Чтение онлайн

Я шёл молча, внимательно слушая его историю.

– Жены уже десять лет, как нет, а он… Утром встаёт вместе со мной, на верстак садится, и ждёт, пока я доску возьму. Я пазы мелом размечаю, а он по линиям выгрызает. Не идеально, конечно, потом приходится подравнивать, но… помогает мне сильно.

Старик ненадолго замолчал, а потом взглянул прямо мне в глаза.

– Целитель… не дай ему помереть.

– Не дам, – спокойно ответил я.

Старик коротко кивнул и больше не сказал ни слова.

Дойдя до лавки, я открыл дверь и пропустил мастера внутрь.

– Только тише, пожалуйста, – шепнул я. – В соседней комнате дядя спит.

Крох сразу скользнул внутрь и обошёл коридор, проверяя, всё ли в порядке. Люмин степенно проследовал на кухню, узнавать, не появилось ли чего съестного за время отсутствия хозяев.

Я провёл Гарвина в главный зал. Достав с полки склянку с раствором железнолиста, плеснул на чистую тряпицу и тщательно протёр столешницу. Резкий хвойный дух поднялся над столешницей и тут же истаял.

– Кладите его сюда, – сказал я, постелив на стол чистую тряпицу и беря с полки отвар сонного листа, который так и не использовал в Лесу.

Обработав руки, услышал любопытное сопение со стороны коридора. Обернувшись, увидел в дверном проёме Кроха, из-за плеча которого торчало золотистое ухо с чёрной кисточкой.

Я повернулся к мастеру.

– Сейчас я ему дам капельку лекарства, – пояснил я, беря в руки отвар сонного листа. – Чтобы зверь заснул.

– Это не опасно? – настороженно поинтересовался старик.

– Нет, – ответил я, поднося склянку к уголку пасти Щепы.

Осторожно приоткрыв её, зверь снова дёрнулся и тонко пискнул, но я быстро капнул на язык две капли отвара.

– И что теперь? – шепнул Гарвин.

– Ждём, – отозвался я. – Через минуту-две он уснёт.

Старик подался ближе.

Я считал про себя. На счёт «сорок» дыхание зверька замедлилось и стало ровным, как у спящего. На «пятьдесят» лапы окончательно расслабились, а маленькие коготки чуть разомкнулись.

Гарвин коротко выдохнул, будто всё это время не дышал.

– Святые предки, – пробормотал он. – Он будто помер.

Я аккуратно подложил пальцы под нижнюю челюсть и приоткрыл пасть зверька. На этот раз Щепа не шелохнулся.

– Он спит, – отозвался я. – Подайте клинышек.

Гарвин подал его так быстро, будто всю жизнь работал ассистентом. Я подвёл деревянный распор к коренным зубам справа, мягко вставил и убедился, что плоские «площадки» легли ровно, без перекоса.

Пасть оказалась удобно зафиксирована и стало видно широкие верхние резцы, узкую щель между ними, сколотый верхний слева с раскрошенной кромкой, и нижний, переросший в шило.

Я склонился ближе. Кончик зуба упирался в нёбо так плотно, что ткань вокруг уже побелела, а ровно по центру вдавленной полоски наливалась тёмная капелька.

Взяв напильник, подвёл его к краю переросшего резца, ведь у основания находилась пульпа, и рисковать не стоило.

Начав работу, делал короткие движения поперёк зуба. Вдоль нельзя, ведь тогда резец может треснуть, и станет совсем плохо.

Я медленно снимал слой за слоем, без рывков. Кончик зуба у Щепы был неровный, шершавый, со ступенькой. Было видно, что он давно не стачивался как надо. На тряпицу оседала стружка-крошка с серовато-жёлтым оттенком.

Останавливался каждые несколько движений, проверяя пальцем, не нагрелся ли зуб, ведь это уже больно, даже под отваром, и потом долго болит.

Гарвин смотрел, не моргая. На виске у него пульсировала жилка.

Через пять минут кончик резца стал заметно короче. Я подвёл пальцы и осторожно приподнял челюсть. Между переросшим зубом и нёбом теперь был просвет в полтора-два миллиметра, чего было вполне достаточно. Сильнее укорачивать опасно, обнажу пульпу.

Однако это ещё не всё. Если оставить «пенёк» острым зверёк будет травмировать им нёбо ничуть не хуже, нужна закруглённая кромка.

Ещё десяток коротких движений, уже под углом, мягко скругляя верхушку, и кромка стала гладкой, как речной камешек.

Следом перешёл к верхнему резцу, что был сколот. Острые края на сколе пришлось снимать с двух сторон, чтобы потом язык об них не резался. Тут работы было меньше, но точности больше, стоит на полмиллиметра ошибиться, и зуб начнёт стачиваться неправильно.

Отложив напильник, я выдохнул.

– Самое сложное позади.

Гарвин беззвучно пошевелил губами.

Я смочил чистую тряпицу раствором железнолиста и принялся аккуратно протирать пасть зверя. Десну вокруг рабочих зубов, нёбо, особенно красную вмятину.

[Процесс обработки завершён]

[Резцы: длина в пределах нормы. Кромки сглажены]

[Слизистая нёба: микротравма, угрозы нет]

[Прогноз: благоприятный. Период восстановления 3–5 дней]

Я аккуратно вынул клинышек и проверил, что челюсть сама вернулась в нормальное положение. Перевернув Щепу на бок, подложил под голову тряпицу валиком, чтобы дыхательные пути не пережимались, и накрыл зверька тканью.

– Минут двадцать-тридцать поспит, – сказал я негромко. – Потом начнёт оживать.

Гарвин медленно подошёл к столу, постоял, затем неуверенно протянул ладонь к зверьку, но замер на полпути.

– Можно?

– Конечно.

Он опустил широкую шершавую руку рядом с маленьким серо-коричневым тельцем и осторожно, одним пальцем, погладил Щепу по плечу.

– Вот я старый… – глухо сказал он. – По собственной дурости чуть не погубил тебя.

Я отошёл к полкам, убирая склянки, а когда повернулся, увидел, что по щеке Гарвина текла подозрительная влажная полоска. Старик незаметно провёл по ней ладонью, будто стирая пыль, а я сделал вид, что не заметил.

– Что будет дальше? – спросил старик, обернувшись ко мне.

– Минут двадцать-тридцать он ещё поспит, а проснётся вялым. Первые сутки кормите только мягкой едой: тёртой морковью, размоченным в воде сеном. На второй день добавьте кашу. Через три дня он уже вернётся к обычному рациону. Резцы будут стачиваться сами, если будет грызть, как раньше, теперь главное не запускать.

Старик кивнул и очень осторожно провёл костяшкой пальца по серому ушку Щепы.

– Сколько с меня? – наконец негромко проговорил он.