Чтение онлайн

Неудивительно. Неудивительно, что она выросла такой колючей. Я сам выковал эту броню из презрения. Она хотела дружбы? Хотя бы человеческого отношения? А получила — границы, прочерченные грязью и унижением. Ее ненависть была моим же творением.

Я пришел в себя от резкого толчка в грудь. Она оттолкнула меня, вырвалась. Дышала часто, губы распухшие от поцелуя, глаза пылали уже знакомой яростью, но теперь в них читалось еще и глубочайшее смятение.

— Ты! ВЫ! — она задыхалась, — Да как Вы… это уже перебор… Совсем крыша поехала?!

Она резко развернулась и бросилась к лестнице, выскакивая из воды. Слишком резко. Мокрые ноги в чулках скользнули по гладкому мрамору края бассейна. Она вскрикнула, потеряв равновесие, и начала падать назад, навстречу каменным ступеням.

Я был рядом. Рефлексы сработали быстрее мысли. Я поймал ее на лету, одной рукой под спину, другой под сгиб коленей. Она оказалась в моих руках, легкая и мокрая, как испуганный, смущенный котенок, попавший в лапы к хищнику. Кружево лифчика промокло насквозь, обнажив больше, чем скрывая. Черные чулки блестели на свету. Ее широкие глаза смотрели на меня с немым ужасом и… ожиданием? Чего? Нового унижения? Продолжения?

Я не удержался. Аккуратно, почти нежно, провел пальцем по ее мокрой, горячей щеке, смахивая каплю воды (или слезу?).

— Ирис… — начал я.

И тогда она потянулась ко мне. Сама. Ее рука коснулась моей щеки, пальцы вцепились в мокрые волосы у виска. Она сама закрыла расстояние между нами, и наши губы снова встретились. Этот поцелуй был другим. Менее яростным. Более… вопрошающим? Запутанным? Полным той самой детской боли и взрослой ненависти, смешанных с чем-то новым, невероятно опасным и манящим.

И тут. Сука. И тут.

Громкий, чопорный стук в тяжелую дверь ванной. Прежде чем мы успели оторваться друг от друга, дверь распахнулась. На пороге застыл дворецкий. Его гранитное лицо треснуло от шока. Глаза округлились, рот приоткрылся. Он увидел князя, стоящего по пояс в воде, с полуобнаженной, мокрой горничной на руках, в момент страстного поцелуя.

— Господин… — его голос сорвался. — Ваша суженая… Леди Элиана фон Штормгард… прибыла. Встречать изволите?

Ох епты. Мысль пронеслась со скоростью пули. Элиана? Сейчас? Вот именно сейчас?!

Дворецкий, очнувшись от шока, ахнул — коротко, как от удара под дых. Он резко развернулся, не дожидаясь ответа, и захлопнул дверь с такой силой, что эхо прокатилось по залу.

Мгновенная магия момента испарилась. Ирис вновь стала сердитой. Она ловко вывернулась из моих рук, спрыгнула на мраморный пол и засеменила к своей куче одежды у стены.

— Ваша жена ждет, — фыркнула она, нарочито громко и с ледяной яростью в голосе. Она наклонилась, поднимая свое темно-синее платье.

И пока она шла, пока нагибалась… Это было чистой воды дразниловка. Каждый шаг — покачивание бедрами, каждое движение — игра мышц спины под мокрым кружевом, каждый наклон — откровенная демонстрация идеальной линии бедер и упругой попки в мокрых стрингах и чулках. Она виляла так, словно сознательно выписывала восьмерки, зная, что я смотрю. Ммм… Она не просто уходила. Она уходила с триумфом, мстя мне последним, самым доступным ей сейчас оружием — своей невероятной, недосягаемой в этот момент красотой. «Смотри, князек, — словно говорило каждое ее движение. — Смотри и помни. Это не твое. И никогда не будет».

Я стоял по пояс в теплой воде, наблюдая, как она натягивает платье на мокрое тело и кружево, не обращая внимания на неудобство. В голове гудело от флешбеков, от ее поцелуя, от ее гнева и… от осознания, что где-то там, в моем замке, меня ждет ледяная воительница Элиана. А я тут… с мокрой, ядовито-прекрасной кошкой, которая только что чуть не разбилась на моих глазах и тут же оцарапала душу.

«Эх, Роксана…» — мысль прозвучала автоматически. Но сегодня виновницей всего был не мифический образ. Виновница, полураздетая и злая, только что вышла из дверей моей ванной.

Я стоял посреди роскошной ванной, вода стекала с меня каплями на мрамор, а внизу бушевала настоящая буря. Стояк был монументальный, как обелиск в честь непомерной глупости бывшего владельца тела и моей текущей ситуации. Яйца ныли тупой, навязчивой болью — классический сигнал SOS от перегруженных систем.

— Ну вот! — выдохнул я с бессильной яростью, глядя вниз на явную помеху дипломатическим переговорам. — Не вовремя! Совсем не вовремя! Как я пойду к Элиане в таком виде? Она и так меня за навозного жука считает, а тут я предстану перед ней, как памятник неприкрытому вожделению? «Здравствуй, суженая, это не я рад тебя видеть, это… эээ… автономная система приветствия!»

Я схватил огромное, пушистое полотенце и начал яростно вытираться, как будто трением мог решить проблему. Не помогло. Обелиск стоял нерушимо. Боль в яйцах усиливалась, превращаясь в пульсирующую угрозу. Гениальная мысль осенила меня, как удар молнии в пустыне:

— Нельзя так. Надо спустить. А то подохну прямо на глазах у ледяной воительницы. От переизбытка жизненных соков. Ирония судьбы — князь фон Драконхейм скончался от… нереализованного потенциала.

Отбросив полотенце с решимостью обреченного, я прислонился к прохладной мраморной колонне. Взял дело в свои руки. В прямом смысле. Мысли лихорадочно метались, но быстро сфокусировались на единственном подходящем образе: Ирис. Ее мокрое кружево, ее злые глаза, ее ядовитые губы, ее попка, дразняще уходившая от меня… Проклиная ее всеми силами души за то, что она довела меня до такого состояния, я начал действовать. Энергично. Сосредоточенно. С мысленным рефреном: «Чтоб ты сдохла, стерва! Чтоб тебя!.. Ммм… черт, да…»

И тут. Как по злому року. Дверь ванной с грохотом распахнулась. На пороге — дворецкий. Лицо — все то же гранитное воплощение служебного долга.

— Господин, — начал он четко, — госпожа Элиана уже нестерпимо долго… — Его голос оборвался на полуслове. Его взгляд, обычно устремленный куда-то за мое плечо, уперся прямо в процесс. Глаза округлились так, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Рот открылся, но звук не шел. Он резко развернулся на 180 градусов с солдатской выправкой и хлопнул дверью так, что задребезжали мозаики на стенах. Его приглушенный возглас донесся сквозь дубовую толщу: «Помилуй боже!»

Я застыл, рука замерла в самом разгаре. Мои мысли взорвались:

— БОГИ! НУ КАКОГО ХРЕНА?! — завопил я внутренне. — Дай мне магию огня, льда, исцеления, что угодно! Но не эту ебаную способность оказываться в самых неловких моментах вселенной! Это проклятие! Родовое проклятие фон Драконхеймов!

В ОТВЕТ ТИШИНА. Лишь эхо хлопнувшей двери и отчаянный зов перегруженных яиц.

— Плевать! — прошипел я сквозь зубы, решив довести начатое до конца. Плюю на все: на Элиану, на дворецкого, на репутацию, на возможный сердечный приступ от стыда. Прижимаюсь спиной к колонне, в уголок, подальше от двери (надежды ноль, но все же), и начинаю в ускоренном режиме. Мысли — сплошной поток: мокрая Ирис, ее проклятия, ее кружева, ее… Черт возьми, да!

И вот он, момент истины. Пик. Экстаз освобождения от физиологических оков. Триумф воли над обстоятельствами! Я зажмурился, готовый к финальному аккорду…

И В ЭТОТ МОМЕНТ… Дверь ванной снова распахивается с такой силой, что, кажется, слетает с петель. В проеме, окутанная аурой ледяного негодования, стоит Элиана фон Штормгард. Ее прекрасное лицо искажено гневом, голубые глаза метают кинжалы.

— ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО ЖДАТЬ?! — ее голос, обычно холодный и ровный, ревел, как штормовой ветер над Штормгардом. — Вы что тут, фон Драконхейм, золото?!.