Княжна Тата
Шрифт:
Онъ схватился рукой за голову и выбжалъ изъ комнаты "дуракъ-дуракомъ", какъ выражался онъ про себя мысленно…
Скавронцевъ не могъ не замтить вмст съ тмъ, что Тата вернулась изъ Петербурга въ настроеніи какого-то необыкновеннаго благодушія. Никогда еще не знавалъ онъ ее такою кроткою, мягкою, благоволящею во всмъ и во вся. "Ни злаго слова съ языка, ни прежнихъ вспышекъ тайной досады", говорилъ онъ себ, "райскія чувства какія-то на этомъ лиц теперь. Съ Этингеншей даже такую дружбу свела, что та ее до небесъ восхвалять стала"…
"Не даромъ это"! Онъ ее слишкомъ давно зналъ, чтобы не догадываться о чемъ-то, изъ чего должны были истекать это благодушіе и мягкость. "Не нашелся-ли желаемый сановникъ"? иронизовалъ онъ со внутреннею мукой, вспоминая извстные ему разсчеты княжны въ послднее время. Но кто же именно? И отчего это скрываютъ отъ него? Бывало, если не сама Тата, то старая маленькая княгиня сообщитъ ему непремнно, и что, и какъ, до малйшей подробности. А теперь старушка, вотъ уже вторая недля какъ изъ Петербурга, и ему нигугу, и даже какъ будто конфузится и видимо избгаетъ прежнихъ "конфиденціальныхъ" разговоровъ съ нимъ… И Скавронцевъ, думая объ этомъ, невольно морщился и набиралъ усиленно табачнаго дыму въ ротъ; ему представлялось иногда, что Тата разсказала про него "все" матери, и что та лишила его теперь всякаго доврія. "Ну тогда что же", говорилъ онъ себ въ эти минуты, вскакивая съ мста и принимаясь быстро ходить по комнат: "кину и — поду на Кавказъ служить"…
Пришло наконецъ давно ожидаемое письмо отъ Анатоля изъ Санъ-Стефано (о чемъ отецъ Ефимъ, по заказу княгини, служилъ уже четвертый молебенъ, облекаясь каждый разъ въ новую ризу). Почта приходила въ Большіе Дворы обыкновенно въ концу обда, и ее приносили въ столовую. Узнавъ почеркъ сына, княгиня вскрикнула, схватила письмо, поспшно сорвала обложку…
— Погодите, maman, остановила ее вдругъ Тата, — сейчасъ кончимъ… пойдемъ прочесть вмст.
И он, не притронувшись къ дессерту, торопливо ушли въ комнату княгини.
Очень обидно это показалось Скавронцеву. Онъ былъ такой интимный человкъ въ дом, что при немъ постоянно читались или даже просто давали ему читать вслухъ письма Анатоля, да и не одного его… А тутъ вдругъ совсмъ уже оскорбительныя для него "cachotcries", шушукуканье и тайна…
"Отыскалъ ей этотъ Анатоль кого-нибудь въ арміи!" озарила его внезапно мысль, и черне тучи онъ вышелъ изъ столовой въ садъ, позабывъ даже закурить вынутую имъ машинально изъ портсигара папироску.
Черезъ часъ времени прибжалъ къ нему туда слуга звать его ко княгин.
Онъ отправился все также мрачный и взволнованный.
Княгиня была одна и въ самомъ счастливомъ, казалось, состояніи духа.
— Anatole будетъ здсь въ конц мсяца, возгласила она съ перваго слова, sa fi`evre l'a quitt'e, и только слабость осталась. Завтра, по разсчету, онъ долженъ ссть на пароходъ, который повезетъ его въ Одессу…
— Очень радъ вашей радости, проговорилъ сквозь зубы Александръ Андреевичъ.
Старушка глянула ему въ лицо и тотчасъ же догадалась объ его обид и о поводахъ къ тому.
— Мы сейчасъ съ Тата такъ скоро ушли, заторопилась сказать она;- вы, я думаю, удивились даже, cher Александръ Андреевичъ? Vous ^etes un si vieil et fid`ele ami, отъ васъ, конечно, не можетъ быть секретовъ…
— Я такъ думалъ, по крайней мр, до этихъ поръ, отвчалъ онъ все также холодно на это, — особенно когда и весь секретъ, кажется, состоитъ въ томъ, что Анатоль отправляется сюда такого-то числа.
Она вся сконфузилась вдругъ и покраснла.
— Конечно, залепетала она, — есть иногда вещи, которыя… ну, просто, знаете, не смешь сказать… просто, по суеврію даже, боишься, что отъ этого не сбудется…
— А вы желаете, чтобъ это сбылось? пытливо, съ худо скрываемою тревогой, спросилъ Скавронцевъ.
Маленькое лицо княгини все сморщилось въ выраженіи какой-то крайней озабоченности:
— Ecoutez, cher ami, я вамъ все скажу, хотя Тата почему-то все секретничать хочетъ. Но я знаю, что вы ей не скажете… а только порадуетесь отъ души вмст со мною… Слава Богу, кажется, на этотъ разъ устраивается для нея уже совершенно серьезное, quelque chose de tr`es bien…
— И объ этомъ вамъ теперь пишетъ Анатоль? прервалъ онъ ее. "Я угадалъ", думалъ онъ, чувствуя, какъ сердце ходуномъ ходило подъ его рубашкой.
Она оглянулась кругомъ и, наклонившись къ нему, зашептала:.
— Онъ намъ объ этомъ еще въ Петербургъ писалъ. Они очень подружились во время кампаніи, и Богу угодно было en outre, чтобъ они въ Санъ-Стефано жили въ одномъ дом, оба больные, потому что тотъ былъ раненъ въ руку и лчился, а Anatole — въ этой лихорадк…
— Да кто этотъ "онъ", "тотъ?" вскрикнулъ чуть не грубо Скавронцевъ въ своемъ волненіи.
— Mais lui, Бахтеяровъ! воскликнула въ свою очередь съ жаромъ княгиня, какъ бы удивляясь, что онъ этого не знаетъ.
— Бахтеяровъ, вотъ этотъ самый, котораго на дняхъ произвели въ генералъ-лейтенанты?
— Ну да, ну да! Вдь это старая исторія, я вамъ давно разсказывала! онъ десять лтъ влюбленъ въ Тата, она ему два раза отказывала, потому что тогда il n'avait ni position, ni fortune…
— Да, я знаю, пробормоталъ Александръ Андреевичъ, — а теперь…
У княгини нежданно выступили слезы на глазахъ; она подняла ихъ къ потолку, утерла платкомъ и перекрестилась:
— Богъ, cher ami, лучше насъ знаетъ, какъ устраивать нашу судьбу. Видно Его святой милости такъ угодно было! Кто бы поврилъ `a des sentiments aussi romanesques въ наше время… въ наше время, когда только одн деньги и проза, проза!… Вообразите, что онъ первый заговорилъ съ Анатолемъ о Тата, разспрашивалъ про нее, — я вамъ говорю: они жили въ одномъ дом и вмст съ утра до вечера, — разспрашивалъ все въ подробности, признался ему, что красиве двушки какъ Тата не встрчалъ и что никакая женщина не имла въ его жизни такое значеніе какъ она, tout ce que dit un amoureux enfin… И наконецъ сказалъ Анатолю, что ничего бы такъ не желалъ какъ увидть его сестру хоть на одно мгновеніе, что цлые годы только объ этомъ мечтаетъ…
— Ну, а Анатоль что это? едва имлъ силу пропуститъ сквозь стиснутые зубы Скавронцевъ.
— Anatole, повторила княгиня, — вы знаете, какъ онъ любитъ сестру и всегда старался qu'elle fasse un parti convenable… А тутъ чего же лучше? Такая карьера — вдь онъ еще такъ молодъ! — и скоро, можетъ-быть на дняхъ, огромное состояніе…
Скавронцевъ открылъ большіе глаза:
— Откуда же это? Вдь изъ-за того самаго, что у него ни назади, ни впереди гроша не было, и отказывали вы ему съ княжной!