Чтение онлайн

Зан-Зу из города Эриду оглядывалась то в одну, то в другую сторону, словно ее снедало любопытство, беспокойство или желание выйти на свежий воздух — Герсен не мог понять, чт'o именно. Когда она взяла бокал, суставы ее пальцев побелели. Она повернулась и внезапно встретилась с ним глазами; ее губы подернулись едва уловимым намеком на улыбку — или это был намек на гримасу смущения? Девушка подняла бокал и пригубила шампанское.

Наварт веселился вовсю. Он подпевал музыкантам, стучал пальцами по столу и попытался обнять за талию проходившую мимо официантку, отступившую в сторону со скучающим видом.

Неожиданно, словно ему пришла в голову новая мысль, старый поэт внимательно посмотрел на Зан-Зу, после чего обратил вопросительный взгляд на Герсена, явно говоривший: «Почему ты ничего не предпринимаешь?» Герсен не удержался и снова взглянул на девушку; может быть, на него так подействовали вино, цветные огни, шум и общая атмосфера этого вечера, но беспризорная бродяжка, бросавшая камешки с причала, исчезла. Герсен изумленно уставился на Зан-Зу: поразительное преображение! Она превратилась в волшебное существо, неотразимо очаровательное.

Наварт настороженно наблюдал, в нем вдруг не осталось ни следа пьяной развязности. Герсен повернулся к нему; Наварт тут же отвел глаза в сторону. «Чем я занимаюсь? — спрашивал себя Герсен. — Чем занимается Наварт?» Герсен неохотно отверг догадки, промелькнувшие в его воображении, и снова откинулся на спинку стула.

Зан-Зу, девушка из города Эриду, угрюмо разглядывала бокал. С облегчением? Печально? Изнывая от скуки? Герсен ничего не мог понять. Но побуждения и поведение этой девушки, несомненно, имели большое значение. «Что мне навязывают, и зачем?» — снова спросил себя Герсен, почувствовав болезненный укол раздражения. Он посмотрел в упор на старого поэта; тот невозмутимо встретил его взгляд. Зан-Зу потягивала шампанское.

«На лозе жизни зреет единственный плод, — нараспев произнес Наварт. — Какого цвета его мякоть? Мы не узнаем, пока не лопнет кожура».

Герсен обозревал публику за столами кафе. Наварт снова наполнил бокалы; Герсен выпил. Наварт был прав. Для того, чтобы ощущать необузданное, восхитительное волшебство жизни, необходимо было изначально раскрепоститься, сжечь все мосты. Как насчет Виоля Фалюша? Неужели он забыл о своей основной цели? Словно отвечая на мысли Герсена, Наварт схватил его за локоть: «Он здесь!»

Хмельные размышления немедленно испарились из головы Герсена: «Где?»

«Там. У стойки бара».

Герсен рассмотрел вереницу силуэтов, тянувшуюся вдоль стойки. Силуэты были почти одинаковы — один смотрел перед собой, другой в сторону; у одних в руках были кружки, другие наливали вино из бутылок в стаканы; некоторые облокотились на стойку, опустив головы.

«Кто из них — Виоль Фалюш?»

«Разве ты не видишь? Он смотрит на девушку. Он не видит ничего другого. Он заворожен».

Герсен искал глазами среди фигур, загородивших бар. На его взгляд, никто из них не обращал особого внимания на их стол. Наварт хрипло прошептал: «Она знает! Она чувствует его острее, чем я!»

Герсен обратил внимание на девушку — та явно тревожилась, играя пальцами с ножкой бокала. Пока он на нее смотрел, Зан-Зу смотрела на одну из фигур у стойки бара. Как она догадалась о том, что именно этот человек за ней наблюдал? Герсен не мог ответить на этот вопрос.

К девушке подошла официантка и что-то прошептала ей на ухо — Герсен не смог ничего расслышать. Зан-Зу смотрела вниз, в бокал с шампанским, и вертела ножку бокала пальцами то направо, то налево... Она приняла какое-то решение и, опираясь ладонями на стол, встала. Герсена охватил страстный порыв. Унизительно было смирно сидеть и не вмешиваться. Его оскорбили! У него грабительски похищали нечто, никогда раньше ему не принадлежавшее, но, тем не менее, приобретенное им сегодня. Герсен лихорадочно пытался понять: не опоздал ли он? Может быть, уже слишком поздно? Рванувшись вперед, он схватил девушку за талию и посадил ее себе на колени. Она изумленно взглянула ему в лицо, словно только что проснувшись: «Что вы делаете?»

«Я не хочу, чтобы ты ушла».

«Почему нет?»

Герсен не мог говорить, у него перехватило дыхание. Зан-Зу продолжала смирно, хотя и несколько напряженно, сидеть у него на коленях. Герсен заметил, что она плачет — у нее на щеках появились мокрые следы. Герсен поцеловал ее в щеку. Наварт взорвался истерическим, безудержным хохотом: «Никогда, никогда этому не будет конца!»

Герсен посадил девушку обратно на ее стул, но продолжал удерживать за руку. «Чему не будет конца?» — спросил он нарочито сдержанным тоном.

«Я тоже любил. Что с того? Время любви прошло. А теперь готовься к неприятностям. Неужели ты не понимаешь, насколько обидчив Виоль Фалюш? Он чувствует каждое дуновение, как деликатно скрученный усик папоротника. Поражение для него невыносимо — он скрипит зубами, он болен!»

«Это не пришло мне в голову».

«Ты совершил большую ошибку! — выговаривал ему Наварт. — Он был полностью сосредоточен на девушке. Тебе оставалось только последовать за ней, и ты встретился бы с тем, кого искал, лицом к лицу».

«Да, — пробормотал Герсен. — Верно — верно! Теперь я понимаю». Нахмурившись, он взглянул в бокал с вином и снова поднял глаза к веренице силуэтов за стойкой бара. Кто-то за ним наблюдал — Герсен инстинктивно чувствовал напряженное внимание. Да, следовало ожидать неприятностей. Герсен не был в лучшей форме, он не упражнялся несколько недель. Кроме того, он изрядно захмелел.

Проходивший мимо субъект словно ненароком поскользнулся, навалился на стол и выплеснул вино Герсену на колени. Взглянув в лицо Герсену глазами, белыми, как кость, он возмутился: «Ты почему подножки ставишь, сукин сын? Сейчас отшлепаю тебя, как младенца, будешь знать!»

Герсен изучал хулигана. У него была бульдожья физиономия с обвисшими щеками, он коротко стриг желтоватые волосы, а короткая шея была чуть ли не шире головы. Мускулистый и приземистый, он напоминал жителя одной из массивных планет, где сила тяжести значительно превышала земную. «Насколько я помню, я не ставил никаких подножек, — ответил ему Герсен. — Но присаживайтесь. Выпейте с нами. И попросите своего патрона тоже к нам присоединиться».

Несколько секунд белоглазый субъект озадаченно молчал. Наконец он придумал: «Ты должен извиниться!»

«Охотно! — отозвался Герсен. — Прошу прощения за любые действия, которые могли причинить вам беспокойство».

«Ты что думаешь, этим дело кончится? Каждая макака вроде тебя будет позволять себе все, что угодно, а потом мямлить несколько слов, усмехаться и думать, что все обошлось — как бы не так! Презираю макак!»

«Если вам так угодно, презирайте любую разновидность обезьян, воля ваша, — согласился Герсен. — Но почему вы не позовете босса? У нас было бы о чем поговорить. Вы с какой планеты?» Герсен поднес бокал к губам.