Чтение онлайн

– Ты считаешь, это хорошая мысль?

– А ты думаешь, нет? Вероятно, нет. Но это моя семья. Я обосрал все, что мог. Меня не было с ними, когда это обрушилось. Я даже не знаю… – Человеческие чувства напомнили Питу о том, что он действительно человек, и это показалось таким грязным, таким вульгарным, что он поспешил поскорее их затоптать. – Я даже не знаю, все ли у них в порядке. Родители жены – люди состоятельные, и мне хочется надеяться, что они останутся в стороне, но…

– «Белая маска» не щадит никого. Она косит людей направо и налево.

– Да. – Пит щелкнул языком. – Да, это так. Поэтому… я должен это сделать. Я должен найти своих близких. Сказать им правду. Узнать… готовы ли они принять меня, принять нас с Лэндри. Я их люблю, но я люблю и его. Может быть, мы сможем жить все вместе каким-нибудь причудливым полиамурным образованием. – Он поспешно поднял руки вверх. – Конечно, я не имею в виду своих ребят. Они останутся детьми совершенно раздолбанной семьи. Что, если учесть грядущий конец света, вероятно, наименее раздолбанное из всего.

– Тут ничего не поделаешь.

– Тут ничего не поделаешь, это точно. – Пит положил руку Бенджи на плечо. – Я просто хочу, чтобы мои близкие знали, кто я такой. И что мне не все равно. Прямо сейчас, о боги, если они еще живы, они, вероятно, меня ненавидят. И по праву.

«Твою мать, они просто обязаны меня ненавидеть!»

– Полная задница, Пит.

– Знаю.

– Просто ты как-то начинаешь мне нравиться.

– Ха! Я понравился тебе с самого начала.

– Ну, ты парень обаятельный.

– Точнее, обаятельный козел, но я стараюсь за это держаться.

Бенджи переступил с ноги на ногу.

– Ты уезжаешь прямо сейчас?

– Не собираюсь долго тянуть. У нас впереди немало миль.

– Около трех тысяч, я так думаю.

– Спасибо, док. – Пит протянул руку.

Бенджи ее пожал.

– Отправляйся к своей семье, рок-божество.

– О, да пошло все! – пробормотал Пит, после чего обнял Бенджи. Он не отпускал его какое-то время. Если честно, слишком долго, достаточно, чтобы это показалось странным. Но такой уж он есть, и, может быть, хотелось ему надеяться, в конечном счете это окажется на его могильном камне.

Потом, когда стадо покинуло асфальт и оказалось на вымощенной щебнем дороге, проходящей мимо изрешеченной пулями таблички «Конец дороги», Пит оседлал водительское место «Зверя».

– С какой стати ты завел речь про это дерьмо? – набросился он на Лэндри. – Про эту мифологическую дрянь, «Илиаду», или как там ее?

– Потому что, безграмотный тупица, мы в Гекторе, штат Калифорния, а в том куске, который я процитировал, как раз говорилось про похороны Гектора, троянского престолонаследника, врага Ахилла. И мы тогда как раз совершили поминальную трапезу, наевшись этого мусора. Кстати, ты заметил, что я выбросил все это дерьмо?

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– Мы правда сделаем это? – вдруг засомневался Пит.

– Да, членосос. У нас полный бак бензина, полный запасной бак, у нас полно дерьмовой еды и – позволь мне немного романтики – у меня есть ты, а у тебя есть я.

– Сладкие слова.

– Такие сладкие, что у тебя разрушатся все зубы. Леденец пополам с ириской.

– Однако кое-чего нам недостает.

– Да? – Лэндри изогнул брови.

– О да.

Достав из бардачка магнитофонную кассету, Пит покрутил ее в пальцах.

– Музыки. Нам не хватает самого главного ингредиента – рок-н-ролла, чтобы покатиться по этой горной дороге [125] .

Засунув кассету в магнитофон, он завершил дело, грозно ткнув ее до конца длинным, похожим на коготь указательным пальцем. Магнитофон щелкнул, зажужжал, и из крохотных динамиков «Зверя» загремел пятый студийный альбом «Мерзкого пошляка» – «Волшебная миля». Когда в заглавной песне вступила соло-гитара, Пит, подпевая, завел двигатель.

Взревев, «Зверь» тронулся в долгий путь.

14 ОКТЯБРЯ

Инсбрук, штат Миссури

Мэттью смотрел в оптический прицел карабина. Он смотрел в него бог знает как долго – десять минут, двадцать, сорок, двое суток, две недели, вечность. По крайней мере, так ему казалось. (И, разумеется, сейчас он уже знал, что ответа у Бога не было, потому что Бог был мертв. Возможно, когда-то Бог существовал. Однако проще было верить в то, что Он умер не ради наших грехов, а из-за них. Это было лучше, чем принять то, что Он мог позволить все те ужасы, творящиеся в мире людей.)

В прицел Мэттью наблюдал за причалом, отделенным от него водной гладью озера. Он водил перекрестием по мальчишкам с обнаженным торсом и девочкам-подросткам в нижнем белье, прыгающим в воду. Это были дети боевиков так называемого ДАВ, Движения американского воскресения, армии Крила, состоящей из белых расистов и вооруженных формирований, называющих себя «христианскими», которые объединились перед лицом «белой маски», чтобы взять в свои руки рушащееся государство. Мэттью не мог сказать, что представляют собой эти дети. Они живут в блаженном неведении, наслаждаясь жизнью в охраняемых курортных зонах здесь, в Инсбруке? Или же это современный эквивалент боевиков гитлерюгенда, улыбаются, играют и смеются только тогда, когда они не на улицах, в камуфляже и противогазах, стреляют во всех, кто выглядит не так, как они?

Перекрестие переходило с одного ребенка на другого, поочередно останавливаясь на них.

Время от времени Мэттью ощущал нетерпеливый зуд в указательном пальце. И когда это происходило, пастор сгибал палец, крепко прижимая его к ладони. Просто чтобы убедиться в том, что он не произведет случайный выстрел. Мэттью еще ни разу не клал палец на спусковой крючок, но его не покидал безумный страх, что палец по собственной воле ляжет туда (если он перестанет за ним следить) и быстро и неудержимо совершит нажатие. После чего останется только наблюдать за тем, когда один из подростков упадет, забрызгав кровью тех, кто стоял рядом.