Чтение онлайн

Племя угров – сами они себя называли мадьярами, – на Русской земле было хорошо известно. Они были выходцами из Хазарии – когда-то давно жили под властью кагана, близ хазарской реки Итиль, но уже давно порвали с ними и переселились далеко на запад, к горам, которые с тех пор звались Угорскими. По пути с Итиля на Дунай угорские кочевые орды проходили мимо Киева, при Олеге Вещем или даже раньше, но и сейчас порой какие-то их роды кочевали со своими стадами и вежами то с запада на восток, то с востока на запад. Обитая в степях близ южных рек, на пути к Греческому морю, угры успели повоевать и с греками, и с франками, и с печенегами, и чуть не целый век были грозой в этой части мира, унаследовав славу, а порой и само имя гуннов и аваров. Многочисленная их конница налетала на земли франков, западных и восточных, предавала огню селения и монастыри. В последние десятилетия с ними много воевал Оттон и недавно разбил их, вынудив прекратить набеги. На русские земли угры не нападали, и было даже предание, что князь Олег какой-то зарок с ними положил. Зато они прибывали сюда торговать, приводили огромные табуны коней. Как у всех степняков, кони их были невелики ростом, довольно неказисты, но зато сильны, быстры, выносливы и неприхотливы. Почти каждое лето сотни этих коней пригонялись к Витичеву и оставались там на месяц-другой, в ожидании желающих выменять их на разные товары, льняные холсты, меха и серебро.

Вместе с гонцом от витичевского воеводы Тормара приехали трое угров – поклониться князю киевскому и попросить разрешения на торговлю. Святослав принял их в гриднице, куда набилось немало любопытных из его дружины и из города. Были здесь и Хельмо с Рихером, так кстати приглашенные сегодня на обед. Прибытие угров их встревожило: победа Оттона на реке Лех не уничтожила непримиримой вражды, и даже то, что унгарии, эти новые гунны, язычники и разбойники, продавали русам коней, было им неприятно.

– Знаешь ли ты, князь, откуда появилось племя унгариев? – спросил Рихер, услышав, кого им сейчас предстоит увидеть.

– Они же с Итиля откуда-то вроде? Под хазарами раньше жили.

– Да будет тебе ведомо: унгарии, также называемые аварами, происходят от гуннов, а гунны вышли из готов, которые называются так по имени вождя своего, Гота.

– Видали мы готов! – Святослав подмигнул Игмору и Хавлоту, в числе малой дружины из восьми человек разделивших с ним тот полный опасностей переход через хазарские земли и печенежские степи, когда в Киеве его сочли погибшим. – В Корсуньской стране видели мы их. Они же ныне христиане, как греки.

– В те времена, когда Гот еще не знал истинной веры, некие женщины в его войске были обвинены в колдовстве. Но их было очень много, и он не стал убивать их всех, а повелел изгнать. Те колдуньи убежали в ближайший лес, заблудились между озерами и болотами близ Меотийского моря и остались там жить.

– Бывал я и там, – кивнул Святослав, и по глазам его было видно, что мысли его унеслись в те пустынные края желто-серого песка, жесткой травы и мелких соленых озер.

– Иные из этих женщин носили детей, в том краю они их родили, и от них пошло племя унгариев. Возник целый народ, нравами грубый, необузданный и жестокий, жили они охотой и сами были как дикие звери. Однажды их воины преследовали оленя и по его следам перешли через Меотийские болота, и так нашли путь, на горе всем разумным народам, из своей пустынной страны. Когда же все они вышли, то люди, живущие там, увидели унгариев и приняли за злых духов – так они были ужасны всем видом и одеждой. Никто не оказывал им сопротивления, и в том краю унгарии устроили побоище, не пощадили никого, захватили огромную добычу и вернулись в свои селения. Но, найдя выход из своих болот, они больше не хотели там жить, стали выходить всем своим народом и переселяться в Паннонию. Карл Великий изгнал их за Дунай, но они причинили земле франков такое опустошение, что до сих пор иные города стоят разрушенные и пустые. Твоя светлость должен знать, что за народ, с которым ты имеешь дело. Они бы вечно причиняли смерть и разорение, если бы не доблестный наш господин Генрих, а за ним – господин Оттон, что разбили унгариев и своим оружием освободили почти всю Европу от их жестокости. Мы сами были свидетелями, – Рихер оглянулся на Хельмо, – как унгарии прислали послов к государю Оттону, якобы для подтверждения своей верности и дружбы, а на самом деле хотели разузнать, насколько сильно его войско и верны ему его люди. Государь Оттон богато одарил тех послов и отпустил, но всего через несколько дней узнал, что войско унгариев вторглось в большом числе в наши земли и начало войну. Подумай сам – не за этим ли пришли они к тебе и сейчас? Потерпев поражение от государя Оттона, они могут задумать поискать добычи в других краях…

В это время отроки вели угров, и Рихер замолчал. После его рассказа на гостей таращились с большим любопытством и некоторой опаской, как на зверей, способных укусить. Правда, на первый взгляд нельзя было сказать, что явились потомки колдуний, обычаями и обликом схожие с дикими зверями. Разве что прямые черные волосы гостей были заплетены в несколько кос, что в глазах русов указывало на избранный путь воина, живущего за гранью мира живых. По виду и одежде угры мало отличались от хазар, булгар и печенегов, но темные бородки у них были гуще, чем у прочих степняков. Кровь угорского племени впитала в себя понемногу от всех, с кем ему приходилось жить, дружить или враждовать: и хазар, и булгар, и ясов, и печенегов, а на новой родине, где они обитали уже несколько поколений – и славян. Благодаря этому угры почти все знали славянский язык, кто-то лучше, кто-то хуже, хотя искажали его на свой лад: не различали «он» и «она». Иные даже носили славянские имена, странно звучавшие при их смуглых, скуластых, порой узкоглазых лицах. В летнюю жару на них были простые белые кафтаны из плотного льна, широкие в плечах и узкие ниже пояса, что придавало мужскому стану и лихость, и легкость. По всем срезам кафтаны были обшиты тонкими полосками цветного шелка: прилично, но не слишком хвастливо. На узких ременных поясах с бронзовыми бляшками висели сумочки, украшенные большой пластиной с чеканным узором в виде ростков и ветвей – такие сумочки в Киеве звались угорскими. Слегка искривленные однолезвийные мечи пришлось сдать княжеским бережатым и оставить у входа в гридницу. Высокие узорные сапоги с загнутыми носками привлекали взоров больше всего – таких не шили ни русы, ни варяги, ни славяне.

Войдя и кланяясь, каждый из них прижал к сердцу сжатую в кулак правую руку.

– Да пошлют тебе боги сто лет счастливой жизни, княже! – сказал старший из гостей; его белый кафтан был украшен полосой узорного красного шелка шириной с ладонь, шедшей от левого плеча до колена, и верхняя часть сапожного голенища была обшита тем же шелком. – Я – Варьяш, это мои товарищи Драга и Деневер.

Варьяш, самый старший из прибывших, был мужчиной лет за тридцать, среднего роста, на вид вовсе не великан, худощавый и легкий, но в его сложении ощущалась сила и гибкая крепость. Волосы его были зачесаны назад и заплетены в две косы, оставляя открытым прямоугольный лоб. Лицо с неожиданно курносым носом казалось особенно темным рядом с белоснежным льном кафтана, но в чертах о примеси степной крови говорили только высокие скулы. Большие, открытого разреза темно-карие глаза полнились ярким огнем. Совсем не красивый, Варьяш тем не менее выглядел человеком сильным и достойным; на обветренном, как у всех степняков, лице уже появились морщины, но они казались знаками опыта, а не близкой старости. Одна тонкая продольная морщина через лоб, вверху, была волнистой, а нижняя прямой, и вместе они очень напоминали очертания лука, готового к стрельбе.

Когда он снял ушастую шапку на куньем меху, покрытую синим шелком, стали видны два старых шрама: один на лбу, сверху вниз, а второй на скуле под ним, похожий на его продолжение.

– Прислал нас Чонгор, наш дьюла [668] , чтобы отдать поклон твоей светлости и объявить, что мы пригнали три сотни прекрасных жеребцов и кобыл. Три десятка из них будут нашим даром твоей светлости, и мы передадим их твоим людям в нашем стане или здесь, как тебе будет угодно. Если твоя светлость сделает нам честь приехать и отобрать, мы сумеем достойно принять и почтить, как то прилично при нашей дружбе.

– Может, и приеду! – кивнул Святослав. – Хорошие кони мне пригодятся, благодарю. А у тебя откуда на лице отметины – где сражался?

– Эти отметины я получил на реке Лех, когда наши роды бились с войском Отто, – с достоинством ответил Варьяш.

Святослав при этом взглянул на Хельмо и Рихера, смотревших на угров со смесью торжества и враждебности. Варьяш проследил за взглядом князя, тоже увидел немцев и по платью угадал, что это за люди; его лицо ожесточилось, темные глаза сверкнули таким мрачным огнем, что те двое, хоть и были в безопасности, невольно содрогнулись. Не защищай их сам Святослав с дружиной, дай только возможность этому черному соколу Угорских гор – растерзает, как пташек.

– Сколько вас всего прибыло?

– Нас шестеро – владельцев табунов. – Варьяш снова перевел взгляд на князя. – И при нас тридцать человек, следящих за лошадьми. Я вижу здесь людей, – он еще раз метнул острый взгляд на немцев, будто стрелу, – способных наговорить тебе о нас много злого. Но твоя светлость помнит, что наши деды обменялись обетами дружбы с твоим дедом и ни разу не нарушили его. Верю, что и ты будешь справедлив к нам. Такой отважный и мудрый правитель, как твоя светлость, умеет выбирать друзей и понимать, когда к нему приходят с медом на языке и с черной злобой в сердце.

Рихер хотел что-то ответить, но Святослав прервал его движением руки:

– Полно, мне здесь битвы на реке Лех не надобно. Садитесь, угощайтесь, а за конями я людей пришлю.

Что бы ни думали о самих уграх, кони их были хороши и терять их Святослав не собирался. Угры еще раз смерили немцев враждебным взглядом, почтительно поклонились князю и пошли вслед за отроком, который повел их за стол. Места им предназначались не самые почетные – это ведь были не послы с грамотой, а всего лишь купцы. Хотя такие, как они, крепкие и привычные к оружию люди украсили бы любую дружину.

В то время как Святослав принимал угорских купцов в гриднице, в поварне, где еще раньше усадили гонцов от Тормара, шла не менее занятная беседа. Трое отроков из стоявшей в Витичеве части большой дружины сопровождали троих угров. От Витичева, лежавшего вниз по Днепру, было около двух пеших переходов, но на хороших конях можно было добраться за день. Из-за жары, чтобы не томить излишне людей и коней, ехали со второй половины ночи до полудня, самое жаркое время пережидали где-то в зарослях у Днепра, а вечером опять скакали, пока во тьме не пропадал путь. Таким образом добрались на второй день. Умывшись и отряхнувшись от пыли, гонцы сели за кашу и, конечно же, спросили подававших девок, что нового в Киеве слышно.