Чтение онлайн

Болотников с остатком войск ушел к Серпухову, но жители не впустили его, и он обосновался в Калуге. В погоню за Болотниковым было послано войско, которое возглавил Дмитрий Шуйский, мечтавший захватить самого Болотникова и тем самым взять реванш над ненавистным племянником (полк последнего оставался в Москве). Но Болотников уже успел получить подкрепление из южных городов и неожиданно ударил одновременно и с фронта, и с тыла по армии Дмитрия Шуйского, уверенного в скорой и легкой победе и поэтому не ожидавшего нападения. В этом сражении Шуйский потерял около 14 тыс. человек и едва успел ретироваться в Серпухов, где потерпел второе поражение и с позором бежал в Москву. Тогда под Калугу было послано войско во главе с Иваном Шуйским, но и оно, просидев под городом целый месяц, не добилось успеха. Теперь под Калугой встало новое, не подчинявшееся И. И. Шуйскому, подкрепление во главе с князьями Мстиславским и М. В. Скопиным-Шуйским. Понимая, что прямым штурмом Калуги не взять, Скопин-Шуйский решил применить новый маневр. Поскольку калужский кремль-«острог» был деревянный, он решил его поджечь при помощи «подмета». Под прикрытием передвижных «туров» осаждающие двигали перед собой дровяной вал, рассчитывая окружить им деревянный острог и поджечь. Однако Болотников не только разгадал намерения Скопина, но и использовал маневр противника против него самого. Он тайно вывел подкоп за стены города и заложил бочки с порохом с таким рассчетом, что когда нападающие подошли к намеченным Болотниковым точкам, произошел взрыв, разметавший не только дровяную гору, но и все орудия передвижения («туры») вместе с людьми. В лагере нападающих начался переполох[340].

Войска Шуйского простояли под Калугой, блокируя ее целых три месяца и пресекая всякую возможность получения Болотниковым помощи со стороны, тем более что желающие помочь были — периферия продолжала кипеть. Вскоре в Туле появился новоявленный царевич Петр, выдававший себя за сына царя Федора Иоанновича, т. е. за внука Ивана Грозного. С ним прибыл матерый враг Василия Шуйского— князь Григорий Шаховской с 30-тысячным отрядом казаков. Из Венева на помощь Болотникову пытался пробиться отряд под командованием мятежного князя Телятевского, но не дошел до — места назначения, так как на реке Вырке его наголову разбил князь М. В. Скопин-Шуйский[341]. Вторая крупная победа над восставшими была одержана под Серебряными прудами почти одновременно с победой на Вырке.

Эти две победы улучшили настроение московского населения, создав тем самым благоприятную обстановку в дальнейшей борьбе с восстанием. В частности, теперь можно было выделить значительные силы и против Тулы, где сидел «царевич Петр» с казаками. В Тулу направился отряд во главе с князем Воротынским, а в Дедилов — во главе с князем Хилковым. Но оба воеводы потерпели поражение. Положение Василия Шуйского снова ухудшилось. Из Тулы на помощь осажденному в Калуге Болотникову вышел большой отряд под командованием все того же князя Андрея Телятевского и состоявший в основном из казаков.

Битва произошла на реке Пчельне недалеко от Калуги, и царские войска были наголову разбиты. В ходе боя многие казаки, входившие в состав армии Василия Шуйского, перешли на сторону восставших, что дало возможность Болотникову сделать вылазку навстречу Телятевскому. В рядах царской армии началась паника, и она в полном беспорядке, теряя оружие, отступила от Калуги. Болотников решил не оставаться в Калуге, охваченной голодом, а перешел в Тулу, соединившись с «царевичем Петром».

Всю зиму и весну 1607 г. Шуйский собирал силы. Была объявлена большая «посоха» (с каждой сохи по 6 человек) с северных уездов и волостей, из Казани прибыл отряд татар. Василий Шуйский направил Мстиславского и Скопина к Калуге, Воротынского к Туле, Хилкова к Веневу, Измайлова к Козельску, Хованского к Михайлову, Шереметева к Астрахани, Пушкина к Арзамасу, блокировав тем самым пути, по которым восставшие могли получить пополнения. Сам же Василий со своим полком оставался в Москве. Для благословения воинов «на великое земское дело» был вызван из Старицы бывший первый патриарх русской церкви престарелый Иов.

В царской каптане, подбитой соболями, в сопровождении большой свиты Иов прибыл в Москву, и поскольку по старости читать свою «Прощальную грамоту» он уже не мог, ее зачитал патриарший дьякон. В грамоте особо подчеркивались заслуги «воистину свята и праведна Царя и Великого князя Василия Ивановича всея Руси» в разоблачении Самозванца и борьбе с ним, а также провозглашалось прощение всем православным христианам в совершенных ими преступлениях в период царствования Самозванца[342]. На обратной дороге Иов, едва успев доехать до Старицы, скончался.

Осада Тулы продолжалась 4 месяца. Борьба с повстанцами на периферии шла с переменным успехом: Измайлову и Пушкину сначала удалось освободить от осады Нижний Новгород, а также усмирить Арзамас, Алатырь и Свияжск с уездами, но близ Дедилова они были разбиты Телятевским и отступили к Кашире. Шереметев неудачно штурмовал Астрахань.

Собрав под свои знамена достаточно крупные силы, Шуйский решил лично возглавить военные действия. Оставив Москву на брата Дмитрия и князей Одоевского и Трубецкого, он 21 мая 1607 г. сел на коня и выступил в поход. Двигаясь к Туле, Шуйский послал князей Голицына, Лыкова и с ними Прокопия Ляпунова к Кашире. «Царевич Петр» бросил им наперерез отряд во главе с князем Телятевским. Произошла ожесточенная битва, в которой повстанцы были наголову разбиты и ушли в Тулу, оставив победителям знамена, пушки и обоз. Окрыленный этим успехом, Шуйский двинулся к Туле, по пути освободив Алексин, но в семи верстах от города натолкнулся на сильный отряд противника, засевший в лесу между топями на речке Вороньей. Мятежники упорно сопротивлялись наступавшему на них полку князя М. В. Скопина-Шуйского, но талантливый полководец зашел им в тыл, часть его воинов на плечах бегущего противника ворвалась в город, но там их ждала смерть, так как воеводы без царского приказа не решились на общий приступ. Тула была обложена кругом, на реке Упе расставили тяжелые орудия. Шуйский расположился в трех верстах от города. Повстанцы бились насмерть, совершая по четыре вылазки в сутки.

Пока шла осада Тулы, Василий разослал воинские отряды во все восставшие местности. По его повелению «татаром и черемисе велено Украиных и Северских городов и уездов всяких людей воевать и в полон имать и живот их грабить за их измену и за воровство, что они воровали, против Московского государства стояли и царя Василия людей побивали»[343]. Воеводы царя Василия и он сам осуждали на казнь сразу тысячи военнопленных, поэтому сидящие в осажденной Туле 20 тыс. человек предпочитали сдаче в плен смерть. А в это время у Шуйского появился новый страшный враг. На юго-западе, в Стародубе, объявился еще один самозванец, провозгласивший себя Дмитрием, спасшимся от гибели. Он сразу же нашел поддержку со стороны Польши и казачества, объединившегося под командованием Ивана Мартиновича Заруцкого.

Шуйский, узнав о появлении очередного Лжедмитрия, направил к южной границе отряд под командованием князя Литвина-Масальского и Третьяка-Сеитова. Первый стал у Козельска, второй занял Лихвин, Белев и Волхов. Не имея возможности удержать Брянск, воеводы сожгли город. Положение Василия стало очень трудным, но его спасла находчивость сына боярского Сумина Кровкова, предложившего перекрыть плотиной реку Упу, на которой стояла Тула, и затопить город. Вода залила острог, улицы и дворы. Положение осажденных было безвыходным. Жители толпами выбегали из города и сдавались москвичам. Наконец, главные вожди повстанцев — Шаховской, Телятевский и Болотников — согласились сдать Тулу и выдать «царевича Петра» на условии помилования. Василий Шуйский, зная, что новый Лжедмитрий уже движется к Москве, согласился, и 10 октября 1607 г. воевода Колычев вступил в Тулу и захватил «царевича». Его повесили на Серпуховской дороге около Данилова монастыря. Болотникова, атамана Нагибу и несколько особенно видных мятежников сослали в Каргополь и там тайно утопили. Князя Шаховского сослали в Каменную Пустыню Кубенского озера, а князя Андрея Телятевского, боясь его именитых родственников, полностью помиловали.

Василий, оставив небольшой отряд под Брянском, а черемисскую и татарскую конницу в Северской земле, сам пышным поездом в сопровождении двух тысяч всадников направился в Москву, где был встречен патриархом, произнесшим торжественную речь, и жителями города. Три дня во всех храмах служили благодарственные молебны, а сам Василий пять дней молился в Троице-Сергиевой Лавре.

В ходе непрерывной войны с мятежниками Василий не оставлял без внимания и внутригосударственные дела, стремясь укрепить свое положение на престоле. В феврале 1607 г. в Москве проходил Земский Собор, на котором состоялась церемония «прощения» и «разрешения» народа от клятв и присяги Лжедмитрию от имени двух патриархов: бывшего — Иова и настоящего — Гермогена[344]. В марте 1607 г. были изданы два указа, относящиеся к судьбе холопов и беглых крестьян. Первый указ 7 марта касался одной из категорий холопства — добровольных холопов. Историки единодушно связывают появление этого указа с политикой Шуйского, направленной на раскол лагеря крестьян и холопов, участвовавших в движении, возглавлявшемся Болотниковым. Указ запрещал землевладельцам насильно удерживать у себя людей, служивших у них добровольно. Но последующий ход событий показал, что «указ 7 марта 1607 г. являлся скорее политической декларацией, преследующей демагогические цели пропагандистского характера, чем программой, рассчитанной на практическое воплощение»[345].

Через два дня, 9 марта, состоялось торжественное заседание Освященного Собора с Боярской Думой, посвященное беглым крестьянам. Решением Собора был установлен 15-летний срок сыска беглых крестьян их владельцами. Уездной администрации вменялось в обязанность разыскивать и возвращать владельцам беглых крестьян, а те, кто их держал, не только возмещали убытки прежнему владельцу, но еще и платили штраф в размере 10 рублей в пользу правительства. Тем самым соборное решение установило «твердое начало крестьянской крепости»[346]. Но этими, противоречившими одна другой, мерами царь Василий, по выражению В. О. Ключевского, «обеими руками сеял общественную смуту, одним указом усилив прикрепление крестьян, а другим — стеснив господскую власть над холопами»[347].

В том же 1607 г. было проведено важное мероприятие в деле организации военного дела по иноземному образцу. «Устав ратных, пушкарских и других дел» с немецкого и латинского языков перевели на русский, чтобы «Россияне знали все новые хитрости воинские, коими хвалятся Италия, Франция, Испания, Австрия, Голландия, Англия, Литва, и могли не только силе силой, но и смыслу смыслом противиться с успехом в такое время, когда ум человеческий всего более вперен в науку, необходимую для благосостояния и славы Государств: в науку побеждать врагов и хранить целость земли своей»[348].