Чтение онлайн

– Положу на это все свои силы. Слово веля! Передам ему весь свой опыт, научу всему, что умею сам. Времени у меня в запасе много, годков пятнадцать, точно мои.

– Как ты срок определил?

– В Прошлом-то, сколько Злыда по земле метался, прежде чем война началась? Целый век, поди, покуда собрал воинство… Вот, и нынешнее Исчадье Мрака не решится показаться в открытую, пока он один, станет пакостить, но не так, чтобы явно… душегубствовать, но так, чтобы не быть пойманным. Будет дожидаться, когда семена зла прорастут. Уж где-то заронил, поди, поганец.

– Дети его, да?

– Да Коли все повторяется как в Прошлом, злыденыши, отродье злыдино, должны набраться сил, ума и наглости. От мелких да сопливых Злыде проку мало. Словят их стражи после первого же их злодеяния. В Прошлом-то он поставил злыденышей во главу полков своего черного воинства… А что за полководец, когда его щелчком по лбу свалить можно. Верно говорю тебе, Злыде нужно время. Да и черное воинство ему надобно собрать…

– Как собрать? Кто ж пойдет к нему на службу?

– Знамо кто - люди плохие да чудовища кровожадные.

– Откуда ж чудовища возьмутся? Пернатых змеев, он, что ли, приручит?

– Змеи - божьи твари. Они не нападают на людей первыми. Но если их вынудить, как всякий зверь, будут защищаться. Злыда - могущественый колдун, вот и наколдует себе всяких злобных тварей, - пояснил Синеок.
– Думаю, к тому времени, как Исчадье Мрака соберется силами, вырастет новое поколение.

– Хвала поднебесным богам, что у людей есть защитники.

– Буду делать что должен, а там…

– Не понимаю. Если Мудрый Велигрив знал… или хотя бы предвидел второе пришествие, то почему не все благодные знали о пророчестве? Чего уж тут говорить о нас, простых смертных…

– Если рассуждать здраво, то правильно Гривата поступил, не открывши правду людям. Каково бы им было жить со смутой в душе, с думами тяжкими? Некоторые знания полезно таить до поры до времени.

– Но ты-то избранный, почтенный, однако тоже ни сном, ни духом…

– Уверен, другие, мои избранные собратья, хранят гриватину тайну, - развел руками вель.
– Придет срок - и она будет открыта.

– А может тайна настолько страшна, что Велигрив унес ее с собой?
– прямо спросила Любавушка.

– Своему ученику он наверняка дал указания, а тот в свою очередь, передал их своему наследнику.

– Но почему же тогда в Писании сказано, что Зло уничтожено “на веки вечные“?

– Повести писали люди. А люди - ой как часто!
– заблуждаются.

– Разве не великаны объявили об окончательной победе?

– Ты своими ушами слышала?

– Ты сомневаешься в истинности священного писания, почтенный? Даже велю не позволительно оскорблять святое!
– Лицо жрицы пошло багровыми пятнами.

– Так не я, а Исчадье Мрака оскорбило своим пришествием.

– Должно быть, оно какое-то иное. Вовсе не Злыдень из Прошлого, иначе бы в Повестях… - Она запнулась, чуть было не высказав святотатственного суждения относительно священного писания.

– Снова о своем заладила, - вздохнул Синеок.

Взяв себя в руки, Любавушка принялась рассуждать вслух:

– Ведь все, облаченное во плоть, умирает. Всему живому на земле отведен определенный срок. Даже деи уязвимы во плоти.

– И что же, по твоему, представляет собой нынешнее Исчадье Мрака? Из чего оно? Известно только о том, что Великий Творец оскопил Моркона. А про отсечение каких-либо других частей, в Повестях чего написано?

– Ты хочешь сказать, что Исчадье Мрака наделено земным бессмертием?
– Жрица с испугом посмотрела на веля, в душе надеясь, что тот не согласиться.

– Да я сам ох… как удивился. Честное слово. Прежде-то о Злыде не особо задумывался. А тут, по дороге в вашу Крутень, немного мозгами пораскинул и - нате!
– пришел к такому же выводу. Ведь Злыда - какая никакая часть одного из верховных богов. А то!

– Но тогда в священном писании…

– В конце концов, победителю позволительно насочинять о своем поверженном враге все, что душе угодно. О злыдином бессмертии просто забыли. Нет Злыды в помине - да и ладно, будто его и было никогда.

– Так… разве ж такое можно забыть?

– Человеческая память - странная штука. Люди очень сильно поверили, что Исчадье Мрака уничтожено. Захотели верить - и поверили. Уж ты-то, как служительница веры, должна понимать природу сего явления.
– Он говорил мягко, стараясь не задеть искренних чувств.
– Можно назвать это самоутешением, самоубеждением или самообманом… даже силой привычки. Знаешь же, что вера есть приятие того, что лишь считается непреложной истиной. Ни доказать, ни опровергнуть… “Так принято считать“ - все тут! И что получается? Устоявшееся мнение всем нам боком выходит - когда мы в действительности сталкиваемся с тем, во что отказываемся верить. Мы просто не желаем этого замечать, даже глядя в упор.

– Должно сохраниться письменное свидетельство. В ваших запретных книгах - оно точно должно быть.

– Какая теперь разница! Ныне-то мы и без писулек всяких знаем, что в своем земном воплощении Злыда неуязвим… Почти неуязвим. В Прошлом-то его как-то все же одолели…

– Смерть не властна над Злыднем… - прошептала жрица, думая о своем.

– Ну, оно уже ваше богословское дело - рассуждать о степени подчинения Злыдни и Смерти, о том, возьмет ли она Его, или как Его ей предать… Не хочу гадать на сей счет. Однако победить Злыду можно!
– Синеок постарался говорить так, чтобы его слова звучали уверенно.
– Великие воины нашли способ избавить от него землю на многие века. Надеюсь, способ не устарел и сгодится ныне.

“Ага! Вот оно что!“ - беззвучно произнес Торопа, стоявший под окном жрицы.

Краем глаза он заметил какое-то движение справа, и обернулся как раз во время для того, чтобы обнаружить в пяти шагах однорогую козу, готовую к нападению. Угрожающе склонив голову, она била копытом, взрывая землю.

– Ух, йё! Единорог хренов, - беззвучно ругнулся Торопа и бочком, вдоль стеночки, сдвинулся с линии атаки. Однако коза, не упускавшая его из виду, развернулась следом, и ее единственный рог снова оказался нацелен на обидчика.

– Э-э-э, ты что сдурела, коза!
– зашипел Торопа и даже покрутил пальцем у виска, показывая животине, что он ней думает. В следующий момент коза взбрыкнула, вскинула гузку и понеслась вперед. Торопа ойкнул и, поддерживая штаны, сорвался с места.

Услышав шум, Любавушка выглянула в окно и, заметив за проломленными кустами козий хвост, посетовала:

– Опять коза с привязи сорвалась. Дел понатворит, бестолковая…

С кухни потянуло горелым.

– Ой, совсем забыла, - всплеснула жрица руками.
– Девчонки же пряники поставили!
– Она кинулась к печи и достала из нее противень с пряным печеньем.