Чтение онлайн

Мы стояли и глазели. Кажется, Древо познания такое же, как все деревья в раю, и все-таки оно немного другое. Это дерево было свидетелем изгнания Адама и Евы из рая.

Ветер зашелестел в ветвях Древа познания. Яблоки задрожали, но ни одно не упало.

Луна, которая все время сопровождала нас, посеребрила яблоки. Было так чудесно смотреть на них.

— Давайте спрячемся неподалеку за кустом, — прошептал Лейбеле, — и вы увидите кое-что интересное.

— А что? — спросили мы его. Но он ничего не ответил. Он указал пальцем на куст. Мы спрятались за этим кустом. И лежали тихо и ждали.

Сколько мы пролежали, я не помню. Может быть, час, может быть, меньше. Вдруг Лейбеле навострил уши. Мы услышали шаги.

— Тсс… — он приложил палец к губам, — тсс… идут.

— Кто? Кто, Лейбеле?

— Адам и Ева.

Мы увидели, как две фигуры подошли к Древу познания. Одна во фраке и цилиндре. Другая в кринолине и шляпке с длинным страусиным пером.

— Вот здесь, — показал господин в цилиндре, — вот здесь, вот здесь, на этом самом месте, Эва, дала ты мне отведать от яблока проклятого [59] .

Дама в кринолине вздохнула. Она прижала руку к сердцу. Я видел слезы в ее глазах.

— Да, это здесь, Адам. Змея проклятая меня уговорила.

— Из-за тебя лишились мы блаженства, Эва, лишились парадиза.

— Ах, как прекрасно жили мы в том парадизе, но, проклятая…

— Верно, верно, Эва, — Адам показал пальцем на свою жену, — ты, проклятая!

— Имела я в виду змею, Адам, а ты, ты кажешь пальцем на меня.

— И я имел в виду змею, о Эва, и… пальцем на тебя кажу.

Они начали браниться, называть друг друга последними словами. Ева вцепилась Адаму в волосы. Ей бы тоже не сладко пришлось, если бы не чудо. С Древа познания сорвалось яблоко, стукнуло Адама по цилиндру и упало в траву.

— Не тронь его, о Эва! — вскрикнул Адам. — Не тронь, тебя я заклинаю!

— Да что ты, Боже упаси! — Ева всплеснула руками. — Мне яблоко теперь и в горло не полезет!

Они уселись под деревом. Стали наперебой рассказывать друг другу о прекрасных днях до грехопадения. Ева уставилась перед собой:

— Ах, мой Адам, как хорошо нам было! Тех дней уж не вернешь.

— Мы были наги, счастливы, не ведали стыда, — вздохнул Адам.

— Быть может, сбросить нам, Адам, одежды и снова быть нагими, счастливыми, стыда не ведать?

Они вскочили и начали срывать с себя одежды. Звезды на небе стали цинично перемигиваться.

— Не в силах я, Адам. Моя одежда к телу приросла, — вздыхала Ева.

— Как и моя, — понурил голову Адам.

Некоторое время они стояли поникнув головами. Две растерянные фигуры в сиянии райской луны.

— Давай покаемся, — пробормотал Адам, — быть может, Он простит нас.

Они подняли лица к звездам. Господин в цилиндре и дама в кринолине. Они стали бить себя кулаками в грудь. Стали набожно шептать одними губами, молить о прощении, которое позволит им вернуться в рай.

Ветер, который все это время щекотал листья Древа познания, вдруг спрыгнул с дерева. Адам и Ева испугались, схватили ноги в руки и убежали.

В спешке Ева забыла свой ридикюль. Мы открыли его и нашли там зеркальце, пудреницу и любовную записку, заканчивающуюся словами «Любящий тебя Макс».

Мы решили подарить этот ридикюль сестре Писунчика Этл, невесте с розовыми крыльями. Он ей пригодится.

— Видели, братцы, — позвал нас Лейбеле, — видели, как они каялись? Каждую ночь приходят они на то место, где согрешили. Они прокрадываются в рай, перелезают через забор и при малейшем шорохе убегают, совсем как райские зайцы.

— Как же они пробираются сюда? Ангелы день и ночь сторожат ворота рая!

— Ангел всего лишь ангел, — объяснил Лейбеле. — И, кроме того, караул сменяют редко, раз в три года. Как только увидит изгнанная парочка, что ангел задремал, сразу же лезут через забор.

— Их так никогда и не простят? — спросил я.

— Пока нет. Поговаривают, что, когда придет Мессия, будет большая амнистия, а пока они крутятся у ворот рая.

Я прикрыл глаза и представил себе, как эта несчастная парочка крутится у ворот рая. У ворот стоят ангелы с кривыми мечами в руках, они размахивают мечами и наводят ужас на тех, кто без разрешения приближается к царству праведников под названием «Рай».

— Пусть их Бог пожалеет, — сказал я. — Если бы я был Мессией, я бы в ту же секунду явился и открыл им ворота рая.

— Если бы… — передразнил меня Писунчик, — если бы бабке четыре колеса, была бы она не бабка, а роллс-ройс…

Меня рассердило, что Писунчик насмехается надо мной. Но я его так любил, что тотчас простил.

Лейбеле-пастух сидел, подперев голову руками. Он, наверное, о чем-то думал.

В сиянии луны Лейбеле был необыкновенно красив. Мы с трепетом смотрели на этого маленького пастуха, который пасет овец в имении царя Давида.

Мы ждали, пока он не очнется от своей задумчивости. Тем временем я следил за игрой теней, которые Древо познания бросало на траву.

Тени все время приближались к пятну света, очерченному вокруг нас луной, хотели перейти его границу и пугались.

Одна смелая тень впрыгнула в круг света и тут же пропала, исчезла навсегда.

Мы услышали звук трубы. Лейбеле вскочил:

— Пошли, братцы, трубач созывает всех прекрасных дев, живущих в имении царя Давида, всех фей, живущих в лесах, всех русалок, живущих в реке. Они собираются ко дворцу царя Давида, царь сидит на балконе, играет на арфе, а они танцуют для него танец под названием «Спокойной ночи, царь Давид».

Мы поднялись. Лейбеле пошел вперед. Мы за ним. Вдруг Лейбеле остановился.

— А где луна?

Луна, которая все время сопутствовала нам, исчезла. Мы огляделись и увидели, что она запуталась в терновнике.

Ангел Лейбеле освободил ее. При этом он исколол себе все пальцы. Луна снова запорхала над нашими головами, и мы пошли дальше.

Мы остановились в ста шагах от дворца. Мы увидели царя Давида, сидевшего на балконе. Корона сияла на его голове. По правую руку от него сидела Вирсавия, полная дама в парике [60] . Она все время икала. По левую руку сидела Ависага, бледная, с глубоко запавшими мечтательными глазами. Ее косы блестели как две змеи.

Царь Давид играл на арфе. Лесные феи, одетые в зеленые платья из листьев, водили хоровод и пели:

Танец лесных фей был диким, порывистым. Царь Давид улыбался сладко и устало. Ависага сидела с вытаращенными глазами. Вирсавия боролась с зевотой.