Чтение онлайн

Здорово могло бы получиться, не появись на дороге любавушкин гость с зарькиным сыном. У Торопы в голове сразу зароились всякие-разные вопросы. Неужто Светозор - вель? И куда это они на пару, на ночь глядя, собрались, уж не Злыдня ли выискивать? Он мигом забыл про соседей с их цветами и козами и пустился вдогонку за стариком, не решаясь его окликнуть и надеясь, что тот заметит его и заговорит первым.

Наконец Синеок остановился и повернулся.

– Чего надобно?
– Его белые брови грозно сошлись над переносицей.

– Спросить хочу, твое благородие, - ответил Торопа, робко подступая к великану.

– Спрашивай!
– разрешил тот.

– Чего это, Злыдень взаправду существует?

– Подслушивал?

– Не, не, твое благородие, - мотая головой, Торопа попятился.
– Так… слышал краем уха, что Зло пришло на землю.

– Верно, пришло Зло.

– Распознать-то его можно как… али нет?

– По делам узнаешь его.

– А как он к нам из сказки, что ль, попал?

– Не знаю, откуда он взялся, но всем нам он устроит такое, что не в сказке сказать, ни пером описать.

– А чего случится-то?

– Перемены грядут. Страшные перемены.

– Мы не хотим менять Порядок.

– Я тоже не хочу. И сделаю все, что в моих силах, чтобы Порядок оставался прежним.

– Ты уж сделай, твое благородие. Посмотри, как хорошо мы живем. Какая благость на земле. Вон, ведь какой знатный урожай нонче вызрел. Дындлы большущие, того и гляди, лопнут от сока. А тыквелы огроменные, аж как дом.

– Из земли - ты, и весь в заботах о земле, - без упрека или насмешки произнес Синеок.
– И понять не хочешь, что Большое Зло нынче бродит по той же земле, что и ты.

– Может, все еще обойдется, а?

– Может, и обойдется…

Могучий старик потопал дальше, уводя маленького Светозара, а Торопа еще долго стоял и смотрел им вслед, размышляя над странными словами уважаемого гостя. Мудрено как-то изъяснялся великан. И вроде на одном языке говорили, а непонятно.

Под вечер, когда покрасневший диск дневного светила на западе наполовину завалился за горную гряду, окрасив небосвод густым багрянцем, а на востоке, где уже разливалась чернота ночи и ртутным блином выкатилась первая луна, в Верхнюю Крутень вошел странник. Одетый в потрепанный, залатанный плащ с капюшоном, он был похож на нищего. Подозрительно бедный на столь щедрой земле.

Торопа, как раз возвращался домой, и уже подходил к калитке, когда заприметил на дороге одинокую темную фигуру. Снова взыграло в нем неуемное любопытство, потому не стал отходить далеко от ограды. Хотя сам он лишний раз не перегибался, ему казалось странным - как это другой человек может отлынивать от работы.

“Хватает же совести побираться и жить за счет подачек от людской доброты!
– подумал он.
– Вон как капюшон-то на лицо надвинул - стыдно в глаза людям смотреть“.

Остановился оборванец возле Торопы и протянул жалобно:

– Сам я не местный. Пода-ай что-нибудь, мил человек.

– А чё так? Самому, поди, лень работать?

– Случилась со мной беда страшная, - начал жалобить поздний гость, голосом неприятным, дребезжащим.
– Уж не знаю, чем прогневил богов… В мой дом попала молния, семья погибла, а на меня затмение нашло. Побёг я, куда глаза глядят, и заблудился, теперь уже не знаю, в какой стороне мой дом. Да и на кой мне на пепелище возвращаться…

– А соседи-то, чего ж не пособили?

– Одни мы жили, в лесу дремучем.

– Ладноть, тут вот у меня, в саду персики на землю осыпались - иди, забирай, сколько найдешь.

Гость тенью скользнул мимо, обдав неприятным запашком.

– Красивые у вас края, - погорелец перешел на вкрадчивый шепот.

– Ага. Сам каждый божий день все гляжу - не нагляжусь.

– Общительный ты, - зашелестело у самого уха.
– Должно быть, все про всех знаешь.

– А то! Все знаю, - Торопа не мог не похвастаться.
– Знаю, кто с чужого куста ягоды щиплет, и кто к кому женихается, и чья коза давеча горицветы сожрала.

– Вижу, ты - мужик толковый, все примечаешь, - лебезил незнакомец. Его слова, были для Торопы подобны звукам волшебной волынки. Приятно ему сделалось от такого, вежливого обхождения.

– Да. Глаз у меня вострый, как у змея летучего, - охотно согласился он. Подбоченился, надулся важно, как кузнечный мех - большой снаружи и пустой внутри.
– Все вижу, все примечаю.

– Случилось чего необычное?
– осторожно расспрашивал гость.
– Не слыхивал ли какие новости удивительные?

А Торопу хлебом не корми - дай поболтать. Как все болтуны мог и приврать чуток, за что Любавушка неоднократно выговаривала ему. “Твой язык - твой враг, - поучала она.
– Сказано было: уста - ворота ума, и если держать их открытыми, то ум ускользает наружу. Ноги ума - воображение, и если дать ему волю, оно уведет с правильного пути“.

Забыл Торопа мудрый наказ, выложил, по простоте душевной, гостю все, что знал: и про то, как встретил у грота старика, который оказался велем, и про зарькиного сына, и про Злыдня взаправдашнего. Увлекшись рассказом, он сам не заметил, как опустился на колени, и вместе с пришлым побирушкой стал ползать под деревьями и шарить руками по траве.

– Засуетились, - прошипел гость, когда Торопа во второй раз стал рассказывать про могучего старика, встреченного у моста.
– Теперь-то уж, торопись - не торопись, опоздали они…

– Ты о чем, дядя?
– Торопа недоуменно посмотрел на гостя, но не увидел его лица под капюшоном, только черноту. И вдруг в глубине будто два уголька занялись, вспыхнули красным.

Оторопел Торопа и от ужаса весь сжался. Много разных странников и богомольцев бывало в Верхней Крутени, только ни у кого из них глаза в темноте не светились. Торопа, конечно, слыхал про страны заморские, где живут другие народы, не похожие на людей. Видел их на картинках, но чтобы вот так, воочию…

Гость поднялся, распространяя вокруг душноватый, гнилостный, пугающий запах, и персики посыпались у него из-за пазухи на землю, видать, больше не нужны были. Зарычал дико, закинул голову, простер руки к небесам, погрозил кулаками. Из его нутра вырвался глухой и страшный голос, такой, что у тех, кто его слышал, от ужаса шевелились волосы на всем теле.

– Будьте вы прокляты, боги, вместе с вашим Провидением!

– Э-э-э, ты чего богохульствуешь, - прошептал Торопа, отползая от него подальше.
– А я еще его персиками угостил…