Чтение онлайн

Нет в Москве улицы Юрия Долгорукого, нет улицы Ивана III, при котором Русь окончательно выбралась из-под татаро-монгольского ярма. А вот бульвар Дмитрия Донского есть. И расположен правильно: в Бутове, будто снова защищает князь Москву от опасности с юга.

Дворец Советов

Яма между храмами

До 1931 года – храм Христа Спасителя, с 1960-го – бассейн «Москва», с 2000 года – храм Христа Спасителя. Что было на этом месте в пропущенные тридцать лет, объясняет название ближайшей к этому месту станции метро. В 1935 году при открытии она называлась «Дворец Советов».

Если быть точными, идея Дворца Советов жила не тридцать лет, а почти сорок: прожект возник еще на I съезде Советов в 1922 году. В нашей буче, боевой, кипучей, она была подхвачена, развита и разрослась до эпохальных масштабов. Не разворачивались бы так широко – глядишь, и построили бы, а борьба хорошего с лучшим затянулась на долгие годы. Как водится, создали комиссию, нет, в соответствии с масштабами специальный правительственный орган – Совет строительства. Как полагается, объявили конкурс, нет, много конкурсов, да еще с большой буквы – Предварительный, потом Всесоюзный. Как учили вожди и партийный гимн «Интернационал», прежде чем строить, до основания разрушили выстроенное предками.

Поэты посвящали непостроенному дворцу стихи, архитекторы – и зарубежные тоже, до Ле Корбюзье включительно – наперебой несли проекты. После четырех туров и многолетних говорений определились с авторами: победившего в конкурсах Бориса Иофана усилили Щуко и Гельфрейхом.

Шли годы. Прибавлялась монументальность: на пятиярусном здании-пьедестале высотой 415 метров должна была по окончательному проекту стоять статуя Ленина высотой 85 метров, да не пустотелая, а с помещениями самого разного назначения. Так например, в голове самого живого из всех живых предполагалось разместить библиотеку и читальный зал с полным собранием классиков марксизма-ленинизма. И ничего не скажешь, логично: а где ж им еще быть?

Чтобы обеспечить эдакую махину материалами и конструкциями, открывались многочисленные подсобные предприятия. Даже сталь специальную создали – она так и называется ДС, то есть «Дворец Советов». В 1937 году наконец приступили к работам на местности. Стройка века кипела до начала войны. А с ее началом замерла: все предприятия переориентировали на производство оборонной продукции, строители ушли на фронт.

Как хотите, а нас больше всего впечатлил тот факт, что 19 декабря 1941 года (для тех, кто не знает, поясняем: через две недели (!) после начала контрнаступления под Москвой) Иофан и его группа получили приказ продолжать проектную работу над Дворцом Советов. К 1945 году был готов вариант, в котором уже отразились мотивы нашей победы, но… Вот тут-то все и заканчивается. Нет, разговоры идут, но все более тихие, наполовину разрушенной стране все не до архитектурного выражения идейной мощи. Котлован в центре Москвы понемногу зарастает грязью.

Пришедший к высшей власти Хрущев еще поиграет этой игрушкой, объявит новый конкурс, но даже место будущей стройки перенесет на Воробьевы горы. Станцию метро срочно переименуют в «Кропоткинскую», в котлован нальют бассейн, а стройка на Воробьевых горах так и не начнется, несмотря на то, что у нового конкурса будут свои победители. И удивляться тут нечего. Вавилонские башни никогда не доходят до неба. Богу неугодно.

Девичье поле

Поле неизвестного назначения

Полями Москву не удивить. Чадящий бензином мегаполис с трогательной бережностью сохраняет память о лугах и нивах, некогда его окружавших. На севере – Ямское, на востоке – Гороховое, почти что в центре – Воронцово и улица Полянка, что тоже вела через поля и к полям. И все понятно: на Гороховом сеяли горох, Ямское принадлежало ямщикам, а Воронцово – боярам Воронцовым-Вельяминовым. А вот с полем на юго-западе – закавыка: если поле Девичье, то оно принадлежало девицам или их на том поле выгуливали? Некоторый намек исходит от ближнего к полю монастыря – он, как известно, Новодевичий, так может, и поле его?

Точных ответов от письменных источников не дождаться. Вечный наш консультант Кондратьев и сам не верит в особенно любимую иностранцами версию, будто платили московиты Орде дань девицами и девиц отбирали как раз на этом поле. Поле прозвали Девичьим, и монастырь вслед за ним. Дело, по Кондратьеву, обстояло как раз наоборот: сначала Новодевичьим назвали монастырь. На эту тему у него тоже нашлась парочка версий, и мы их изложим в своем месте. Пока же удовлетворимся порядком вещей: сперва монастырь, потом поле. Почему бы в таком случае полю не называться Новодевичьим? Вы правы, оно так и называлось с тех самых пор, как в его конце построили в XVI веке монастырь. Через поле, пишут дореволюционные путеводители, когда-то пролегала дорога на Смоленск и Литву. Вам кажется странным ехать по Боровскому шоссе в Литву? Так и Литва в старинные времена была не та, что сейчас: в нее входила, например, теперешняя Белоруссия.

Не то в старинные времена было и Новодевичье поле: обманется тот, кто примет за него нынешний лоскуток сквера между Большой Пироговской и улицей Еланского. Поле в те века было огромное: широкое – почти что от реки до реки, длинное – поболе 800 сажен (что равно примерно 2 километрам) и удивительно для Москвы ровное. С XVI века ему непрерывно искали и находили применение: сажали огороды из лекарственных трав, приспосабливали для охоты и смотров – это царь Алексей Михайлович. Пытались было добыть из поля соль, пробурили скважины, да ушли, простите за каламбур, несолоно хлебавши. В просвещенные Екатерининские времена поле отдали под развлечения: на нем построили казенный театр, устраивали гулянья.

Как со временем от имени поля отвалилась приставка «Ново-» – видно, оттого, что Стародевичьего поля, в отличие от монастыря, не существовало, – так и от самого поля город отхватывал для себя куски, все ближе и ближе подступал, все теснее и теснее обступал. А в конце XIX века поле уже смело можно было переименовывать в Медицинское – по количеству университетских клиник и других зданий сходного назначения.

Делегатская улица

Улица для избранных

Недалеко от того места, где Краснопролетарская – по имени типографии – улица пересекает стык Садовой-Каретной и Садовой-Самотечной, в Садовое кольцо впадает улица под советским названием Делегатская. Какие такие делегаты дали имя бывшему Божедомскому переулку, получившему, как и близлежащие улицы Старая и Новая Божедомки, свое имя от «божьего дома» – то есть, простите за чернуху, морга, куда свозили со всей Москвы безродных умерших? Что эти делегаты в коротеньком Божедомском переулке делали: жили, заседали, проводили субботники, гуляли в бывшем саду Остермана или занимались другими какими, нам неведомыми, делами? Лезем в книжки – выяснять.

Предпринятое расследование показало: выборных представителей, сиречь делегатов, губернии, а потом области, края и республики направляли на съезды Советов, считавшиеся (сначала волюнтаристским порядком, а потом по конституциям 1918 и 1924 годов) высшим органом государственной власти в СССР. Никаких съездов близ Садового кольца не проходило, представительные собрания дислоцировались в Большом театре, а позже в перестроенном Большом Кремлевском дворце. На нынешней Делегатской, в доме под номером 3, делегаты квартировали. Дом, а точнее дворец, стоит пары написанных о нем строк: в мохнатые годы здесь стояла усадьба бояр Стрешневых, при Екатерине Великой построился граф Остерман, тот самый, чей сад уцелел вокруг, а потом, в середине XIX века, памятник классицизма продали в казну и устроили в нем Духовную семинарию, реквизированную в 1918 году под Дом Советов.