Книга Рая. Удивительное жизнеописание Шмуэл-Абы Аберво
Шрифт:
Тут праотец Исаак не выдержал. Он вскочил со своего места и закричал:
— Что значит «не так уж он нам и нужен»? Он нам нужен, да, нужен, потому что без него… Как это он пишет им, что мы можем обойтись без Шорабора?
Царь Соломон хитро усмехнулся и успокоил взволнованного Исаака:
— Это только так говорится, вы же понимаете, реб Ицхок… Нельзя им показывать, что Шорабор для нас как зеница ока… А то они захотят, чтобы их озолотили, понимаете ли, — и хлопнув себя по лбу, вкрадчиво добавил: — Дипломатия, реб Ицхок, дипломатия. Надо понимать, понимаете ли.
Все праведники закивали головами. Они были согласны в том, что царь Соломон прав, что он мудрец из мудрецов, хоть весь рай перевороши, другого такого не найдешь.
— Я, понимаете ли, — продолжал царь Соломон, — написал письмо, спросил, сколько они хотят, и послал письмо с одной из моих почтовых голубок. Думаю, завтра-послезавтра мы получим ответ.
— Как это так, он написал, а нас не спросил? — поднялся шум. — Мы имеем право хотя бы знать, что написано в письме… Мы тоже немножко заинтересованы в этом деле.
Царь Соломон терпеть не мог, когда ему перечат. Он выпрямился во весь свой рост. Борода его пылала, глаза сверкали. Он рыкнул как лев:
— Сми-р-р-на! [87]
Праведники замерли, как солдаты перед своим командиром. Даже глазом моргнуть не смели. Пятнадцать минут стояли они так, пока царь Соломон не скомандовал:
— Во-о-оль-на! Разойдись! Как только получу ответ из православного рая, дам знать.
Он спустился с бимы. Проследовал сквозь толпу. Снаружи ждала золотая карета.
87
Сми-р-р-на! — Хотя еврейский рай больше похож на польское или буковинское местечко, но царь Соломон командует именно по-русски. Русский язык в Восточной Европе устойчиво воспринимался как язык начальства.
Когда царь Соломон уехал, начались прения. Одни утверждали, что все равно царь Соломон должен был посоветоваться с праведниками. Он, конечно, мудрец, но он один. Праведники не такие мудрецы, но их много.
— Он так всегда: что хочет, то и делает, мы для него пустое место.
— Фу, евреи, стыдно! Вы же о царе говорите, фу! — отвечал маленький праведничек с редкой бородкой.
Все расступились перед святыми праотцами. Они вышли из синагоги и отправились домой.
— Значит, завтра-послезавтра должен быть ответ, — сказал праотец Исаак.
— Могу тебя уверить, что ответ будет хороший, — успокоил его праотец Авраам…
— Твои слова да Богу бы в уши, папа, аминь! — вздохнул праотец Исаак, и праотцы пошли дальше.
XI.
Нас посылают в православный рай
Прошло несколько дней, а ответа все не было. Праведники очень нервничали. По ночам они читали псалмы, днем искали в небе почтовую голубку с ответом, но никакой голубки не было видно.
— Они над нами потешаются, — жаловался праотец Исаак, — горе моей старости, ой, до чего я дожил.
— Твой Исав, — подзуживал его Иаков, — твое отродье. Ведь знает, что папа места себе не находит из-за кусочка Шорабора, и ничего.
— Снова выступаешь против папы, — сверкнул глазами праотец Авраам, — забыл «чти отца своего», Янкев?
Вбежала запыхавшаяся праматерь Рахиль. Она все еще была красива и стройна. Из-под парика Рахили выбилось несколько непослушных прядей.
Едва увидев ее, Иаков стал совсем другим. Его глаза засияли. Он подошел к Рахили, погладил ее по голове и сказал:
— Что ты так бежишь, кисонька? Все отдам, лишь бы твое личико разгладилось, голубушка.
Праматерь Рахиль стала громко рассказывать, влюбленно глядя на Иакова:
— Встречаю на улице Эсфирь. Разодета как царица. Посреди недели — шелковое платье, золотые кольца на каждом пальце и нитка жемчуга на шее, чтоб так всем наряжаться. Делаю вид, что не замечаю ее, хочу мимо пройти. Терпеть не могу щеголих. А она останавливает меня и так мне и говорит: «Хочу вам сказать, что нам следует поститься [88] . Если хотим вернуть Шорабора, лучшее средство — пост».
88
…нам следует поститься. — Коллективный пост был широко распространенной практикой для того, чтобы предотвратить какое-либо нависшее над общиной бедствие: эпидемию, новый налог или дурной закон. Характерно, что предложение поститься исходит от Эсфири, которая сама трое суток постилась, прежде чем отважилась идти к царю Артаксерксу.
— Права, она права, — сказал праотец Авраам, — нужно объявить пост по всему раю.
Короче говоря, объявили пост и стали поститься. Допостились до того, что праведники уже еле держались на ногах, так ослабели. Но никакой почтовой голубки все еще было не видать.
В эти дни поста случилась неприятная вещь. Ангел Шимен-Бер, как обычно, напился. Он избил жену до полусмерти, таскал ее за волосы по всему раю и ревел своим пьяным голосом:
— На кой черт вам Шорабор, праведники? Вам корова нужна [89] , вот что вам нужно. Отдам ее за бутылку чистого спирта.
89
Вам корова нужна… — На идише «корова» — популярное ругательство, «дура».
Его пытались унять, пытались втолковать ему, что ангелица, которую он таскает за волосы, не корова, а его собственная жена, да к тому же на седьмом месяце. Но он был другого мнения и продолжал орать:
— Штоф, праведники, — и корова ваша!
Вызвали райскую полицию. Прилетели несколько ангелов в зеленых мундирах и с большим трудом скрутили Шимен-Бера. Они отвели его в райский участок, чтобы он там протрезвел.
Жену Шимен-Бера с трудом откачали и едва живую доставили домой.
— И ведь именно в это ужасное время надо было напиться, — ворчали праведники. — Этот Шимен-Бер ведет себя как мужицкий, а не как еврейский ангел.
Только на двенадцатый день разнеслась весть о том, что почтовая голубка вернулась. Она принесла весточку из православного рая, и эта весточка — у царя Соломона.
Все очень обрадовались, хоть никто и не знал, что в этой весточке. На улицах целовались со слезами на глазах.
В тот же день царь Соломон созвал сход и прочел перед всеми ответ:
«Достопочтенным и высокородным праведникам еврейского рая.
В ответ на ваше письмо сообщаем следующее: ваш Шорабор пересек границу без паспорта и визы. Согласно законам нашего рая, ему полагается за это шесть месяцев тюрьмы с ежедневной нормой кормежки — полфунта сена. Убытки, им причиненные, он обязан отработать.
Беременную ангелицу, принесенную им на рогах, мы готовы отослать к вам. Ангеленка же, рожденного ею на нашей территории, мы окрестим, и он останется у нас.
Как только Шорабор отбудет свой срок и отработает убытки, мы будем готовы отослать его обратно».