Чтение онлайн

– Не стоит говорить об этом! – в смущении и тревоге отбивалась Правена. – Еще нет полугода, как я вдова, и я вовсе не собиралась снова замуж… Я хотела уйти на тот свет вместе с Улебом, его родичи мне не позволили.

– Ну раз уж ты не умерла, то нужно жить! – назидательно ответила Дагни. – Живой женщине нужен живой муж, а не мертвый.

– Мы должны сперва уладить… пока мой муж не отомщен, я не смогу принять ничье сватовство! – Правена ухватилась за эту мысль.

– Йора, тугэ лиже. – Дагни не стала настаивать. – Хорошо, пусть так.

Они улеглись спать, но Правена не могла заснуть, растревоженная. Чего она точно не собиралась делать, так это выходить за кого-то здесь, в Озерном Доме. Будущее ей рисовалось довольно смутно: если Бер сочтет, что продолжать преследование Игмора с Красеном невозможно, они вместе вернутся в Хольмгард, а потом она поедет с Алданом в Выбуты – к Уте и ребенку.

Правена вообразила, как возвращается домой и рассказывает Уте с Предславой про это сватовство. «Напрасно ты отказалась! – скажет ей деловитая Предслава. – Могла бы войти в семью конунга, и для ребенка это было бы хорошо». «Но я не хочу, чтобы он рос в такой дали от… от всего», – мысленно возразила ей Правена. «И там тоже живут русы, ведь ты нашла довольно людей, понимающих наш язык, да? – ответила ей воображаемая Предслава. – Отец Анунда, Эйрик, родился в Свеаланде и даже получил там владения, но переселился в Мерямаа, чтобы быть поближе к дорогим мехам, к серебру и прочему богатству. У него ведь хороший дом, там ни в чем нет недостатка. И даже если Святослав задумает какое-то зло на твоего ребенка, туда он не доберется». Это, пожалуй, верно, мысленно согласилась Правена.

И вдруг обнаружила, что вместо Предславы перед ней стоит Сванхейд – невысокая худощавая старушка, одетая в белое. Правена только сейчас заметила и поразилась, какая та маленькая – раньше уверенные, величавые повадки Сванхейд, почет, которым она была окружена, не позволяли заметить, как уменьшила ее старость.

«Ты здесь? – удивилась Правена, которой все еще казалось, что она в Выбутах. – Почему ты здесь, госпожа?»

Сванхейд не отвечала. Правена вдруг очнулась, но не сразу поняла, где находится. Темное помещение, только в открытом очаге тлеют головни…

Она в Озерном Доме, на Мерон-озере, а вовсе не в Выбутах. Они ей приснились – Предслава, Сванхейд… Предслава – родная внучка Сванхейд, самая старшая. Поэтому, должно быть, они привиделись ей вдвоем…

Уже наяву Правена обдумала разговор из сна. Войдешь в семью конунга… у него хороший дом… Святослав сюда не доберется… Она привыкла думать, что Мстислав Свенельдич защитит ее сына, но теперь осознала: Улеба ведь влияние названного отца не защитило. Когда его враг – сам князь, чем дальше от него, тем безопаснее. Если, допустим, она согласилась бы переселиться в Мерямаа с ребенком, Святослав авось и вовсе забыл бы о его существовании.

Но не выходить же ей за Илая! Он, может, и неплохой человек, но его некоторое внешнее сходство с Улебом – рыжие, более яркие волосы, веснушки на скуластом лице с глубокими глазами, – только усиливало ее боль от того, что он не Улеб! Все в ней противилось мысли заменить покойного мужа кем-то другим. Даже когда пройдет десять или двадцать лет!

Назавтра Правена с легкой тревогой ожидала, не заведет ли Дагни с ней опять разговор об Илае, а на него самого старалась не смотреть – хотя по нему было вовсе не видно, чтобы он думал о женитьбе, тем более на Правене. Никто больше не давал ей повода об этом вспомнить, и она успокоилась, но еще через день Дагни сообщила: Анунд приглашает Правену к себе в избу. Мол, хочет кое-что показать.

Ее тревога снова ожила. «Конунг будет очень рад», – сказала Дагни в тот вечер…

В жилую избу Анунда, унаследованную им от прежних владык этого места, Правена попала впервые. Огляделась, но Илая тут не было и вообще никого, кроме Анунда. Изба оказалась довольно просторной, рассчитанной на большую мерянскую семью, где три поколения живут все вместе, со всеми женами и детьми. Лежанка была варяжского образца; занавесь тяжелого шелка, сдвинутая в сторону, позволяла увидеть одеяло из соболя и резьбу столбов в виде переплетенных зверей, похожих и на волков, и на драконов. Две стены были скрыты под ткаными коврами, тоже варяжского вида, с изображением торжественных шествий богов и людей, коней и колесниц, но нити, когда-то выкрашенные в буровато-красный, золотисто-желтый и серовато-зеленый, уже заметно выцвели. «Это ткала наша мать», – сказала Дагни. На полках выстроились кувшины и блюда, хазарской и греческой работы, расписанные птицами, рыбами, цветами, медные, бронзовые и серебряные чаши и кувшины.

Когда две женщины вошли, Анунд взглянул на Правену так многозначительно, что она сразу поняла: это приглашение как-то касается того разговора… И тут же вспыхнула и совсем безумная мысль: а не хочет ли Анунд сам к ней посвататься? Ну, как посвататься? Законной и полноправной королевой он едва ли сможет ее сделать… Но он, хоть и вдов, но не дряхл, вполне бодр для своих лет, и никакой наложницы у него вроде бы в доме не имеется…

– Входи, милая, – сказал Анунд. – Я позвал тебя, потому что подумал, тебе стоит увидеть кое-что важное. Ручаюсь, такого ты не видела никогда в жизни. Ничего такого ни в каком другом месте просто нет!

Тревога Правены сменилась любопытством. К тому же ее несколько успокаивало то, что Дагни не собиралась уходить.

– Подойди сюда!

Анунд прошел к большому ларю из крепких, толстых дубовых досок, окованному медными полосами, и поманил ее за собой.

Пока Правена подходила, он вынул из мешочка на поясе большой железный ключ-стержень и вставил в замок. Потом поднял крышку, вынул несколько сложенных плащей и еще каких-то дорогих одежд, красных и синих, потом несколько больших чаш, завернутых в полотно. И наконец, извлек почти с самого дна какой-то продолговатый, явно увесистый сверток в локоть длиной и осторожно положил на стол. Кивнул Правене, приглашая внимательно смотреть, и стал разворачивать. Потом разом сдернул полотно, и Правена ахнула: под покровом что-то ярко блеснуло. Там оказался ларец резной кости, с отделкой узорной бронзы, с красноватыми медными гвоздями.

– Здесь таится величайшее сокровище Северных Стран! – Анунд подмигнул ей, явно довольный ее удивлением. – То есть еще со времен моего отца оно принадлежит Мерямаа, но происходит оттуда. Когда-то сей ларец хранился в святилище Фрейра. Ты же знаешь, кто такой Ингве-Фрейр?

– Да, знаю. Мой отец его почитал. У славян есть бог Ярила, они похожи.

– А теперь смотри.

Анунд показал ей свою руку – Правена не поняла почему – и снял с мизинца золотое кольцо в виде цветка с алым самоцветом в сердцевинке и четырьмя лепестками-шариками. Потом вставил золотой цветок в отверстие на стенке ларца и осторожно нажал, всем видом призывая к вниманию. Правена различила тихий щелчок. Анунд надел кольцо обратно на мизинец, еще раз кивнул ей и осторожно поднял крышку.

Следуя знаку, Правена заглянула в ларец. Все эти многозначительные действия взволновали ее, сердце забилось.

И было для чего. В ларце лежал рог длиной чуть менее двух ладоней, целиком сделанный из золота и сияющий, как светлое пламя. Правена отпрянула – подумалось, что в ларце заключена часть молнии, недаром же Анунд помянул небесного бога. Нижний конец был целым – значит, это рог для питья. Сверху донизу его обвивали цепочки чеканных фигурок – мужчины в узких штанах, женщины с крупными бусами на груди, вепри, кони, волки, огромные птицы…

– Что это?

– Это Рог Фрейра! – с гордостью ответил Анунд. – Наше родовое сокровище. С тех пор как сам Фрейр правил в Свеаланде, этот рог хранился в одном святилище, но оттуда его похитили викинги знаменитого вождя – Стюра Одноглазого. Мой отец еще совсем молодым разбил его на море, и несколько лет это сокровище считалось пропавшим – никто не знал, где оно и у кого, даже думали, что Стюр успел бросить его в море перед тем, как погиб, и теперь из него пьют Эгир и Ранн [788] . А потом оно оказалось у одной женщины, Снефрид Серебряный Взор. Это была мать Хедина из Силверволла. Она привезла его сюда и передала моему отцу как приданое нашей матери, Арнэйд. С тех пор он хранится здесь, и трижды в год мы возливаем мед из него на камень Фрейра. Благословение Фрейра всегда пребудет с теми, кто владеет этим рогом.