Чтение онлайн

Подражая когда-то увиденному, я взмахнула руками, коснулась клавиш… и тяжелая крышка упала на пальцы. Такого вероломства я от Гордея не ожидала. И не успела отдернуть руки.

Из-за шока я не почувствовала боль, и время как будто остановилось. Взгляд выхватил белое пятно – лицо Гордея без единой кровинки. За спиной вскрикнули. Я судорожно перевела дыхание… И слезы брызнули из глаз.

Вокруг меня тут же поднялась суета.

– Карина! Милая! Как же так! Покажи! Сильно? Ох, бедная!

Голоса звенели, отдаваясь в голове эхом.

– Гордей! Да что с тобой! Мерзавец! Медведь! Бессовестный! Как ты мог!

Однако… боль не была сильной. Я прижимала к груди ушибленные пальцы и рыдала навзрыд – от стыда, от страха, от обиды. От чего угодно, только не от боли.

– Да хватит уже! – рявкнул вдруг король. – Просто позовите лекаря. А с тобой, Гордей, я позже поговорю.

– Карину нельзя лечить чародейством, - произнес Гордей. – Недавно лечили.

Что-то такое я уже слышала… Ах, да! Лекарь говорил мне, что на организм нельзя часто воздействовать магией.

– Час от часу не легче! – всплеснула руками королева. – Но все же нужен лед. И надо осмотреть пальцы, нет ли перелома.

Я упрямо замотала головой.

– Не надо лекаря. Никакого. Пожалуйста! Все… в порядке.

– Можно мне? – попросил Гордей. – Если позволите, я позабочусь о своей невесте.

Расторопные слуги уже принесли лед, и Гордей опустился рядом со мной на колени.

– Риша, прости, - произнес он тихо. – Не понимаю, как… такое…

Мы оба прекрасно знали, что это не могло произойти случайно. Гордей незаметно толкнул крышку, чтобы она ударила по рукам. Чтобы меня не заставляли играть на фортепьяно – ни сегодня, ни завтра. Сердце сжималось, стоило представить, что он сейчас чувствует. Ведь его винят в произошедшем! Он, привыкший спасать и оберегать, сознательно причинил боль. И вынужден врать родителям, унижаясь передо мной.

Этот ужас не смыть никакими слезами.

– Прости, я опять сделаю тебе больно, - сказал он.

И довольно чувствительно надавил, ощупывая суставы. А потом заставил меня опустить обе ладони на крышку фортепьяно, завернул в платок несколько кусочков льда и приложил к пальцам, что даже не покраснели от удара.

– Серьезных повреждений нет, – обратился Гордей к остальным. – Только сильный ушиб. И испуг. Прошу прощения, я испортил всем вечер. Ваша светлость, я сожалею, что так получилось.

– Полагаю, не стоит так переживать из-за этой случайности, - произнес Демьян Петрович. – Карина, перестань уже плакать, ты же не ребенок.

– Вы позволите ее успокоить?

Гордей явно намекал, чтобы нас оставили одних. К счастью, его поняли. Все ушли, даже слуги исчезли, как будто их и не было.

Я к этому времени рыдать перестала, только всхлипывала. Но как только Гордей подхватил меня на руки, чтобы отнести на диван, опять расплакалась.

– Неужели так больно? Я же придержал крышку.

– Нет, не больно, - выдавила я, утопая в слезах. – Совсем не больно.

– Тогда почему ты так горько плачешь?

Гордей наклонился, чтобы поправить подушку, и я, воспользовавшись этим, обняла его за шею. Увы, от расстройства совсем забыла, что здесь такое не принято.

– Прости. Пожалуйста, прости… - твердила я, прижавшись мокрой щекой к его колючей щеке. – Прости…

– Ты ненормальная, - вздохнул Гордей, мягко высвобождаясь. – Разве ты должна извиняться?

– Конечно, должна. Ты сделал это из-за меня.

Он подобрал упавший платок со льдом и сунул его мне.

– Ты попросила помочь. Возможно, я ошибся, но мне показалось, что правду ты предпочла бы скрыть.

– Не показалось. Так ты… простишь?

– В этом нет необходимости, – усмехнулся он. – Я и не думал в чем-то тебя обвинять. Это мое решение, и моя ответственность.

Он отошел от дивана и опустился в кресло.

– И прекрати плакать, пожалуйста. Все ушли, а меня только злит это представление.

От его слов стало только хуже. Да я никогда не плачу! И уж тем более, не пытаюсь кого-то разжалобить. Мне до одури стыдно – и из-за того, что пришлось сделать Гордею, и из-за этих дурацких слез.

– А я все время чувствую себя виноватой, - тихо произнесла я. – Даже когда ничего плохого не делаю. Или когда что-то происходит без моего участия. Стоит взглянуть на тебя, и сразу хочется просить прощения…

– Почему? – нахмурился Гордей.

– Тебе лучше знать, чем ты недоволен. Гордей, ты же почти отказался от меня. Зачем все же сделал предложение? Из жалости? Или тебя все устраивало, пока ты считал меня бедной?

– Не говори глупости.

– Все, что бы я ни сказала – глупость… Я не понимаю тебя, правда. Единственное, в чем уверена, так это в том, что ты меня не любишь. Но знаешь… Можешь думать обо мне, что угодно, но теперь я не откажусь от брака с тобой. Если я тебе не нужна, сам скажи об этом своим родителям.

Полагаю, и мои слезы, и мою дерзость спровоцировал алкоголь. Я никогда не увлекалась выпивкой, от пары глотков вина вполне могла потерять контроль и над эмоциями, и над поведением. Так меня не штормило, даже когда очнулась в странной комнате, и мужик в старинном костюме сказал, что в своем мире я умерла, но воскресла в другом, где и нахожусь.

В любом случае, Гордей в очередной раз уставился на меня, как на сумасшедшую. И зачем я так разоткровенничалась…

– Полагаешь, я выставил себя придурком перед родителями, потому что не люблю тебя? – поинтересовался Гордей холодно.

– Полагаю, жалость – это не любовь, - парировала я. – Видел бы ты себя, когда его светлость сообщил о наследстве! Если бы любил, порадовался бы вместе со мной.

– А что такое любовь, Риша? Ты сказала, что любишь меня. И что это означает?

– Тебе я такого не говорила, - пробурчала я.

– И опекуну не говорила?

– Ой, забудь…

– Забыть? Хорошо, - покладисто согласился Гордей. – Но что такое любовь… ты объяснишь?

И что ему ответить? Я могла бы описать, что чувствую… и чего жду от него. Но ведь он не поймет. По снисходительному взгляду понятно, какого ответа он ждет от глупенькой романтической барышни. Именно такой я ему и представляюсь.

– Это то, что невозможно объяснить, - вздохнула я. – Ты добрый, заботливый. Всегда приходишь на помощь…

«Как Чип и Дейл вместе взятые».

– Звучит так, будто это тебя раздражает, - заметил Гордей.

– Не меня. – Я отрицательно качнула головой. – Тебя. Как будто ты завел зверушку, а от нее одни проблемы. И прогнать жалко, и заботиться утомительно.