Чтение онлайн

Нарочно не станем пересказывать здесь горестную и неприглядную историю с разорением Спасо-Бородинского монастыря во времена, которыми так гордятся нынешние коммунисты. Но память, отшибленная большевиками, потихоньку к нам возвращается. В Спасо-Бородинском монастыре снова пекут хлеб: берут муки ржаной обойной да пшеничной второго сорта, ржаной солод, прессованные дрожжи, соль-сахар, патоку и кориандр с тмином, приправляют милостью к падшим и заблудшим, поливают слезами о павших на Бородинском поле. Кушайте на здоровье!

Троллейбус, трамвай, такси

Столичные колеса

Так уж сложилось в русском языке, что три из четырех видов наземного городского транспорта начинаются на букву «Т». И у всех – независимо от букв в названии – история, которую стоит знать. Хоть развлечет, пока маетесь на остановке.

Самый почтенный возраст и самая обширная генеалогия – у трамвая: он происходит от конки, а ее проложили в Москве еще в 1872 году, приурочив, как это водится у нас в России, к открытию Политехнической выставки. Та первая конка ездила от Смоленского вокзала к Красной площади – на эту самую выставку. К рубежу веков пары гнедых, а может, соловых или буланых, тянули вагончики по рельсам, разбежавшимся во все концы Москвы на целых 90 километров. Но сзади подпирал прогресс: в 1899 году от Страстной площади, на которой еще не стояло Пушкина, а потому она и не прозывалась Пушкинской, до Петровского парка участок конки переделали под электрическую тягу. И пошло, а вернее – поехало… Именно трамваю Москва должна сказать спасибо за возможность узнавать время ночью и днем – до революции после 11 часов вечера в трамваях брали двойную плату, а чтобы прекратить многочисленные перепалки, на трамвайных столбах развесили уличные часы с подсветкой.

В 20-х годах трамваев уже было так много, что они стали даже виновниками дорожных происшествий: большинству грамотных россиян известен несчастный случай на Патриарших прудах, приключившийся с Михаилом Берлиозом. Потом пассажиры как сквозь землю провалились, что не есть преувеличение: в Москве построили метро, и оно отобрало у трамвая славу самого популярного городского транспорта. Сегодня примерно пятьдесят трамвайных маршрутов бороздят просторы Москвы, но делают это в подавляющем своем большинстве за пределами Садового кольца.

Первый в мире троллейбус поехал по Германии еще в 1882 году. В ноябре 1933 года от Белорусско-Балтийского вокзала до села Всехсвятского (теперь это район метро «Сокол») в первый испытательный рейс отправился троллейбус ЛК-1. Аббревиатура ЛК расшифровывалась просто: Лазарь Каганович, работавший в те годы первым секретарем МК ВКП(б). Определенной логики у большевиков не отнять: если электровоз называли ВЛ – Владимир Ленин, а танк КВ – Клим Ворошилов или ИС – Иосиф Сталин, почему Кагановичу не стать троллейбусом в подвластном ему городе? Вот в 1935 году он станет наркомом путей сообщения и тогда уже отдаст свое имя строящемуся метро. А до этого (впрочем, и после) рогатая машина с его именем медленно ползала сначала по Тверской, а потом и по другим увешанным проводами улицам столицы. Под управлением Окуджавы синий троллейбус въехал в русскую поэзию: с 1957 года это персональный транспорт для всех потерпевших крушенье в личной жизни или пострадавших в иной душевной катастрофе. И на самом деле, если проехать полночным троллейбусом, то боль, что скворчонком стучала в виске, стихает. Стихает?

Если сложить в одну прямую все трамвайные рельсы, по ним вполне можно доехать до Нижнего Тагила. Троллейбус, произведи над его маршрутами ту же операцию сложения, довезет вас приблизительно до Уфы. Длина автобусных маршрутов куда больше – она равна расстоянию от Москвы до самых до окраин. С того уже довольно давнего 1924 года, когда восемь английских автобусов «Лейланд» впервые выехали на пыльные августовские московские улицы и направились с Каланчевской площади все к тому же Белорусскому вокзалу, пролегла дистанция огромного размера, размеченная ЗИСами разных модификаций, а потом ЛиАЗами, «Икарусами» и «Мерседесами» «made in Голицыно». Сейчас автобус в Москве лидирует среди наземных по всем показателям.

Автобус, конечно, имеет к букве «Т» довольно опосредованное отношение, разве что тоже транспорт. А вот такси – прямое, и в прошлом у «шашечек» тоже масса интересного. Начать с того, что они числят свою историю с 1907 года, когда оставшийся неизвестным владелец редкого в ту пору автомобиля повесил на свою машину плакат: «Извозчик. Такса по соглашению». Событие было столь экстраординарным, что о нем написала газета «Голос Москвы» и – вот она сила печатного слова! – потому оно и осталось в истории. Первые советские такси забегали по дорогам в 1925 году: за неимением отечественных автомобилей в роли таксомоторов выступили «Рено» и «Фиаты». К 1936 году подоспели собственные разработки – знаменитые «эмки», то есть ГАЗ-М1. Они полностью вытеснили иномарки с рынка легковых автоперевозок и на долгие годы закрепили его за продукцией ГАЗа – потом это будут «Волги».

Тверская площадь

Будем мы стоять почти что рядом, ты на «Ю» и я на «Ю»

Где находится Тверская площадь, знают все. Ну, может, почти все. А тем, кто не знает, можно объяснить так, как это сделала когда-то Олина мама: «Там, где Юрки», – имея в виду памятник Долгорукому и его визави из мэрии, актуального тогда московского градоначальника Лужкова. Основатель Москвы основательно примелькался местному и прохожему люду, так что кажется, будто он уже многие века тяжело восседает тут на коне. Только площадь название поменяла: из Советской – по Моссовету – сделалась опять Тверской. И лишь одни старожилы да записные краеведы знают, что тут было раньше.

Три памятника тому назад здесь, перед домом московского главнокомандующего, был плац для развода караула. Тогда, в 1792 году, при сооружении плаца пятачок перед домом именовали анекдотически-высокопарно: «казенное пустопорожнее место».

Исторический путеводитель по знаменитой столице государства Российского от 1831 года рекомендует его «порядочной квадратной площадью» между домом генерал-губернатора и Тверским частным домом, где частный – от слова «часть», и часть эта – полицейская. В те поры площадь уже звалась Тверскою – теперь уж непонятно, то ли по улице, то ли по полицейской части. Весь XIX век она оставалась «пустопорожней», а в 1907 году вдруг вспомнили, что исполнилось 25 лет со дня смерти в Москве знаменитого Белого генерала – Михаила Дмитриевича Скобелева. Не станем распространяться о причинах его скоропостижной и безвременной (в 39 лет) кончины – тут может изрядно помочь Б. Акунин, описавший эту историю в романе «Смерть Ахиллеса», где Михаил Дмитриевич выведен под фамилией Соболев. Скажем главное: молодой генерал, отличившийся в среднеазиатских походах и Русско-турецкой войне 1877-1878 годов, был отменно храбр, невероятно популярен в войсках и очень любим в народе. Деньги на его памятник собирали всем миром – мы уже упоминали, что так создавались практически все монументы нецарствующим особам до 1917 года.

Вопрос о месте для памятника решал лично Николай II. И решил – в пользу Тверской площади. Отставной полковник Самонов выиграл конкурс у 26 профессиональных скульпторов и изваял героического генерала идущим в бой на коне и с саблей наголо. На пьедестал памятника Самонов определил строчки приказа, отданного Михаилом Дмитриевичем во время боев под Плевной: «…Прошу всех… крепить дух молитвою и размышлением, дабы свято до конца исполнить, чего требуют от нас долг, присяга и честь имени русского». В 1912 году памятник на переименованной в связи с этим площади торжественно открыли, а в послереволюционном 1918-м своротили с постамента, исполняя декрет Совнаркома об уничтожении памятников царям и их прихвостням. У кузнецов, кующих ключи счастья, дух был молод по определению, и рецепт его укрепления, выписанный великим русским военачальником, им был абсолютно не гож: молитвы сбросили с корабля современности, а для размышлений в революционном угаре ни места, ни времени не обнаруживалось.

Так и не разобрались крушившие памятник, что Белым генерал был не по оппозиции к революции, а по форме одежды: отважный военачальник всегда шел в бой на белом коне, в белой папахе и бурке. Вроде мишень отличная, но он, наоборот, внушал страх – турки боялись Белого генерала, по-османски Ак-Пашу, пуще белой смерти.

Опустевший постамент превратили в трибуну, площадь перестали называть Скобелевской. А на Советской переименованной площади и памятник должен был стоять советский. Как он назывался – не спрашивайте: в трех разных книжках мы встретили три отличных друг от друга его названия. Выбирайте на вкус: обелиск Октябрьской революции, обелиск Советской Конституции, монумент Свободы. Три книги сходятся в одном: статуя Свободы там точно была. Вот где – тут опять спорят: не то монумент венчала, не то перед ним стояла. И оставшиеся на решетке Большого Каменного моста изображения монумента этого спора не решат: они так замазаны краской, что уже почти ничего не видно. Но и обелиску со спорным названием была уготована печальная участь – в 1941 году его тоже сломали. И опять краеведы консенсуса не достигли: сам обветшал или показалось, что облику площади перестал соответствовать – мал был больно.

А в сентябре 1947-го, когда бурно и помпезно праздновали 800-летие столицы, на многострадальной площади заложили памятник ее основателю – князю Юрию Владимировичу. Ваял былинного богатыря, а не конкретного Долгорукого, портреты с которого, как вы понимаете, никто не писал, скульптор Орлов. Юрий Борев утверждает, что раньше он занимался только мелкими формами – обливных петушков лепил, а заказ на монументальную скульптуру получил лишь по довольно курьезному стечению обстоятельств. Не проверяли, но очень на то похоже – во всяком случае, Илья Эренбург говаривал: «Я видел скульптуры Фидия и каждое утро вижу из моего окна памятник Долгорукому. Если это прогресс в искусстве – я готов выброситься из этого окна».