Чтение онлайн

Нас, ты знаешь, трое братьев: первый как загремит, как треснет! Второй напустит легкий дождик. Третий темную мглу напустит. Тогда выйдет проклятая ламя есть виноград и портить пшеницу. А ты разыграй коня получше и обнажи свою острую саблю, и погуби проклятую ламю. Хватит ей нажираться пшеницей, хватит есть виноград белый, хватит зло причинять людям…".

Мирчо победил ламю и отвел в лесную избу хворого змея. После того, как змей излечился, он побратался с Мирчо.

Люди представляют для змеев сексуальный интерес, как и вилы. В этом нет ничего удивительного. Змеи и вилы являются первопредками и основателями родов. Но как общение с вилой оказывается бесполезным, так и контакт со змеями часто идет не на пользу здоровью. По песне, к Тодору — пастуху ходила змеиха, и он возвращался в деревню бледным. Матери он отвечал: "Лицом хороша змеиха, когда на нее глянули, лицо ее светит как солнце. Стан у нее тонкий, коса у нее золотая".

Матушка искупала Тодора в ненавистных для змей травах (это желтый донник и тонкая горечавка), и змеиха "прочь от него побежала, в чащу она полетела так, что лес отозвался эхом. Всех пастухов разбудило".

Рассмотрим лирический сюжет "Рада и два змея". Он записан в восточной Болгарии.

"По воду Рада ходила, а был колодец змеиный, змеиный колодец, заклятый. Пошла она и ворочалась. Навстречу идут два змея, огонянника два навстречу. Старший прошел мимо Рады. Младший остановился, и напился из кочарги. И говорит он Раде: "Ты Рада, милая Рада, ко мне, что ни вечер, приходишь, всегда цветы мне приносишь, а нынче ты без цветочков". Ответствует рада змею: "Змей же ты, змей — огнянник, пусти меня, дай дорогу, дай мне пройти поскорее. Матушка захворала, терпит она от хвори, но дважды терпит от жажды".

Змей говорит Раде: "Обманывай, Рада, другого, а меня ты не обманешь: змей летает высоко, и видит вокруг широко. Летел я над вашим домом, в углу твоя мать сидела, сидела и колдовала. Ведь мать твоя — колдунья, колдунья и волховница. Шьет для тебя рубашки, разные травы вшивает, мне ненавистные травы, злые травы отсушки. Чтоб я тебя возненавидел. Ведь мать твоя чаровница, лес и воду околдовала! Живую змею схватила, в новый горшок положила, белым шипом подколола. Змея по горшку вилася, металась она, верещала, а мать твоя колодовала: "Как эта змейка вьется, так пусть вьются вокруг Рады лучшие парни. Пусть змей ее возненавидит, возненавидит и бросит".

Покуда она колдует, я унесу тебя, Рада! Едва это змей промолвил, взял он Раду и поднял, поднял высоко в небо, до самых скал высоченных, в широкие пещеры".

Впрочем, не всегда змеи являлись как умыкатели. Их сватовство могло быть вполне официальным. В окрестностях Тырнова была записана песня про Раду и змея с другим исходом — змей вынужден был уйти восвояси ни с чем. Начинается песня так:

"Ты меня сватаешь, мама. Сватаешь, а не спросишь: хочу ли я пойти замуж? Змей меня любит, мама. Змей любит, возьмет меня в жены. Под вечер ко мне приходит и нынче придет под вечер. Змеи на иноходцах. Змеихи в златых колясках. Змееныши в пестрых повозках! Как через лес поедут, лес без ветра поляжет. Как через поле поедут — без огня затрепещет поле. Как они к дому подъедут — дом наш пламенем вспыхнет, но ты огня не пугайся!".

Такую картину без веры и живого впечатления написать едва ли возможно.

Песни южных славян говорят нам, что змей может быть и родственником и хранителем родной земли, оказываясь через это божеством и первопредком.

В узле, посвященном грозовом мифу мы говорили, что на Руси, Белоруссии и в Литве сохраняются следы доброго отношения к дающему богатство змею. Но в поздней русской традиции любовью змеев уже тяготятся. Чтоб змей не летал к женщине и не мучил ее, она втыкает в порог и во все щели избы траву мордвинник, и говорит: "Как мертвому из земли не вставать, так и тебе ко мне не летать, утробы моей не распалять, а сердцу моему не тосковать".

5. Закончим узел сербской колядной песней "Три брата", в которой совершенно очевидно говорится о богах. В своих фрагментах она оказывается похожей на колядные песни Белоруссии и Украины.

"Два могучих поссорились ветра, замутили реку, переправы. Лишь колодец царский пощадили. На колодце том сидит султанша, а при ней три сына — одногодка:

Одного звать Солнце от Востока, сын второй зовется Ясен месяц, Третий сын, любимый: Частый Дождик.

Молвит старший — Солнце от Востока: Любят все меня и почитают, больше всех же нищие в лохмотьях". Говорит брат средний — Ясный Месяц: "Любят все меня и почитают, больше всех же путники в дороге". Говорит брат младший — Частый Дождик: "Любят все меня и почитают, больше всех же травы и пшеница".

Наконец, есть много песен посвященных Солнцу, которое выступает то как женщина, то как мужчина. По одним песням, девушка соревнуется с Солнцем своей красотой. То Солнце находит девушку красивее, то делает ее лицо и руки темными. По другим, Солнце — жених забирает на небо невесту. По весне опускаются на землю качели, и когда девушка садится качаться, качели подымаются на небо.

Отметим еще раз, что песни южных славян сохранили в себе один из древнейщих пластов нашего язычества, который принадлежит матрической культуре. Он дает ключ к пониманию мистических и религиозных идей, с которым вошли в шестой век наши предки.

В позднейших песнях, мы находим вил, помогающих бороться славянам с турецким нашествием. Вилы выслеживают врага, растят коней, дают людям свое вильское оружие, воспитывают из детей воинов. Языческие божества защищают свой народ, как это и должно быть в этнических традициях.

Завершение

1. Здесь, в конце книги, проследим золотую цепь язычества от древности до нашего времени. К сожалению, мы не можем достоверно заглянуть в глубины минувших эпох. Имея такое страстное желание, можно было бы переполнить себя знаниями, уйти в лес, где залечь в темной палатке, и предаться многочасовой медитации. Какие-то истины при этом обязательно раскроются. Но никто не может утверждать, что полученное таким путем знание достоверно. Поэтому, воспользуемся не мистическим опытом, а бедным, но дошедшим до нас фактическим материалом. При этом будем помнить, что все исторические следы подобны верхушке айсберга, большая часть которого скрывается во мраке.

Одно из первых летописных упоминаний о волхвах связано с крещением Новгорода. Тогда волхвы организовали открытое выступление против княжеской дружины. Это самый ранний факт, подтверждающий, что на Руси, в первом тысячелетии, существовала независящая от князей, развитая языческая религия, носители которой обладали реальной властью и авторитетом. Летописи упоминают о появлении волхвов в различных городах, в течение трех столетий, после официального крещения Руси и до монгольского нашествия.

Домонгольская христианская церковь была слаба и не могла противостоять языческой оппозиции.

Ситуация заметно изменилась с нашествием татар. По-видимому, в первое же Батыев нашествие погибли многие носители языческого знания, в традиционную задачу которых входило отстаивать культурную и политическую независимость своего народа. Они просто выходили на бой и погибали.

Хорошо известно, что христианская церковь пошла на предательство, на сговор с татарами. В церквях запели молитвы во славу и здоровье татарских ханов. Всякое сопротивление татарам осуждалось церковью. За это татары не грабили монастыри. Факт этого векового предательства в официальной истории «прикрыт» эпизодом благословения Дмитрия Донского монахом Сергием. Как это было — мы разобрали в первой главе книги.

На первые сто лет татарского владычества приходится самый быстрый рост богатств монастырей во всей истории русской церкви. Именно на это время приходится надлом в русском язычестве. В этом деле, с эпохой татарского нашествия может сравниться только нынешняя эпоха демократии.

2. Надлом не означает, что язычество пресеклось как традиция. В новгородской земле, еще в пятнадцатом веке, умерших хоронили в курганах. Под Псковом, в семнадцатом веке, стояли каменные идолы и были известны их имена, (данные летописца Стефана Батория). На Русском Севере, былины и сказки с языческим содержанием дожили до начала двадцатого века. До этого времени дожили и русские магические обряды, и некоторые почитаемые предметы, (например, идолы домовых). Многие следы языческого наследия бессознательно живут в народе и ныне.