Чтение онлайн

Старик видел, сомнений быть не могло, его, торопкино, позорное бегство. Хуже того! Слышал, как его ославила баба! Торопа втянул голову в плечи, весь его кураж сразу куда-то подевался, шажки стали мельче. Поравнявшись со стариком, он указал на горы, над которыми пернатые змеи учили своих детенышей летать.

– Низко летают горынычи-то… не иначе, как к дождю, - скороговоркой выпалил он и просеменил дальше. За мостом он оглянулся.
– Ищешь кого, дед?

– Ступай-ступай, добрый человек. Я уже нашел, что искал.
– Старец вышел из тени грота, поразив Торопу высоким ростом и широким разворотом плеч. От старости была одна седина, а так - крепкий, видный дедок. Чувствовалась в нем силища огромная.

– О-о, - протянул Торопа с уважением.
– Ну, тогда, будь здоров.

– И тебе - доброго здравичка. Оно, слыхал, тебе - ой как!
– надобно, - отозвался гость и озорно подмигнул.

Торопа поджал губы, будто плюнуть собрался, покачал головой - мол, негоже пожилому человеку позволять себе такие неприличные намеки делать - и заспешил в сторону своего дома. Только далеко не ушел - притаился за пышными кустами акации, на повороте, и стал следить за подозрительным гостем. А тот неуверенно, будто все еще сомневаясь, стоит ли идти, начал подниматься по длинной каменной лестнице к храму.

Торопа двинулся следом, на некотором отдалении, чтобы оставаться незамеченным. Сделалось ему ужасно любопытно, зачем старик в нагорный храм пришел?

Крался Торопа, крался, а потом подумал: “Чего я сзади тащусь?“ - и подался напрямки, через виноградники, что позволило ему значительно выиграть время. Он удобно устроился в густых зарослях можжевельника, растущего вдоль стены храма, и к тому моменту, когда на площадке появился гость, уже весь извелся от нетерпения и любопытства.

Поднявшись по ступеням, старец снял соломенную шляпу и вошел в храм. Без поклона! Его высокая фигура мелькнула в оконном проеме. Торопа, пригнувшись, под прикрытием кустов двинулся за ним. Он то и дело останавливался, и осторожно выглядывал, дабы ничего не пропустить. Высунув голову из-за кустов в очередной раз, он застал интересную сцену в храме.

Гость не опустился на колени перед Великой Богиней, как того требовал обычай. Беззвучно шевеля губами, он приложил ладонь к своему лбу - мол, я всегда о тебе думаю - и в почтительном, испрашивающем благословения жесте, притронулся к изваянию, потом приложил пальцы, касавшиеся Ма, к своим губам, будто целуя.

“Ишь, ты, что деется! Это в каких же краях так молятся Ма?“ - подумал Торопа.

Из запретной части вышла главная служительница - высокая, статная, со строгим, все еще красивым лицом. Она была в простом белом одеянии с голубой каймой, перехваченном на талии пестрым молитвенным поясом, и шитом золотом, жреческом оплечье. Звали ее Любавушка.

При виде ее Торопа сжался. Он всегда чувствовал себя скованно в присутствии настоятельницы, даже если она не смотрела в его сторону. А если смотрела, то от ее взгляда он будто каменел, ему казалось, что жрица видит его насквозь. По ее милости - сколько раз!
– он был готов со стыда сгореть или провалиться под землю! Любавушка, при своей проницательности, была остра на язык - могла так отчехвостить, что потом целую неделю не хотелось со двора выходить. Но, как он не сердился на нее, понимал, что поделом ему доставалось. С другой стороны, Любавушка никому не отказывала в добром совете, а то и сама помощь предлагала. Хоть он и называл ее за глаза “старой змеюкой“, за мудрость и благочестие уважал безмерно.

Торопа не слышал, о чем говорили гость и жрица, потому что, как только ее заприметил, дал задний ход, а когда набрался смелости и выглянул, те уже покидали храм. На четвереньках, вдоль живой изгороди, он последовал за ними.

– Светозар хороший мальчик. Умный, честный, не по возрасту рассудительный, - говорила жрица.
– Надо же! Так вот, оказывается, что Заринька скрывала. Не хотела она, чтобы люди прознали про ее чудорожденного сына. Замечала, тревожит ее что-то, но в душу не лезла. Думала, сама все расскажет. Выходит, Светозар - вель. Я даже не подозревала, что он благородный. Позволь тебя спросить, почтенный Синеок. Если не тайна, ты-то откуда о нем узнал?

– Не тайна. Ко мне прилетел вестник. Вестник Провидения. Ступай, грит, в Верхнюю Крутень, там и найдешь его.

– Ну, конечно, - согласилась жрица, однако по тону было понятно, что не верит она гостю.
– Значит, вестник Провидения… Так прямо-таки и сказал?

– Именно так. То была хороша весть. Но была и другая… дурная.

Синеок остановился и, прищурившись, присмотрелся к собеседнице, точно не зная, открыться ей или нет.

– Не тяни, коль начал… почтенный.

– Злыда пришел на землю, - выдохнул вель.

– Злыда? Такой же Злыдень, о котором повествует Священное Писание?

– Вестник назвал его Исчадье Мрака, а про то, какой он, не сказал.

Разонравился гость Любавушке. Хотела было пристыдить его за злую шутку, но сдержалась из уважения к его происхождению. Благородство Синеока сомнений не вызывало. Жрица сразу, как только увидела его, по облику и стати, и ощущению властной силы, исходившей от него, поняла, что он великан. Еще подумала тогда: “Что за нужда привела веля в Крутень?“ Она смиренно приняла заявление, что Синеок заберет Светозара из семьи, потому что мальчик рожден великаном. Таков был закон: великан имел право отнять у матери благородное дитя, для последующего воспитания и обучения. И кто бы посмел возражать велю? Великаны - опора Порядка и справедливый суд.

Однако упоминание вестника Проведения и Злыдня вызвало у Любавушки негодование. Да он, похоже, принял ее за простодушную, несведущую глупышку из сельской глубинки! Непростительно, да и непозволительно велю насмехаться над простыми смертными! Если же Синеок верил в то, что говорит, то, должно быть, он под старость умом тронулся.

Любавушка, хотя и не знала ничего о том, каким образом великаны находят своих учеников, но вестников Провидения считала сказочными существами из преданий о стародавних временах. За свою долгую жизнь настоятельница храма слышала всякое, но ни разу, что кто-то видел живого вестника. Что же касалось Исчадья Мрака, то - хвала божественному Свету!
– с ним было покончено еще в Прошлом. О том свидетельствовало Священное писание. Ни один богослов никогда не утверждал обратное.

– Ты, поди, думаешь, что старик из ума выжил? Чушь городит… - Синеок досадливо поморщился.
– Знаю, поверить сложно. Но ты поверь! Обращаюсь к тебе не как к простой смертной, а служительнице веры.

– Так разве ж такое мыслимо!
– в ужасе прошептала Любавушка.

– Да я и сам никак не возьму в толк, как такое могло случиться! За что купил, за то и продаю…

– Откуда ж он взялся?

– Откуда взялся - там больше нет.

– Может, он и не Злыдень вовсе?

– А как проверить-то? Не было мне дано на этот счет никаких указаний. И не смотри на меня так! Хоть я вель, не все тайны мне ведомы.

Нет, не насмехался благородный гость, не придумывал. И запугивать ее ему было незачем.

– За какие наши прегрешения такое наказание?
– Любавушка по привычке замахала бахромчатыми концами пестрого пояса, призванного прогонять все дурное.
– О, боги, что ж теперь будет?
– Она посмотрела на небо, словно надеялась найти ответ, но лазурная гладь была чиста - не появились ни письмена огненные, ни какое другое знамение. Ни облачка даже.

– Что плохо, что худо, что никуда не годится. Нынешнее Зло, чем бы ни было, явилось как раз вовремя - люди на земле уже успели о нем забыть. Ведь сколько бед понатворит.