Чтение онлайн

Бывают такие люди, у них странно смешаны плутовство и благородство…

*****

–  Здрассте, Раиса Васильевна… здрассте, моя дорогая!
– подлетел барин Бодяга к Рысачихиной ручке.
– Надеюсь, что вы не в обиде, что я, знаете, так неожиданно… хе… хе… хе… я, знаете, у вас вчера… голову потерял… то есть, понимаете, шапку!.. Уе… хе… ха… ха!..

Никита Мироныч и Палашка опять уставились по своим местам с пересиленными улыбками на вытянутых лицах, а Рысачиха с таинственным видом поглядывала на барина и тоже улыбалась одними уголками глаз.

–  Верный друг… верный друг, - кокетливо она отнимала руку, в которую словно влип барин Бодяга, - садитесь… садитесь… я уже распорядилась… Мироныч, чтобы сейчас лошади были готовы!

Никита Мироныч поклонился барыне и не двинулся с места, поглядывая на Бодягу, которому рассказал уже по дороге, что барыня собирается ехать, на что Бодяга разгрохотался, обещавши старосте все дело это как нельзя лучше уладить…

–  Постойте, Раиса Васильевна… постойте, это ж невежливо, к вам, знаете, гость… старинный ваш слуга и поклонник красоты, а вы… куда вы спешите?..

–  То есть как куда?
– обомлела Рысачиха.
– Ты же сам вчера, Бодяжка, говорил, что непременно, непременно надобно ехать… что так оставить нельзя!

–  Говорил… говорил, Раиса Васильевна, - залился Бодяга, - но сегодня… уже не скажу… не потому, чтобы что… а так: небла-го-разу-мно!

–  А я так обрадовалась, Мироныч, что верный человек нашелся, -обратилась барыня к старосте, - а он… я тебя, Бодяжка, не понимаю!

–  Сейчас все поймете! Все поймете, Раиса Васильевна!

–  Ну?

–  Да не нукайте, а то не поедет, - захахакал Бодяга, - первым долгом позвольте спросить… по порядку: отпускали вы своих мужиков по святым местам, знаете, вроде как богу молиться?..

Рысачиха сломала тонкую бровь и недружелюбно оглядела Бодягу:

–  Ты это к чему?..

–  Да все к тому же, Раиса Васильевна… к тому же… кто это вам посоветовал только… я бы сказал: человек не ума!

–  Вот у меня советчик стоит!
– кивнула испуганно Рысачиха на Никиту Мироныча, который затеребил сразу шапку, собираясь оправдываться перед барыней, но та замахала руками и топнула ножкой.
– Молчи уж, молчи, за умного скорее сойдешь!

–  Молчу, - вздохнул Никита Мироныч.

–  Вот и молчи… Бодяжка, говори скорей, сердце мое чует, что не с добром приехал!

–  Что вы, что вы, Раиса Васильевна, - поднял руки Бодяга и раскатился смешком, - что вы?.. Все, все слава богу! Вы в полном здравии, а что касается, - кивнул он на сургучи, - так эка, подумаешь… испугали! Черт с ними совсем, пускай висят: не рябина… дрозды не оборвут!.. Пускай, пускай… что вы от этого, такая богачиха, обеднеете, что ли?.. Пожалуйте ручку!

Бодяга нагнулся к Рысачихиной ручке, но барыня неожиданно вскочила и отвесила ему оплеуху.

–  Мироныч… выпороть Бодягу… сейчас же!
– затопала барыня ножками, Никита Мироныч собрал гармошку на лбу и уставился на барыню, вытянув руки, Палашка побледнела до корня волос и схватилась за щеку, а Бодяга достал из кармашка красный платок, вытер лысинку и с серьезным видом показал Рысачихе на кресло:

–  Садитесь, прошу!

Рысачиха, должно быть, столь удивилась необычному виду Бодяги, что сразу остыла и устало опустилась на прежнее место:

–  Ах, какая я несчастная… несчастная женщина!
– и закрылась платочком.

–  Божественная ручка… ха… ха… инда в испарину бросило… ха… ха… ха… ха..!
– залился снова Бодяга, и Рысачиха выглянула из-за платка повеселевшими глазами.
– Полноте, Раиса Васильевна… не хотел вас только пугать, а вижу… придется, потому что насмерть самого меня перевернули!

–  Говори, Бодяжка… а то, ей-богу, отдеру на конюшне!
– гневно опять вскрикнула Рысачиха.

–  Сейчас… Раиса Васильевна… ох, господи, сердце под ложечку закатилось… сейчас, надо вам с самого начала сказать, что я у вас тут вчера здорово повоевал… я, знаете, не храбрый человек, не герой, нечего грехи таить, человек я даже трусливый, но вчера не утерпел! Не вытерпел, знаете! Встретил этого… имени даже в вашем присутствии не буду его поганого произносить!.. Соткнулся, знаете, с глазу на глаз и кричу: "Вон… вон!.." Кричу ему не своим, знаете, голосом: "Вон из благородного дома!.." А он… знаете… сюда вот за фалдочку… да и вы…ни…ма…ет! Что вынима…ет! Пистолет! Вот такой!

Рысачиха махнула недоверчиво ручкой, заглядывая на себя в зеркало, Никита Мироныч носом в шапку уткнулся, чтобы не прыснуть, а Палашка, благо никто на нее не глядит, схоронилась за кресло и наскоро затирала подолом облуженный пол.

–  Что, не верите, Раиса Васильевна! Ну, не верите, конечно, как там хотите, только, понимаете сами, пистолета я не перенес и даже без шапки, как я уже вам говорил, скорее дралка… выбежал; знаете, новое горе: кучера нет! Я туда, сюда - провалился! Думал, думал, что тут мне делать?.. И, знаете… странником на своих на двоих куда глаза поглядели!

–  Такого кучера… я бы выпорола собственноручно!
– не удержалась Рысачиха.

–  Полноте, Раиса Васильевна, что это за житье: порка да кнутье! К тому же вот сейчас сами увидите, как этот кучер мне пригодился. Выпори я его, как вы говорите, и может… все дело было бы по-другому! Вот-с, - обмахнулся Бодяга платочком, - изволите видеть, а тут, понимаете, метель… ветер, знаете, свищет… прямо погибель! Шел я, шел, гляжу, слава те господи, посредь самого поля возок! И мерин мой… и Иван: спят, и горюшка мало! Я, конечно, тут уже не утерпел… дал одну дулю и залез к нему в шубу!

–  Ффи!
– плюнула Рысачиха.
– От этих шуб пахнет ужасно!

–  Ужасно… ужасно, Раиса Васильевна… но вы не поверите, с каким удовольствием я залез в эту овчину… залез, знаете, и сразу в тепле согрелся и, понимаете, должно быть, заснул! Ну, вот тут, - Бодяга вытерся платочком и поглядел на Рысачиху, - Палашка… принеси полотенце, - кивнул барин девке, - Никита Мироныч, приготовь графин!

–  Да ты что со мной, в дуры играешь?
– вскрикнула Рысачиха и затопала ножкой, отчего ни Палашка, ни Никита Мироныч даже не сдвинулись с места.
– Ой, Бодяга, и в самом деле ты жу…жулик! К чему ты все это городишь?..

–  Сейчас… сейчас, Раиса Васильевна! Имейте же хоть маленько терпенья… Выпороть вы меня всегда успеете, тем более что это мне даже будет приятно! Ей-богу, как перед богом вам говорю: по-всячески били, ну, а пороть еще не пороли!

–  У кого нету мозга, матушка барыня, тому в пользу и розга!
– вставил Никита Мироныч, не взглянувши на Бодягу.

–  Ну, так и вот, - моргнул Бодяга на старосту, - вот, Раиса Васильевна, лежу это я у Христа за пазухой и думаю себе: сейчас приеду домой, рыжичков, грибков-подосеночков, барашка да поросеночка, и будет оченно славно… Вдруг! Вдруг, знаете… так издалека вроде сначала, а потом, понимаете, ближе, ближе, вроде как слепые поют, - что, думаю, такое: