Чтение онлайн

— Мне кажется... Нет, я уверена, что наш дорогой друг не подведёт нас! Ведь правда, вы же не подведёте меня, Антон Павлович?

Она смотрела прямо в его лучистые серые глаза, спрятанные за стёклами пенсне, и мне ясно было видно, что от былого сопротивления не останется и следа.

Когда такая красивая женщина просит тебя о чем-то, то отказаться невозможно.

Тем более в просьбе нет ничего предосудительного. Да и просит тебя не какая-то мещанка, а член Правящего Дома.

Я даже заревновал немного. Ну а Чехов выбросил белый флаг и согласился быть и участвовать. У меня создалось впечатление, что он был готов на всё, чтобы не попросила бы его моя супруга.

Ведь со мной он мог пойти на конфронтацию, ну а с такой изумительно прекрасной женщиной не повоюешь.

У сидящих за столом тут же возникло множество вопросов на эту тему. Какие газеты, какой журнал? Конечно, дам больше всего интересовало именно второе.

Антон Павлович стушевался от такого количества вопросов, и я подхватил падающее «знамя», начав кратко объяснять свою задумку и цели, что хотелось бы достигнуть.

И всё же я очень устал.

Бессонные ночи, что провёл за написанием гремуара, ночные ритуалы, да и последствия экспериментов тоже не добавляли мне бодрости. Голова была тяжёлая, и источник магии по временам выдавал болезненные импульсы. Всё-таки перенапрягся я знатно.

Но чувство надвигающихся проблем не оставляло меня и постоянно подстёгивало спешить и укреплять свои позиции...

После окончания завтрака, который был очень насыщен разговорами и общением, попрощался с Чеховым, и когда жал ему руку, чуть подлечил его лёгкие. Последствия принятия спиртного убирать не стал. Пусть у него будет чуть размытая картина о происшедшем.

Объявил адъютантам, что сегодня все дела отменяются, и они могут идти куда угодно вместе с теми бумагами, что с утра пораньше притащили мне на рассмотрение.

Возвратившись в столовую, застал там Георгия, что общался с дамами , извинившись перед ними за кражу собеседника, чуть приобняв племянника за плечи, отвел его к стульям, что стояли вдоль стен, и, усадив его, сел рядом.

От такого «панибратства» мой родственничек несколько опешил, но чего-то негативного в его чувствах не возникло.

— Джорджи, послушай меня внимательно, — проговорил я серьёзным тоном. — Меня беспокоит твоё поведение по отношению к Марии Петровне. Не перебивай! — негромко шикнул на него, когда тот попробовал мне что-то сказать. — Всё, что связано с тобой , связано и с нашей страной, с нашей державой. Я знаю, что это тебе повторяли всю твою жизнь, но именно сейчас ты на перепутье! Понимаешь?!

Конечно, двадцатилетний юноша, что являлся вторым сыном Императора Всероссийского, этого не понимал.

Его мучила жажда жизни и жажда свободы! Он хотел чего угодно, но только не думать о политике. А сейчас все желания его сместились в сторону молодой княжны Трубецкой.

Но воспитания и образования хватает, чтобы понять: их отношения являются мезальянсом.

И сейчас, сидя передо мной на стуле, он злился на меня, хотя и принимал мою правду.

— Я тебя понимаю, дядя. И не строю воздушных замков... Но что мне делать? — В его словах было столько эмоций, что я почти почувствовал их жар на своей ауре.

«О, дорогой и наивный племянник, ты будешь очень удивлён, если узнаешь мои планы на тебя» — промелькнула у меня довольная мысль.

— Первое: не отчаивайся и не впадай в крайности, - уверенно проговорил я, смотря в глаза Джорджи. — Второе: с твоей болезнью всё не так и плохо, и сейчас идут испытания одного лекарства, Чехов, Антон Палыч, в курсе и сказал, что надежда есть, — решил и в этом обнадёжить его. — Но главное, у меня есть мысли, как можно помочь твоей сердечной муке. Самое важное, это Александра Александровича убедить, что мой замысел принесёт пользу Империи.

Мы ещё немного пообщались и, уточнив планы друг друга, разошлись по своим покоям.

Меня уже буквально начинало пошатывать, когда я добрался до своей спальни. Сбросил прямо на пороге туфли, мундир, пока расстёгивал крючки, кажется, что-то порвал , стянул через голову сорочку и, упав на кровать, стянул с себя брюки.

Сон пришёл ко мне мгновенно. Вот я барахтаюсь на кровати, стягивая с себя форменные брюки, и раз - сижу на крыльце своего дома, в котором жила моя семья до того злополучного дня…

Мне раньше часто снился этот сон.

Я сидел на деревянной ступеньке крыльца, что примыкало к нашему дому. Тогда было жаркое и пыльное лето.

В самом доме было свежо и прохладно, весь потолок был увешан пучками душистых трав и мешочками с разными смесями сухих ингредиентов, а я только что проснулся и, откинув своё лоскутное одеяло, вылез из своей кроватки. И прошлёпав голыми пятками по дощатому полу, распахнул входную тяжёлую дверь на крыльцо, сел на ступеньки ждать маму.

Уже тогда, в самом голоштанном возрасте, у меня был сильный талант к манипуляциям магической энергией.

Мама меня научила закручивать воздух в спираль и удерживать в этом импровизированном смерче всю пыль и мусор, что попали в него. Смерч у меня выходил маленький, едва ли по колено взрослому. Но зато таким образом я помогал маме по хозяйству, подметал дом и убирался на улице, чем всегда очень гордился и чувствовал всю важность выполняемой работы. А так как скотины у нас не было, то и работы по дому было немного, и я сам справлялся с уборкой.

Моя мать была деревенской знахаркой, а отец был лесным эльфом- рейнджером, что иногда забегал к моей матери на «огонёк»…

Впервые я его увидел, когда мне было года три.

Я на улице познакомился с деревенскими мальцами, которые сначала отнеслись ко мне положительно, а потом стали дразнить меня и щипать за длинные уши. Конечно, мне было больно и обидно. В какой-то момент я закипел от гнева и боли и закричал… Но не звуком, открывая рот, а как бы внутренне, всем своим существом закричал, своим гневом и обидой.

Моих обидчиков накрыла волна из пыли, грязи и глины, ведь к тому моменту они загнали меня в самую большую лужу в деревнеи стали кидать в меня разным мусором.

Мальчишки ко мне больше не приставали, да и вообще со мной больше никто из деревенских не общался – боялись…

Вечером того же дня и появился «отец». Он именно появился. Просто возник посередине комнаты. Я даже не испугался: таким уставшим был.

– У моего сына был первый выброс, – мелодичным голосом проговорил эльф. Он не поздоровался, не проявил хоть каплю добрых и приязненных чувств. Просто появился и объяснил в пяти словах, почему это сделал.

А мама явно обрадовалась ему и, улыбнувшись, встала от моей кровати и, протянув руки к гостю, увлекла его в свою мастерскую.