Чтение онлайн

— Не поеду, — заявила она капризным тоном. — У меня и платьев приличных нет. Мне надеть нечего. А на чем я поеду? На крестьянской телеге? И потом… мне вот никак нельзя тебя оставлять.

Я опешил.

— Так. С каких это пор ты из шлюхи, мечтающей выебать весь мир, превратилась в царскую особу? — удивился я. — Что за внезапные капризы? Это же твоя мечта!

— Я вообще-то состою в Вашем гареме! — всплеснула она руками, и в ее голосе прозвучала обида. — А Вы такое предлагаете! Сослать меня куда-то! Я не могу. Это неприлично. И у меня дела здесь есть. Я должна ради Вас научить Ваших двух жен… э-э-э… техникам секретным. И следить за ними. А то они совсем распустились. И потом… — она отвела взгляд, — вообще от меня откажитесь, когда узнаете, скольких я там… ну, это… в общем, нет. Я не поеду.

В ее словах была какая-то неуверенность, даже страх. Не тот наигранный ужас, что был раньше, а что-то более глубокое.

— А если я прикажу? — спросил я, вставая и глядя на нее сверху вниз.

Она вздохнула, ее плечи опустились.

— То поеду. Приказ есть приказ. Но… зачем? — она посмотрела на меня умоляюще. — Я же тут могу быть полезной. Очень полезной. Для Вас лично.

Что-то тут не так, — пронеслось у меня в голове. Ее сопротивление было неестественным. Слишком эмоциональным для существа, которое должно радоваться перспективе всеобщего разврата. Либо она чего-то боялась в Аскароне, либо… либо у нее здесь были какие-то свои планы. Или тот магический ошейник связывал ее не только с моими приказами, но и с местом… или с моей персоной куда сильнее, чем я предполагал.

— Ладно, — сказал я, откладывая выяснение отношений на потом. — Одежду тебе найдем. Карету — предоставим. А пока… иди к Ирис и Лире. Посмотри, что они там творят. И доложи мне. Считай это своим первым настоящим заданием здесь.

Ее лицо просияло облегчением.

— Слушаюсь, господин! — она чуть не подпрыгнула от радости и, подобрав свои лохмотья, выпорхнула из дома, оставив меня наедине с нерешенными вопросами и кислым вином.

Это что за Гаремокон?

— Не надо! Я так не хочу!

— Я тут решаю!

Глава 36

Мощь Эрнгарда

Столица Эрнгарда, величественный и мрачный град Штельхайм, замер в ожидании. На центральной площади, вымощенной грубым, почерневшим от времени камнем, стояла, точнее, кипела сталью и яростью армия.

Это были не просто рыцари. Это была мясорубка с ножнами. Гордость и ядро военной машины короля Вильгельма. Тысячи латников, закованных в угловатые, функциональные доспехи без намёка на изящество. Их шлемы, с прорезями-щелями вместо глаз, напоминали взбешённых стальных насекомых. В руках — не мечи, а тяжёлые, с зубчатыми обухами, боевые топоры, двуручные кувалды и монструозные алебарды, созданные не для фехтования, а для одного-единственного удара, превращающего всё на своём пути в фарш.

Над этим морем холодного металла и горячей ненависти витал дух. Не святой и не возвышенный. А специфический. Кисловато-сквиртящий.

Сам обряд только что завершился. У импровизированного алтаря, сложенного из пустых бочек из-под вина и накрытого окровавленным медвежьим шкурой, стоял Верховный Жрец Сквиртоника — старенький, подслеповатый старичок с седой бородой до пояса и в заляпанном чем-то липким золотом одеянии. Он тяжело дышал, вытирая пот со лба.

— Благословение ниспослано, сыны Эрнгарда! — прокричал он сиплым голосом, и его слова подхватили десятки младших жрецов, разбегающихся между шеренгами. — Сила Предтечи с вами! Гнев его — ваш гнев! Мощь его — ваша мощь! Его… э-э-э… сок дарует вам неутомимость в ярости!

В ответ ряды рыцарей взревели. Не единым победным кличем, а тысячью личных, хриплых, исступлённых криков. Их тела напряглись, мускулы под латами налились свинцовой твердостью. В прорезях шлемов загорелись красноватые огоньки чистейшей, неконтролируемой агрессии.

Ибо благословение Сквиртоника было простым и гениальным. Оно заменяло страх, боль и усталость на одну-единственную, всепоглощающую эмоцию — ярость. Твои раны не болят? Отлично, значит, можно рвать дальше. Ноги подкашиваются? Прекрасно, ярость заставит их двигаться вперёд, даже если отрубить. Противник нанес удар? Замечательно, теперь он привлёк твоё внимание, и его нужно разорвать.

По площади, теряясь между стальными сапогами, сновали мальчишки-оруженосцы. Их задача была решающей. Они несли не мечи, а здоровенные деревянные ведра, из которых так знакомо, по-домашнему, пахло квашеной капустой и солёными огурцами. Солдат, чувствуя прилив божественной силы, хватал горсть закуски, закидывал её под забрало, хрумкал и ревел ещё громче. Кислота и рассол были катализатором, топливом для этого адского двигателя.

На высоком балконе королевского дворца, опираясь на резные перила, стоял сам король Вильгельм. Рядом — его дочери, суровые и прекрасные, как закалённая сталь.

— Вот они, отец, — сказала старшая, Хильдегарда, её голос был скрипом затачиваемого клинка. — Наша сталь. Наша надежда.

— Сталь? — фыркнул Вильгельм. Его взгляд был холоден. — Нет, дочь. Это не сталь. Это — дети сквирта. Они разнесут нашу волю по всем землям Эрнгарда.

Он обвёл взглядом свою армию. От этого зрелища по спине бежали мурашки даже у него. Это была не дисциплинированный легион. Это был булькающий, готовый взорваться котёл из плоти, металла и бешенства.

— Они получили благословение, — продолжала вторая дочь, Гудрун. — Их ярость станет лезвием.

— Их ярость сожрёт их же изнутри через неделю, — безжалостно констатировал король. — Печень откажет, почки отвалятся, сердца не выдержат. Но им не нужна неделя. Им нужен один день. Один бой. Чтобы дойти до этого чёртова Дракона и… — он не договорил, лишь сжал кулак. Костяшки побелели.

Внизу один из рыцарей, особенно крупный экземпляр с алебардой размером с маленькое деревце, в припадке священного гнева случайно задел ею соседа. Тот, не медля ни секунды, ответил ударом топора по шлему. Завязалась потасовка. За считанные секунды в клубящееся облако летящих обломков доспехов, брызг и рёва втянулось человек двадцать. Это был не конфликт. Это была естественная реакция вещества под названием «Благословлённый» на любое сопротивление.

— Видишь? — старческий голос короля дрогнул от странной гордости. — Никаких сомнений. Никакой рефлексии. Только… —

— Только мощный сквирт, — закончила за него Хильдегарда, и на её губах дрогнуло подобие улыбки.

Король кивнул.

— Именно. Пусть идут. Пусть крушат. Пусть рвут. И пусть этот Артур фон Драконхейм и его кошачьи шлюхи узнают, что такое настоящий, старомодный, эрнгардский сквирт.

Он махнул рукой. Трубы проревели не мелодичный, победный зов, а один-единственный, низкий, животный рёв, похожий на сирену воздушной тревоги в аду.

И армия пришла в движение. Не строевым шагом. Это было извержение. Лавина. Стальной смерч, который хлынул с площади на главную улицу и покатился к городским воротам, снося по пути рыночные ларьки, фонарные столбы и нескольких не успевших увернуться горожан. Их крики тонули в всеобщем, сметающем всё на своём пути рёве.

Три блондинки, словно три фурии, выкованные из северного золота и льда, повели своего отца, короля Вильгельма, по мраморным коридорам дворца. Они двигались в идеальном, зловещем строю: старшая, Хильдегарда, держала его под левую руку, средняя, Гудрун — под правую, а младшая, юная и пышущая невинной жестокостью Фрейда, шла впереди, расчищая путь одним лишь высокомерным взмахом ресниц. Придворные, завидя это трио, шарахались в стороны и прижимались к стенам, стараясь стать невидимками.