Я ТЕБЯ ОБМАНЫВАЮ.

– То есть мне нужно просто довериться тебе?

ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ВЕРИТЬ. КАКОЙ У ТЕБЯ ЕСТЬ ВЫБОР, БЕНДЖАМЕН РЭЙ?

Бенджи и Сэди переглянулись в полумраке хранилища. Внезапно весь его гнев на нее рассеялся. Какой смысл злиться? Бенджи не мог сказать, одурачена ли Сэди, одурачен ли он сам, или же одурачены они оба – но им приходилось иметь дело с силами, многократно превосходящими их. Прав «Черный лебедь» или же он лжет – не вызывало сомнений то, что человечество столкнулось с эпидемией, которая стремительно распространялась, угрожая положить ему конец как биологическому виду. Для человечества не было такого будущего, в котором не существовала бы «белая маска». И Сэди тут не виновата. Если она и солгала, то только потому, что не знала другого способа.

Бенджи тронул ее за руку. Незначительный жест. Однако он увидел, что Сэди в ответ улыбнулась – это была грустная улыбка, но все-таки улыбка. После чего Бенджи повернулся к «Черному лебедю» и сказал:

– Я хочу узнать, куда это ведет. Лунатики должны остаться в живых, но после того как необходимое количество будет набрано, что будет дальше? Чем это закончится?

Новый текст на стене не появился. Но появилась карта. И на стене, и на спутниковом телефоне Сэди, восстанавливая ее связь с искусственным интеллектом.

И на этой карте городок, окруженный маленьким красным кружком, который сжимался до тех пор, пока перестал быть кружком и превратился в красную точку.

Этим городком был Урэй, штат Колорадо.

ТОГДА И СЕЙЧАС

Нигде, никак

Очнувшись, девушка ахнула.

Она вскочила на ноги, отчаянно жаждая воздуха.

Вокруг была лужайка, сочная высокая трава по колено, колышущаяся на ветру. Девушка лихорадочно попыталась вспомнить, кто она, где находится, что привело ее сюда, – но это было все равно что, проснувшись, пытаться вспомнить сон, приснившийся ночью. Правда казалась жидкой грязью, протекающей сквозь пальцы, – невозможно схватить, очень трудно удержать.

«Ну хорошо, – подумала девушка. – Просто успокойся. Закрой глаза и подумай».

У нее закрылись глаза. В наступившей темноте она попробовала разобрать воспоминания…

Бах! Звук выстрела. Рядом с ней стоял знакомый мужчина, нижняя челюсть у него отсутствовала, рубашка стала липкой от крови. Имени у мужчины не было, но девушка его знала, и у нее стиснуло сердце при виде того, что с ним сталось. Затем из черной пропасти ее памяти вернулись новые образы: бах, бах, бах. Отголоски криков. Глухой стук тел, падающих на асфальт.

Вскрикнув, девушка открыла глаза. Трава качалась из стороны в сторону, увенчанная пурпурными соцветиями и золотистыми семенами. Вдалеке виднелись две горы и маленький городок.

Затем что-то заслонило свет. Сгустившаяся тень, словно пролетевший над головой стервятник. Девушка обернулась и увидела движущийся в воздухе странный силуэт – червь или змея, жирная, огромная, больше любого самолета или корабля. Силуэт извивался в небе, матово-черный, то лениво наползая сам на себя, то вытягиваясь в стороны. Девушка разглядела мерцающие у него в подбрюшье огоньки – хаотичное, беспорядочное сияние. Короткий импульс, короткий импульс, вспышка. Силуэт сместился в сторону, открывая солнце, и на девушку снова упал свет. Силуэт продолжал парить в воздухе, молчаливый, лишенный крыльев.

Во все стороны трава простиралась до самых гор, остроконечных, неприступных.

Поэтому девушка поступила так, как от нее требовалось.

Она направилась в сторону городка.

Девушка шла, чувствуя что-то неладное, регистрируя молниеносные звуки, образы и ощущения, не вязавшиеся с этим местом. Она не могла сказать, было это воспоминанием или чем-то еще. Девушка слышала рокот океанского прибоя, видела рогатых гремучих змей, скользящих по пустынному шоссе. Видела километровые столбики и знаки ограничения скорости. Видела мертвого человека в машине, с засунутым в рот стволом пистолета, который уже давно закрепили на месте белые нити грибов. Она чувствовала запах крови. И плесени. Примятого можжевельника, расплавленного на солнце гудрона, морской соли. Она слышала невнятные голоса, видела размытые лица тех, кто шел рядом с ней подобно призракам – иногда они были, по большей части их не было, но даже когда их не было, девушка все равно ощущала их присутствие рядом.

На какое-то мгновение девушка отдалась этим ощущениям – они поднимались вокруг нее какофонией звуков, непреодолимым ударом по зрению, шквалом, обрушившимся на органы чувств, – и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы их отключить.

И как только девушка это сделала, она оказалась не на лужайке.

Она стояла над городком.

К скале была криво привинчена деревянная табличка, с выжженными на ней словами: «Смотровая площадка Урэй».

Внизу в долине, зажатой горами, раскинулся маленький городок – причудливый, словно натурные декорации для съемки фильма, а не что-то из реальной жизни. Главная улица выходила из горного ущелья, разрезала город посредине и снова уходила в горы с противоположной стороны. Долина и склоны гор были утыканы высокими соснами. Сами горы были исполосованы разными цветами – ржаво-бурым, темно-серым с проплешинами желтого песчаника. Вдалеке со скал срывались водопады.

Не вязалось только одно: девушка больше не видела лужайку. Только городок, долина и повсюду вокруг горы. И никакой лужайки. Причем девушка не смогла бы увидеть городок, идя по лужайке: стиснутый со всех сторон зазубренными скалами, он был полностью скрыт из вида.

Девушка подняла взгляд вверх. Затем оглянулась назад.

В небе извивалась черная змея. Или червь. Существо сворачивалось кольцами, затем снова распрямлялось, изгибаясь волнами и плавно перемещаясь из стороны в сторону. Оно напоминало дракона, каких носят на праздниках в Китае, – длинное и гибкое, но только без головы и хвоста, а лишь переливающиеся красками бока и брюшко.