Чтение онлайн

Больные. Совершенно больные. Ублюдки. Клинические идиоты. Элита? Элита моего княжества? Это те, кто должен защищать границы от Аскарона? Они ж сами себя в этих консервных банках покалечат, не то что врага! Роксана? Булочки? «Члены высшей лиги»? Барыги?! Сэр Годфрик… готов на обман за булочки?! И этот… этот танец?! Это что, хореография пьяного кузнеца? А аплодисменты сами себе?! Да они… да они просто ебнутые! Все! До одного!

Я медленно провел рукой по лицу, пытаясь стереть гримасу абсолютного, бездонного недоумения, смешанного с диким, истерическим желанием рассмеяться. Где мои грозные воины? Где дисциплина? Где хоть капля достоинства? Их подменили. Или здесь в воздухе какой-то галлюциногенный газ? Или… или это последствия вчерашних событий с Ирис? Может, я сам тронулся, и это галлюцинация?

«Штормы», говорите? — пронеслось в голове. — Вы, мудаки, в латах даже до сортира добежать без происшествий не сможете, не то что «штормы» устраивать! Какие штормы? Шторм в ночном горшке?"

Я наблюдал, как они, все еще похлопывая себя и друг друга, начали расходиться, грохоча и звеня, продолжая напевать про Роксану и булочки. Капитан Годфрик о чем-то горячо шептался с двумя замами, жестикулируя и снова изображая «формы».

«Ну что ж, — подумал я с горькой истерикой где-то глубоко внутри. — Если Аскарон нападет, я просто выставлю этих клоунов на стену. Пусть поют. Может, враги помрут со смеху. Или… или они споют им про булочки, и те перейдут на нашу сторону из солидарности. Эх, Роксана… что ж ты делаешь с нами…»

После «концерта» элитных рыцарей я понял: в этом мире явно что-то не так с головой. Или с воздухом. Или со мной. Но раз есть магия, значит, должен быть и кто-то, кто в ней шарит. Где искать мудрость? В башне, конечно! Высоко, загадочно, паутиной покрыто. Я так и представлял: борода до полу, глаза, полные тайн вселенной, голос, как гул подземных пластов… Ну, знаешь, классика.

Нашел я эту башню на задворках замкового комплекса. Не такая уж и высокая, скорее «башенка». И паутины маловато. И дверь почему-то покосившаяся, с выщербленным косяком. Но ладно, внешность обманчива. Постучал. Тишина. Еще постучал, уже настойчивее.

Изнутри донеслось: «Ооох! Понеслась! Зашибем блаженного пара! Йе-е-е-е!»

…Ну, окей. Видимо, мудрец медитирует на космические вибрации. Или готовит эликсир. Я толкнул дверь.

Зашибленный пар. Вот точное описание атмосферы. Воздух был густым, теплым и влажным, с помесью ароматов: дешевый парфюм, прокисшее пиво, пот, жареные колбаски и что-то еще… травянисто-едкое. Магия, говорите?

Тускло, от пары коптящих факелов и одного хлипкого магического шарика, который периодически подмигивал розовым светом и потрескивал. Нечто ритмичное и примитивное, отбиваемое на каком-то бубне и… сковородке? Бум-бум-трындын-цынь!

Девушки легкого поведения: Их было трое. Одна, пышная, в стоптанных бархатных туфельках и облегающем (очень облегающем!) платье цвета запекшейся крови, активно виляла тем, чем боги ее не обидели, пытаясь танцевать у шеста (которым служила старая кочерга, вбитая в потолок). Вторя ей, девушка поменьше и поюнее, в перьях и не очень свежей сорочке, трясла плечами так, что казалось, они вот-вот оторвутся. Третья, в чем-то полосатом, просто сидела на краешке стола, болтала ногами и жуя колбаску, лениво подвывая под музыку.

Великий Мудрец: Он же Старец. Он же Объект моего запроса. Лысина — да, была, блестящая, как отполированный медный таз, окаймленная седыми клоками волос и бородой, которая больше напоминала гнездо крупной, не очень опрятной птицы. На нем был… халат? Роба? Непонятного серого цвета, перехваченная веревкой. Он стоял посреди комнаты, тряся костями — то есть своими тощими конечностями — в такт примитивной музыке. Его движения были странной смесью плохого тверка и попытки отряхнуться от пчел. Он подпрыгивал, подгибал колени, махал руками и бородой, и сиял, как новогодняя елка. Его крики сливались с музыкой: «Вперед, малышки! Познаем же лавину мудрости! Ага! О да! Моя эссенция магии так и рвется наружу! Ух!»

Он заметил меня в дверях. Его глаза (один чуть косил) блеснули радостью узнавания, хотя мы явно виделись впервые. Он не остановил свой «танец», а лишь энергичнее замотал головой, заставляя бороду хлестать его по груди.

— Эх, Роксана! — вдруг выкрикнул он, указывая костлявым пальцем на даму у кочерги. — Что ж ты делаешь с нами! Заволакиваешь в пучину… эээ… экстаза познания! Да!

Роксана (видимо, это была она) лишь громче захихикала и вильнула с удвоенной силой.

Я стоял на пороге. Мой мозг, уже травмированный рыцарским мюзиклом, просто… отключился. Никаких мыслей. Только белый шум недоумения, перемешанный с ритмом бубна и визуальным рядом трясущихся частей тела и старческого танца.

Я медленно, очень медленно, отступил на шаг. Потом еще на шаг. Моя рука нащупала скобу двери. Я не сводил глаз с этого сюрреалистичного шабаша. Мудрец подпрыгнул, чуть не задев головой потолок, и закричал мне:

— Присоединяйся, князюшка! Познавай суть бытия через… эээ… вибрации плоти! Это и есть высшая магия! Огонь в чреслах! Пар в мозгах! Зашибись!

Я молча, с каменным лицом, закрыл дверь. Тяжелая, покосившаяся дверь с глухим стуком встала на место, приглушив, но не заглушив полностью бубен, визги и вопли про «эссенцию магии».

Я стоял спиной к двери, в темном, относительно тихом коридоре. Дышал. Глубоко. В ушах все еще звенело: «Бум-бум-трындын-цынь! Эх, Роксана! Эссенция! Зашибись!»

Затем я поднял голову к потолку замка фон Драконхеймов. Мои владения. Мои люди. Мои надежды на мудрый совет.

И тихо, но с ледяной, нарастающей истерикой, спросил пустоту, а заодно и все мироздание:

— А ЕСТЬ ТУТ ХОТЬ ОДИН… БЛЯДЬ… АДЕКВАТНЫЙ ЧЕЛОВЕК?! А?! ОТЗОВИСЬ! ХОТЬ ОДИН! ХОТЬ СЛУГА! ХОТЬ КОНЮХ! ХОТЬ КУХОННАЯ КРЫСА С ПРИЗНАКАМИ РАЗУМА?! АУ?!

Ответом мне был лишь приглушенный вопль из-за двери башни: «ОООХ! ПОШЛА ЛАВИНА! РОКСАНА, ДЕРЖИСЬ!»

Я просто опустил голову и поплелся прочь. Искать кухонную крысу. Или очень крепкий алкоголь. Или топор, чтобы рубить этот сюрреализм, как дрова.

Я ввалился в свой кабинет, плюхнулся в кресло, которое скрипнуло, словно вторило моему душевному стону. Голова гудела от какофонии дня: лязг «танцующих» рыцарей, визг «Роксаны» из башни мудреца, этот вечный рефрен «Эх, Роксана, что ж ты делаешь с нами!».

«Бывший хозяин, — думал я, уставившись в потолок с балками, — ты не просто оторва. Ты — эпицентр безумия. Ты создал эту реальность, где элитные стражи поют частушки про булочки, мудрецы трясут костями в притоне, а имя какой-то мифической Роксаны витает в воздухе, как проклятие. Какой, нафиг, князь? Ты — главный сценарист цирка уродов!»

Тут — стук в дверь. Точный, почтительный, но натянутый, как струна.

— Войдите! — буркнул я, не в силах скрыть раздражение.