Чтение онлайн

– Ты откуда знаешь, глядь? – сипло от изумления пробормотал Игмор. – Ты ведьма?

Из троих беглых гридей старика в лодке и его дочь видел только Градимир, и он ни слова им не говорил про своих побратимов. Лебеди неоткуда было знать имя Добровоя и то, что он родной брат Игмора.

– Мой отец мудр и знает многое. И он говорит: если вы останетесь на месте, то утром будете убиты. Единственное спасение для вас – немедленно уходить вниз по реке. Я укажу вам путь и научу, как спастись. Только не медлите.

– Она ведьма! – сказал Красен; он держал перед собой меч, но не мог одолеть дрожи. – Мы с ней никуда не пойдем.

– Не глупите, – мягко сказала Лебедь, будто добрая мать упрямым детям, хотя все трое были старше ее на десять лет и больше. – Я помогу вам уйти невредимыми, а иначе не избежать вам скорой гибели. Верьте мне и следуйте за мной, если хотите жить.

В памяти Градимира что-то забрезжило – некая мысль и прояснила ему кое-что в недавнем прошлом, и напугала.

– Это была ты! На озере в Перунов день! Ты мне сказала, что Девята убит, ты дала мне лошадь!

В памяти вдруг прояснилось. Яснее, чем в ту ночь, Градимир увидел свою таинственную спасительницу – это самое лицо, светлую косу, эти глаза, блестящие под лунным лучом сквозь ветки. И голос – низкий и хрипловатый для женщины, но повелительный, напоенный силой.

– Ну вот! – Лебедь хохотнула, и от ее смеха в животе у каждого из мужчин прошла теплая дрожь. Она расправила руки; теперь концы длинного покрывала свисали с локтей и так напоминали лебединые крылья, что пробирала жуть. – Ты знаешь, что я желаю вам добра. Не бойтесь, следуйте моим советам, и я помогу вам. Садитесь в челнок.

– Где мой брат? – Игмор шагнул к ней.

– В Валгалле. Но если вы промедлите здесь, то увидитесь с ним слишком скоро. Ему вы уже ничем не поможете.

– Но тело…

– Похоронят его другие. Спешите!

Она говорила почти спокойно, но в этом голосе была такая неумолимая властность, что Красен и Градимир без дальнейших разговоров пошли выталкивать челнок из камыша. Услышанное от загадочной девы сразу ложилось на душу, как необоримая истина.

Челнок вывели на свободную воду. Пока мужчины устраивались и разбирали весла, Лебедь каким-то образом влзетела на нос и села на борт, как птица. На устойчивости челнока это никак не сказалось.

– Правьте вниз по реке, – велела она. – Мы пройдем Силверволл еще затемно, и я выведу вас на нужную дорогу.

– Куда? – заикнулся Красен.

– На путь славы и победы! – Лебедь засмеялась с торжеством. – Милость Всеотца и удача Святослава еще с вами!

Плыли всю ночь: трое мужчин налегали на весла, девушка сидела на носу, предупреждая, принять вправо или влево. Беглецы доверялись ей – а что было делать, они гребли под светом звезд, видя лишь искры отблесков на воде, а больше ничего. Светало, когда в клубах густого тумана показались какие-то ветки. Беглецы удивились: думалось, они на середине широкой реки, однако берег оказался очень близко.

– Сюда! – Лебедь показала на отмель за свободным от камыша проходом к воде. – Высаживайтесь, не бойтесь. Это остров, и на нем никого нет.

Лодку подвели к берегу. Лебедь соскочила с носа и первой ступила на сушу. Привязывая челнок к коряге, лежавшей наполовину в воде, Градимир огляделся: марево кругом, камыш у берега и дальше какие-то заросли, больше ничего не видно. От утреннего холода и влажного тумана пробирал озноб.

– Ступайте туда. – Лебедь показала куда-то в заросли. – Там вы найдете приют и отдохнете до вечера. Не вздумайте покидать это место без меня. Когда стемнеет, я вернусь и проведу вас мимо Силверволла. Уйдете без меня – попадете в руки к врагам.

Туман немного рассеялся, стала видна прогалина между деревьями и слабо набитая тропинка.

– Ты не пойдешь с нами? – с подозрением спросил Красен.

– Нет. Я должна вернуться к отцу, он ждет.

– Но как ты уберешься отсюда, если это остров? Хочешь забрать наш челнок? – Красен с недовольным видом положил руки на бока.

Ему вовсе не нравилась эта дева, он не доверял ей, но как-то так получалось, что они, трое зрелых, опытных мужчин, выполняли распоряжения тощей девки с лукавыми глазами, вдвое моложе любого из них.

– Не нужен мне ваш челнок! – Лебедь рассмеялась.

– Почему ты нам помогаешь? – Градимир шагнул к ней. – Я и отца твоего по имени не знаю.

– Может, мне приглянулся кто-то из вас? – Лебедь со значением взглянула на него своими чуть раскосыми смеющимися глазами.

– У меня жена в Киеве, – буркнул Градимир.

Лебедь расхохоталась и попятилась к реке. Она стояла на самой границе, на влажном песке, и речная вода почти касалась ее белых ног.

– Кто ты такая? – хмурясь, спросил Красен. – Как мы можем тебе верить, если даже не знаем, откуда ты свалилась?

Лебедь снова захохотала, и смех ее, отдаваясь в камышах, вызывал эхо, схожее с гомоном стаи чаек.

– Я расскажу вам, кто я. Кто умен, тот поймет.

И она произнесла нараспев, расправив руки, благодаря свисающему покрывалу похожие на птичьи крылья.

И пока Игмор с товарищами в изумлении вдумывался в этот чудный ответ, Лебедь снова захохотала – так, что эхо ударило по ушам и заставило зажмуриться. Когда же они открыли глаза, никакой девушки на берегу не было. Может, она скрылась в тумане, чтобы удалиться ей одной известной дорогой, а может… На этом мысль останавливалась; Игмор только сплюнул, махнул рукой и первым пошел по тропе прочь от воды.

Им пришлось пройти всего-то шагов десять, как перед ними очутилась избушка – низкая, под дерновой крышей. Покричали, вызывая хозяев – никто не отозвался. Красен первым спустился, потом показался вновь и взмахом руки позвал за собой.

Изба была пуста – никого живого. Но кого-то здесь ждали: стол был уставлен горшками и блюдами. Тут и каша, и соленая рыба, и копченое сало, и заяц в лапше, и печеная репа, и хлеб, и даже пиво в кринке. Жареный гусь. Еще раз оглядевшись, Игмор махнул рукой побратимам, чтобы садились. Лебедь ведь сказала, что их ждут, значит, все это для них. Изголодавшиеся за эти дни, трое беглецов набросилась на еду и пиво. Ели молча – было не до болтовни. Только когда Игмор в пятый раз наполнил глиняные кружки, Градимир сообразил: кринка давно должна была опустеть. Он окинул взглядом стол: и не подумаешь, что трое голодных мужчин уже наелись до отвала, все горшки и блюда по-прежнему полны… Но не стал ничего говорить: и без того забот хватало.