Чтение онлайн

Писать об истории создания Садового кольца нелегко: многочисленные источники очень путаются в арифметике и геометрии. Рассказывая о деревянной стене Земляного города, построенной при царе Федоре Иоанновиче, путеводители разных лет называют кто 34, кто 41, а кто и 58 башен, причем конфигурация башен тоже сильно варьируется – от загадочных «трехконечных» до восьмигранных. Не пытаясь отыскать в этой мешанине абсолютную истину, удовольствуемся тем, что дубовые стены оперативно выстроенной крепости, за эту скорость прозванной «Скородомом», вне зависимости от количества и формы башен, охватывали Москву кольцом. Но кратковременно: во время польской интервенции они сгорели. После войны подсыпали вал, вырыли ров и натыкали на вал бревен. От врагов, конечно, защита хилая, а от контрабандистов в самый раз: много их, желающих пошлину не заплатить, а товар привезти и продать. Но таможенная политика – штука сложная: на каждый замысловатый замок есть свой хитрый ключ. Нашелся и тут – сразу за валом, как сорняки, начали расти рынки. Рос и город, в границах Земляного вала ему стало тесно, и он, как опара, перевалил за стенки квашни. Ко времени наполеоновского нашествия Земляной вал был уже просто досадной помехой, рубцом на теле города.

Пожар 1812 года много способствовал к украшению Москвы. Это сказал Скалозуб из бессмертной комедии Грибоедова, и мы тут склонны с ним согласиться. Вал при восстановлении Москвы срыли, ров засыпали. Образовалась широченная полоса сажен в 30 с гаком. Наивные власти порешили, что так много не надо. Отвели 12 сажен (25 метров по-нашему) под проходы и проезды, а остальное раздали под сады с палисадами. Получилось не везде: кое-где проложили бульвары для гуляний. Там, где садочки разрослись, они попали в названия улиц: Садовая-Кудринская в местности Кудрино, Большая Садовая, Садовая-Триумфальная – от несуществующих уже Триумфальных арок, неоднократно сооружаемых на пересечении с Тверской улицей по поводу побед и коронаций, Садовая-Каретная – от Каретного ряда, Садовая-Самотечная – от пруда, Садовая-Спасская – по церкви и казармам, Садовая-Сухаревская, Садовая-Черногрязская – от грязи, которую разводила не заключенная еще в трубу речка Черногрязка. Остался на карте и Земляной вал – названием отдельной улицы.

Давно выкорчеваны с кольца сады и бульвары. Вместо трамвая линии «Б» пополз троллейбус «букашка», такой же медленный, но по другой причине: бензиновое Садовое кольцо, увы, не резиновое, днем там сплошная пробка. Так что ошибочка вышла у Никитина-барда на слова Сухарева и Визбора: сегодня Садовое – не обручальное кольцо Москвы, а кольцо на ее горле. И снова – как и 400 лет назад – проблема для городских властей.

Сухарева башня

Невеста Ивана Великого

Сухарева башня – как Дворец Советов: не здание – легенда. Посмотреть – только на картинках, зато рассказать – за день не управиться. Но мы попробуем.

Энциклопедия «Москва» сухо и скупо излагает, что башню соорудили по инициативе Петра I близ Стрелецкой слободы полка Лаврентия Сухарева и потому назвали Сухаревой. С чего вдруг 20-летний царь бросился проявлять инициативу и заменять деревянные Сретенские ворота Земляного города каменными именно в этом месте, а не, к примеру, в районе Стрелецкой слободы полка Ивана Зубова? Ответ на этот вопрос находится в «Путеводителе по Москве и окрестностям» 1884 года издания: стольник Сухарев мужественно защищал юного Петра и его мать во время стрелецких мятежей. За верность и отвагу полковник Лаврентий Панкратьевич и удостоился столь необычного памятника.

К 1701 году «невеста Ивана Великого» предстала перед народом во всей красе и с богатым приданым: ворота, над ними два этажа палат и четырехъярусная башня с часами. В крупнейшем светском здании Москвы тут же открыли первое нерелигиозное учебное заведение. В полном соответствии с петровскими планами переустройства России это была Школа математических и навигацких наук. В просвещенной Европе такого заведения еще не было, а в России, опутанной паутиной домостроевских правил и обычаев, инопланетно зазвучали названия предметов: арифметика, геометрия, тригонометрия, навигация, астрономия. Здесь, в Сухаревой башне, произошла непостижимая умам обывателей математическая революция в России: учитель Леонтий Магницкий заменил славянские цифры (те, которые переделаны из букв) привычными нам арабскими. Ничего, сдюжили недоросли: живо всему обучились и в Северной войне знания тут же успешно применили. В верхнем ярусе башни оборудовали астрономическую обсерваторию, в которой вел свои наблюдения составитель столетнего календаря Яков Вилимович Брюс. Непонятные ночные занятия снискали графу Брюсу славу чернокнижника, колдуна и приятеля нечистых сил.

Потом школу перевели в Петербург, а башня сделалась водонапорной: с постройкой Мытищинского водопровода во втором ярусе соорудили бассейн на семь тысяч ведер воды, которую поднимали сюда, как пишет Кондратьев, «посредством паровой машины». К водопроводным временам у подножия башни вовсю уже шумел-гудел толкучий рынок, ставший со временем знаменитее ее самой. Потрясает широта ассортимента: старые путеводители уверяют, что здесь торговали всем – от ношеных сапог до бриллиантовых колье. Правда, по словам Гиляровского, колье вполне могло оказаться «бутылочного стекла» – обманывали на Сухаревке нещадно.

Прошла-прошумела революция, рынок загнали с видного места во дворы, а потом и вовсе закрыли. А башне припомнили ее водонапорное прошлое и перенесли в нее из Крестовских водонапорных же башен Музей московского городского хозяйства, уже к тому времени – в духе идей коллективизма – переименованный в Коммунальный музей. Хорошо еще вместе с названием завмузеем не сменили – им с 1913 года был известный московский историк и краевед Петр Васильевич Сытин.

Для дела построена была башня, делом всю жизнь была занята и по совместительству Москву украшала. Да только решили вдруг в 1934 году, что она – транспорту помеха. И хоть, повторяем, здания к тому времени в Москве передвигали лихо, башне вынесли смертный приговор. Попытались было ретивые защитники башни его обжаловать, но быстренько получили от товарища Сталина ярлык «слепых и бесперспективных». Великий вождь выразил уверенность, что «советские люди смогут создать более величественные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня».

Они и создали. Прямо тут же. После сноса Сухаревой башни на ее месте установили Доску почета лучших колхозников. Обе Сухаревские площади, Большая и Малая, немедленно стали называться Колхозными. И только Садовую-Сухаревскую улицу не переименовали: видимо, Садовая-Колхозная даже для большевистского уха – перебор.

Странноприимный дом

Памятник Прасковье Жемчуговой

Не забыли еще крепостную актрису Парашу Ковалеву-Жемчугову, ставшую графиней Шереметевой? В главе про нее мы сказали, что стоит ей в Москве памятник – Странноприимный дом – и обещали про дом этот рассказать. Слово держим.

Здание Елизвой Назаров с крепостными шереметевскими архитекторами начали строить в 1794 году, когда Прасковья, уже полюбившаяся графу Николаю Петровичу Шереметеву и, надо думать, полюбившая его, все еще оставалась крепостной своего… ну, не знаем, как точнее сказать… мужа. Здание с полукруглым парадным двором, с далеко вынесенными крыльями было бы в любом случае великолепным. Но когда после смерти уже графини Шереметевой в 1803 году неутешный вдовец (выполняя волю своей любимой), решил передать здание под больницу и богадельню и заказал Джакомо Кваренги превратить здание в мемориал Прасковьи, то получился настоящий шедевр классицизма.

Больница и богадельня открылись в 1810 году с именного соизволения Александра I (кстати, давшего Шереметеву разрешение на столь необычный брак). 50 человек в больнице и 100 обоего пола в богадельне могли бесплатно (то есть за счет Шереметева) поправлять свое здоровье. Принимали туда без различия пола и звания, единственным исключением (довольно странным, помня о прошлом Жемчуговой) были крепостные (хотя и вправду: как от барина да в богадельню?). Даже французы в 1812 году использовали Шереметевскую больницу (второе название Странноприимного дома) как госпиталь – такая удачная она получилась. До 1917 года больница продолжала финансироваться из доходов семьи Шереметевых. Как здание продержалось до 1919 года, когда в нем организовали первую Московскую скорую помощь – непонятно. Систему же скорой помощи советская власть считала своим достижением (надо же было чем-то, кроме бесплатности, гордиться) и пыталась по мере своего разумения развивать. Так и появился в стенах Странноприимного дома (а позже и прирос новыми корпусами на его задворках) Институт скорой помощи имени Н.В. Склифосовского. Склифосовский, конечно, великий врач, и скорая помощь – хорошее дело, но про чету Шереметевых зачем забывать?

Склифосовский

Скорый на помощь

Если игрокам в «Сто к одному» предложить назвать самого популярного русского врача, то, уверены, одну из строчек займет Склифосовский. Разве не выскочит из памяти «Короче, Склифосовский» из гайдаевской «Кавказской пленницы» или «Налетел на самосвал, к Склифосовскому попал» Высоцкого? А ведь, несмотря на такую популярность фамилии, вряд ли многие скажут, чем же известен этот врач. Попробуем восполнить пробел.