Чтение онлайн

Он шёл, как пьяный, цепляясь пальцами за каждую трещину. Через какое-то время он перестал считать шаги, ведь сознание, пытаясь отгородиться от боли, начало подкидывать воспоминания.

Перед глазами всплыл день, как он однажды гостил у брата, а шестилетний Эйден притащил с улицы грязную двухвостую дворняжку с разодранной лапой и потребовал, чтобы дядя её «починил». Ларк тогда растерянно оглянулся на Лиама, мол, я же добытчик, а не лекарь, но брат лишь усмехнулся и сказал: «Племяш попросил именно тебя, так что дерзай».

Эйден сидел на полу главного зала, аккуратно прижимая голову дворняги к коленям, и что-то серьёзно шептал ей на ухо. Ларк смотрел вперед и удивлялся, ведь мальчишка с пелёнок знал, как успокоить зверя.

Внезапно стена под ладонью исчезла, и Моррис едва не растянулся плашмя. Он замер, тяжело дыша, и осознал, что пути прямо больше нет, лишь уходящий влево узкий лаз.

Немного передохнув, он продолжил путь, медленно переставляя ноги.

Внезапно левая нога окончательно сдала и отказала. Ларк рухнул на колени и больно ударился виском о стену. В глазах потемнело.

Когда зрение вернулось, он первым делом задрал штанину и посмотрел на левую ногу. Как Ларк и боялся, зажившая рана вновь открылась.

«Ну что ж, – подумал Моррис. – Вот и моя остановка».

Однако даже так он не собирался сдаваться, и продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Оторвав рукав рубахи, он кое-как перетянул голень. Встать он больше не мог, поэтому пополз, толкая себя вперёд здоровой ногой и обдирая локти. В какой-то момент рука, шарившая по камню в поисках опоры в стене, внезапно провалилась в пустоту.

Он дёрнулся, замер, и принялся ощупывать находку. Это оказалась длинная узкая щель в пол человеческого роста, в которую можно было втиснуться и вытянуть ноги.

Ларк забрался туда, цепляясь локтями. Внутри оказалось довольно сухо, лишь в дальнем углу капала вода. Он подполз поближе, подставил ладонь и жадно приник к ней губами.

Чистая, холодная.

«Жить можно», – подумал он, и от этой нелепой мысли стало горько и смешно одновременно.

Затем Ларк долго заваливал вход, благо вокруг лаза валялось достаточно камней. Работал медленно, с долгими паузами. В итоге получилась низкая стенка: не крепость, конечно, но всё же лучше, чем ничего.

Закончив, он привалился спиной к камню и устроил ревизию. Ларк прикинул в уме и понял, что из имущества на ближайшую вечность у него остались только нож, капающая вода и собственное упрямство.

Он усмехнулся.

– Столько прожил, а так и не разбогател ты, добытчик.

Ларк осторожно вытянул левую ногу и подложил под спину свёрнутую куртку. Рана отозвалась ноющей болью, но ничего, бывало и похуже. И в Лесу, и в уличных драках, когда он был ещё молодым и глупым.

У Ларка всегда было крепкое тело, к тому же, теперь он мастер зверей не самого последнего класса, а значит, регенерация должна справиться. Через неделю станет легче, а через две Моррис уже встанет на ноги.

«А там, глядишь, и Брумиш кого-нибудь приведёт», – подумал он и тут же одёрнул себя.

Мысль была такой удобной и тёплой, что в неё нельзя было верить.

«Не приведёт, значит, сам выползу, не маленький».

Он закрыл глаза. В темноте и тишине, под мерное «кап… кап…» из глубин памяти всплыло лицо маленького Эйдена.

В те времена, когда брат с женой ещё были живы, Ларк частенько заглядывал к ним по вечерам, и постоянно заставал племянника перепачканным то в саже, то в травах, и мелкий всегда показывал ему какую-то ерунду.

«Смотри, дядя, этот корень светится, если его потереть!» – восторженно говорил он, подходя к мужчине и тыча в лицо корешок.

Ларк округлял глаза, охал и тайком от Лиама совал мальчишке медяк «на новые исследования».

Потом Эйден вырос, потерял родителей и резко стал… другим. Сначала Ларк думал, что переболит, перерастёт, но… Этого не произошло. Когда Эйден начал пить и пропадать в местах, где приличные люди не появляются, Ларк стал навещать его всё реже. Не потому что не любил, а потому что не мог смотреть, как племянник гробит свою жизнь.

Но недавно в парне что-то поменялось… Он будто вновь стал собой! Когда Ларк в последний раз заходил в лавку, внутри пахло не перегаром, а чистотой, а сам Эйден… смотрел на него иначе. Не мутно, как прежде, а собранно.

А ведь ещё тогда Ларк хотел поговорить с парнем, но решил, что успеется…

Затем он подумал о брате. О том, как Лиам всегда смеялся над ним за то, что Ларк выбрал работу «руками», а не «головой». Тогда мужчина злился, а сейчас… скучал по этому смеху, как по песне, которую больше никогда не услышит.

Следом всплыл образ Элинор. Он вспомнил, как однажды она зашила ему рассечённую бровь так аккуратно, что шрама почти не осталось, и всё время ругала его, как непослушного мальчишку, за то, что он опять полез куда не надо. Тогда Ларк обижался, а зря.

«Жаль, что нельзя сказать „прости“ тем, кто уже не слышит», – подумал он.

А затем мысли сами собой перетекли на Брумиша. Его зверь сейчас, наверное, бредёт по Лесу совсем один, потому что «хозяин так сказал».

– Я верю в тебя, друг, – прошептал он. – Ты упрямый, как я.

Внезапно где-то очень далеко прокатился низкий рёв. Ларк услышал его и задержал дыхание, но тут же расслабился – понимал, что все равно ничего не сможет сделать, да и тратить остатки сил на это глупо.

Моррис поудобнее устроил голову на свёрнутой куртке и закрыл глаза, не зная, хватит ли ему сил открыть их вновь.

– Объясню один раз, так что слушайте внимательно, от этого зависят наши жизни, – спокойно произнёс Хольц.

Я кивнул, Леннокс поспешно последовал моему примеру.

– Пойдем на расстоянии вытянутой руки друг от друга, – продолжил тренер, – Если кто-то отстанет, мне придётся развернуть весь отряд и вернуться.

– Понял, – отозвался я.

– Дальше. Если скала всё-таки сместится вместе с нами – не паникуем, первым делом определяем, на какой слой нас закинуло. Я дам знать, как только станет ясно, где мы. Если выше Третьего – прорвёмся, но если ниже…

Он сделал короткую паузу. Где-то неподалеку хрустнула ветка.