Чтение онлайн

У меня слезы полились из глаз. Мой друг Писунчик чуть не рыдал. Мы опустились на траву. Лейбеле подбежал к моему другу, они расцеловались. Собака Шефтл приветствовала меня: «гав, гав, гав».

Писунчик представил меня своему другу Лейбеле-пастуху:

— Лейбеле, вот он, мой новый друг, его зовут Шмуэл-Аба. Он отличный парень.

Мы уселись. Шефтл перестала лаять. Она тоже подружилась со мной. Она лежала рядом и ловила райских мух.

В имении царя Давида стало темнеть. Мы молчали и смотрели, как тени накрывают все новые и новые куски поля, приближаясь к нам. Вот они уже накрыли овец Лейбеле.

Писунчик попросил пастуха, сидевшего рядом с ним:

— Лейбеле, спой нам песню, которую ты пел мне когда-то, когда мы с тобой виделись чаще.

Голубые глаза Лейбеле потемнели. Казалось, вечер прокрался в его зрачки. Он запел:

Лейбеле опустил голову. Мы молчали. Кузнечики в траве и лягушки в соседнем болоте уже прочли кришме.

Лейбеле поднялся. Он заиграл на дудочке и стал собирать овец.

— Нужно отвести стадо домой, — сказал он нам, — подождите меня, я скоро вернусь. Ночь мы проведем вместе. Ночью в имении царя Давида очень интересно. Есть на что поглядеть и что послушать.

Лейбеле погнал стадо домой. Мы смотрели ему вслед. Его русые волосы были единственным золотым пятном, блестевшим среди вечерних сумерек в имении царя Давида.

Только Лейбеле со своим стадом скрылся из виду, на райском небе показалась первая звезда.

Мы, то есть я и мой друг Писунчик, растянулись на зеленой траве. Мне было немного страшно. Понятное дело, вечер, незнакомое место. Но, когда я вспомнил голубые глаза Лейбеле и его золотые волосы, мне стало уютнее.

— Мы не будем спать ночью, — сказал Писунчик, — Лейбеле поводит нас по имению царя Давида.

— Снова призраки, — задрожал я, — зачем, Писунчик?

Мой друг усмехнулся:

— Спросит глупый «почему», отвечают «потому».

Райское небо было усыпано звездами. Они дрожали, будто их раскачивал ветер.

Мне показалось, что я слышу колыбельную, которую ветер поет звездам.

— Ты слышишь, Писунчик?

Писунчик лежал с закрытыми глазами. Он молчал.

Ангел Лейбеле-пастух вернулся. Из-за деревьев взошла луна. Лейбеле приложил палец к губам:

— Тсс… Пойдем на цыпочках. Никто, не дай Бог, не должен знать, что в имении царя Давида чужие.

Мы поднялись с травы и пошли за Лейбеле на цыпочках.

Мы шли по тропинкам, избегая торной дороги. Лейбеле сказал, что так разумнее. На дороге мы, не дай Бог, можем столкнуться с наложницей царя Давида или нам встретится евнух, который сделает нас с Писунчиком пажами.

При слове «паж» меня бросило в дрожь. Писунчик меня успокоил:

— Не бойся, Шмуэл-Аба, пусть только этот евнух к нам сунется. Мы ему глаза выцарапаем.

Лейбеле усмехнулся:

— Они не только сильнее нас, Писунчик. Если бы в раю был один евнух, еще куда ни шло, а то ведь их много.

Мы пошли дальше. При каждом шорохе мы останавливались. Боялись, вдруг нас, чего доброго, услышат. Была минута, когда мы решили, что нас преследуют и вот-вот высунется из кустов толстая рожа какого-нибудь евнуха. Он рассмеется во все горло своим жирным смехом:

— Вот я вас и словил, пацаны, хочете не хочете, будете пажами, а мне за это еще один золотой магендовид [58] на грудь.

Но ничего не случилось. Мы напрасно испугались. Лейбеле двинулся вперед. Мы за ним. Райская луна хранила нас.

Мы услышали тоскливый зов райской кукушки и сладкие трели райского соловья.

— Кукушка болтает с соловьем, — сказал Лейбеле, — каждый вечер об одном и том же. Удивляюсь, как им не наскучит.

— Ты понимаешь, о чем они болтают, Лейбеле? — спросил Писунчик.

— Конечно, понимаю, — ответил Лейбеле. — Кукушка говорит: «Ку-ку, как хороши владения царя Давида!» А соловей отвечает ей: «Хороши, до чего хороши, ой-ой-ой, до чего хороши!»

— Скажи мне еще, Лейбеле, — спросил я моего нового друга. — Почему царь Давид всегда ходит в короне? Он ее не снял даже когда целовался с Суламифью под райским дубом.

Лейбеле весело рассмеялся:

— Он не только днем не снимает корону, но и ночью спит с короной на голове. Он боится…

— Кого он боится, Лейбеле?

— Царя Саула, который до сих пор не находит себе места. Он бродит вокруг с упреками, дескать, Давид отобрал у него корону. Если вам обоим повезет увидеть и услышать все, что творится ночью в имении царя Давида, вы услышите, что говорит Саул и что отвечает Давид.

— Что же отвечает ему царь Давид? Говори, Лейбеле, рассказывай.

— Хочешь знать, что отвечает? Уж он-то ему отвечает, наш царь Давид. На все упреки отвечает он Саулу: «На Страшном Суде будешь жаловаться».

Мы пошли дальше. Я едва не наступил на божью коровку. Счастье, что Лейбеле меня вовремя оттащил. Божья коровка возблагодарила Бога за спасение и быстро убежала. Скрылась за кочкой.

Лейбеле остановился под высокой яблоней. Мы, то есть я и мой друг Писунчик, тоже остановились. Лейбеле прошептал:

— Вот видите, братцы. Это Древо познания. С этого дерева Ева сорвала яблоко, от которого вкусил Адам-дурак. Вы, конечно, знаете об этом из Пятикнижия?