Чтение онлайн

– Конечно, я не могла такое сказать. Если она умерла, как же она может приехать? Возьми. – Сванхейд вернула ей хазарскую чашу с пестрой росписью, заботливо хранимую добычу из давнего похода на сарацин. – Кажется, у меня опять жар поднимается. Голова такая легкая… Сама не знаю, что несу.

Малфа помогла ей улечься и поправила одеяло. Было неуютно: она убеждала себя, что ослышалась, но в то же время была уверена – Сванхейд сказала именно то, что она услышала. Сказала и тут же сама забыла. Так бывает, когда устами человека говорит кто-то другой… И когда некто другой начинает говорить через человека, хорошего это не сулит.

Малфа забрала ребенка, чтобы не мешал Сванхейд, и та уснула. Проснулась довольно бодрой, и жар было ушел, но когда начало темнеть, вернулся. Сванхейд была слаба, но тем не менее на нее накатило лихорадочное оживление. Ей хотелось поговорить. Малфе нужно было заглянуть в поварню, но она не решалась отойти. Подумала: Дедич прав, надо послать в Ладогу, чтобы приехала Астрид – внучка Олава и его первой жены, или какая-нибудь из ее дочерей. Если не сменить Малфу, то хоть помочь, она одна не управится с таким огромным хозяйством и его старой госпожой, имея на руках в придачу двоих собственных малых детей.

– Уж скорее бы она приехала! – говорила между тем Сванхейд; голос ее был слаб, но глаза блестели и вид был настолько оживленный, насколько возможно для больной. – Я так ее жду.

– Кто? Астрид? – откликнулась Малфа, еще в своих мыслях.

Разве она упоминала об этом вслух?

– Да нет. Снефрид, – ответила Сванхейд, и у Малфы оборвалось сердце: Сванхейд опять впала в полубред. – Мы вместе пойдем… как в тот раз… Я тебе рассказывала, как она приезжала, когда должен был родиться Ингвар? Мы тогда уничтожили подклад, и когда я понесла, я знала, что это будет сын, и хотела, чтобы Снефрид была его вирд-коной. Кого еще можно было позвать – здесь больше и нет таких знающих женщин. Только она могла поймать и удержать его нить. Жаль, не найти было кого-то помоложе… Она умерла, и после того Ингвар тоже умер. Так бывает, поэтому свою вирд-кону хранят в тайне, чтобы никто не мог навредить… Но первым был Эйрик – он умер первым, за ним Снефрид, и тогда уж Ингвар не мог уцелеть. Они все трое были связаны одной нитью у Источника…

– Госпожа, помолчи, прошу тебя! – взмолилась Малфа, напуганная бессвязностью этой речи. – Ты слишком утомляешься! Постарайся лучше заснуть!

Сванхейд всю жизнь свою, даже в старости, славилась ясным умом и красотой речи; теперь же она несла нечто невразумительное, и Малфу пробирала дрожь. Если уж Сванхейд утратила ясность рассудка – скоро небо свалится на землю!

Может, послать за Дедичем? Едва ли он поможет – он намного моложе Сванхейд и не может ее заговаривать, но его присутствие успокоило бы Малфу.

– Я вовсе не хочу спать, – возразила Сванхейд. – Хорошо себя чувствую, даже бодро. – Говоря это, она слегка задыхалась. – Хочу ее дождаться… А в тот раз, когда она сделала Ингвара конунгом, я ее не видела. Хельги Хитрый прислал из Киева своего внука, Олега-младшего, ему было лет тринадцать или четырнадцать, а Ингвару только три или четыре. Хельги Хитрый хотел взамен получить наследника Олава – такой был у них давний уговор. Но в ту пору его наследником считался Несвет, сын от Тихомилы. Они жили далеко на востоке, уже почти на Мерянской реке. Мы послали Свенельда собирать дань и велели привезти сюда Несвета, чтобы отослать в Киев. Свенельд хотел его забрать, но Тихомила не дала. Она гадала, как ее научила мать, и узнала, что Несвет погибнет в Киеве, если поедет туда. И отказалась. Сказала, что он нужен ей живым, пусть он и не будет князем. Когда Свенельд был в Силверволле, он спросил у Снефрид, будет ли князем Ингвар. Она пряла пряжу норн и сказала: да, он погибнет в Киеве тоже, но оставит потомство… со временем оно станет большим, очень большим! Но он был еще так мал… как зернышко… он медленно рос, да и не был рослым никогда. Это мне пришлось решать, изберет он долю долгую и бесславную, или славу и скорую смерть. Но я знала, что выбрал бы он, если только я родила его настоящим мужчиной и достойным потомком своих предков. Его предки живут здесь очень давно… Здесь, в Хольмгарде – уже лет сто, а еще до того лет сто они жили в Ладоге. Альвхильд мне рассказывала… моя свекровь, она была сама из Ладоги… Когда я только приехала, я еще ее застала на несколько лет. Она рассказывала – когда она сама была девочкой, в Ладоге стоял рунный камень с надписью: «Хельги сделал этот камень в память о Хререке, своем брате». А может, отце, это она не помнила. Это было так давно – я спрашивала Эйлива, он уже никакого такого камня у себя не знал. Альвхильд даже знала песнь в честь этого Хререка.

Сванхейд замолчала и закрыла глаза. Малфа ощутила облегчение – ее мучила эта разговорчивость Сванхейд, подрывавшая силы старой женщины.

– Отдохни, госпожа, – попросила она. – Может, уснешь? Дать тебе отвар?

Но оказалось, что Сванхейд вовсе не собиралась засыпать.

– Погоди, я вспомню! – Она, кажется, не слышала слов Малфы. – Я твердо заучила этот стих и всех сыновей научила ему, когда они подросли. Я же помню его. Хререк резал волны… Нет, вот как было:

– Альвхильд не знала, кто был этот Хререк и в родстве он с Олавом или нет. Говорили, что он первым из конунгов занял Альдейгью, когда там и занимать-то еще было нечего, так, несколько дворов переселенцев с Готланда… Может, он и сам был оттуда… Но и про других говорили, что они первыми правили в Альдейгье…

Хвалебную песнь, творение неведомого и давно покойного скальда, Сванхейд произнесла на родном ей северном языке и дальше перешла на него.

– Госпожа, отдохни! – Малфа сжала ее руку. – К чему так много говорить, ты утомишься.

– Я хочу, чтобы ты запомнила эту песнь… И Колоску расскажи, ему тоже нужно знать. Придет время – и все здесь будет принадлежать ему, потом его детям… пусть они знают…

– Хорошо, хорошо! – Малфа погладила ее по руке. – Я ему расскажу. Как ты сказала – «Хререк резал волны…»

– Хререк резал волком…

Сванхейд замолчала. Малфа понадеялась, что теперь-то госпожа наконец уснет, но та снова открыла глаза.

– Малфа…

– Да, я здесь! – Малфа наклонилась к ней.

– Она еще не приехала?

– Кто? – спросила Малфа и снова подумала, что надо завтра же послать за Астрид.

– Снефрид. Пойди узнай.

– Ты ждешь ее сегодня? – растерянно переспросила Малфа.

Не хотелось отказывать, но и идти проверять, не приехала ли давно умершая женщина из далекой страны, было бы глупо.

– Жду… очень скоро… Она должна привезти мне… кое-что важное. И тогда мы с ней пойдем… пойдем к Фрейе. По ее следам. Я собирала ее следы, когда ехала сюда, и они приведут меня обратно. Но у нее – самый важный. Сквозь него можно увидеть Асгард. Без него я не найду дороги. Я собирала их… на островах. Когда волна выбрасывает кучи водорослей, в них запутываются слезы Фрейи. Или просто на песке, но те самые мелкие…

Сванхейд закрыла глаза и сглотнула, переводя дух. Малфа подумала: вид у нее такой изможденный, как будто вся усталость долгой жизни, прежде скрытая внутри благодаря самообладанию, сейчас проступила на поверхность. Думала снова предложить отвара – горшочек хранился теплым, завернутый в кусок овчины, – как вдруг Сванхейд снова заговорила:

– Когда Фрейя пришлет ее за мной, это будет означать, что я закончила свои дела. Я старалась… умножить род, и не моя вина, если от него останется только этот мальчик… Колосок. Может, это ты виновата – ты сумела притянуть к нему всю удачу… от всех… Но я довела нить до него…

– Да, да, само собой… – бормотала Малфа. – Не беспокойся.

Она взглянула на Иту, сидевшую с пряжей на большом ларе. Может, все-таки послать ее за Дедичем? Но по Волхову уже никто не поплывет, надо будет ехать через мост, а это немалый крюк… Нет, сегодня за ним уже не послать, слишком поздно. Придется, как видно, одной сидеть целую ночь – в таком состоянии она не могла оставить Сванхейд на служанок, даже если та заснет. Напрасно она не послушалась Дедича и сразу, как Сванхейд слегла, не послала к Астрид в Ладогу. Сванхейд всегда была крепкой женщиной, все привыкли, что она одолевает напасти и нездоровье, но старость подточит любую силу.