Чтение онлайн

– Точно, – заверил я.

Зайцелоп выдохнул и, пошатываясь, побрёл во двор, жаловаться Кроху на пережитое.

Я вернулся в главный зал, подобрал со стола медяки, спрятал их в карман и направился за Люмином. Сегодня нужно ещё забрать перегонный куб у Алдора.

После недавних приключений с бутылём тащить перегонный куб на руках совершенно не хотелось. Я выглянул во двор и зацепился глазами за стоявшую у бани тележку Хольца. А что, если одолжить её?

– Ну что, мохнатые, – буркнул я. – Воспользуемся тележкой?

Крох оторвался от лапы, которую только что увлечённо вылизывал, и вопросительно посмотрел на меня, мол, а тренер разрешил? Люмин же, развалившийся на солнышке у обольстителя, моментально вскочил, прижал уши и уставился на тележку с таким видом, будто его ждёт интереснейшее приключение.

– Думаю, Хольц не будет против, – пробормотал я.

Я закатил тележку в коридор, по дороге зацепившись за угол стола, и вывез её на улицу. Запер замок, дважды дёрнул дужку для верности и направился в сторону лавки ювелира. Крох пристроился слева от колёс, а Люмин справа.

На втором повороте ушастый сбавил шаг, глянул на тележку и на миг задумался. Мне очень не понравился его взгляд…

– Не вздумай сделать какую-нибудь пакость, – предупредил я.

Люмин тут же припал брюхом к земле, отскочил на два шага в сторону, разбежался и запрыгнул в тележку. Затем развернулся мордой по ходу движения, расправил уши и уставился вперёд с видом маленького императора, объезжающего свои владения.

– Ну и наглец! – я улыбнулся.

Зайцелоп едва заметно дёрнул кончиком уха, мол, наглец – это тот, кто заставляет благородного зверя шевелить лапками.

Крох глянул на пассажира и через нить прислал образ: я качаю головой.

Когда мы проходили мимо гончарного ряда, я краем глаза заметил назревающий скандал. Пожилая женщина в цветастом платке трясла перед носом торговца кувшином и тыкала пальцем в едва различимую паутинку трещин на глиняном боку.

– А я тебе говорю – трещины! – её голос звенел от возмущения. – Я что, по-твоему, слепая?

– Это не трещины, мать, а волоски, – миролюбиво пробасил гончар, вытирая ладони о фартук. – От обжига такие бывают. Кувшин долго прослужит, я ручаюсь.

– Ручается он! А если он лопнет, когда я горячего налью? Кто тогда отвечать будет?

– Да не лопнет.

– Лопнет!

Гончар вздохнул, наклонился к ящикам под прилавком и через секунду выставил перед ней другой кувшин.

– Вот, возьми этот.

Женщина прищурилась, внимательно осмотрела посудину, постучала по ней костяшкой пальца и цокнула.

– Вот сразу бы так, – произнесла она.

Гончар закатил глаза.

Через пару домов на крыльце сидел мальчишка лет шести и пыхтел, пытаясь издать хоть какой-то звук из ивовой свистульки. Его щёки раздувались, лицо краснело, но игрушка упорно молчала.

Заметив нашу тележку, малец тут же забыл о своём занятии, вскочил и ткнул пальцем в Люмина:

– Мама, мама, посмотри! Зайцелопа везут!

Из окна высунулась женщина с растрёпанной косой.

– Ой, и впрямь, – она прыснула. – Ты только глянь, какой важный.

Люмин при этих словах принял ещё более надменную позу и величественно склонил голову, мол, благодарю за признание, добрые люди.

– Мам, а можно мне такого же? – спросил мальчишка.

– Сначала свистеть научись, – отозвалась женщина.

Малец насупился, обиженно засопел и вновь припал к игрушке. На этот раз результатом стал тонкий писк, больше похожий на возмущение комара.

Я улыбнулся и покатил тележку дальше. Миновав крепость Седьмого спуска, затормозил перед дверью лавки ювелира, приставил тележку к стене и аккуратно перехватил наглого пассажира.

– Слезай, приехали.

Зайцелоп недовольно покосился на меня, но позволил спустить себя на землю.

– Охраняйте тележку, я скоро вернусь, – произнёс я, глядя на Кроха.

Зверь кивнул и устроился у колеса с видом верного стража. Люмин уселся рядом и прикрыл глаза с таким выражением на морде, будто он только что отпахал тяжёлую смену и заслужил законный отдых.

Я поправил ранец и, открыв створку, переступил порог.

Сюзанна сидела за прилавком и что-то писала на пергаменте, тихо позвякивая браслетом с подвесками-звёздочками. Услышав скрип петель, она подняла голову, и её лицо осветила приветливая улыбка.

– Здравствуйте, Эйден, – произнесла девушка, отложив перо. – Господин Алдор ждёт вас, проходите.

– Добрый день, – я кивнул. – Спасибо.

Она поднялась, обогнула прилавок и распахнула передо мной внутреннюю дверь.

Шагнув в мастерскую, я сразу увидел ювелира.

Алдор стоял у рабочего стола в фартуке, припорошенном тонкой медной пылью, и протирал чистой тряпицей куб. Услышав шаги, мужчина повернулся и едва заметно улыбнулся.

– А вот и заказчик, – он отложил тряпицу. – Подходите, всё покажу.

Я приблизился к столу и замер.

На отрезе ткани отдельно лежали детали аппарата: чаша-баня, куб, шлем-колпак, длинная изогнутая шея и деревянная кадка с торчащим из неё носиком змеевика.

– Красиво, – честно сказал я.

Ювелир довольно хмыкнул и опёрся ладонями о стол.

– Садитесь, – он кивнул на табурет. – Объясню, как с ним работать.

Я опустился на свободное место и подался вперёд.

– Внутри чаши, – он слегка постучал пальцем по широкому медному борту, – есть процарапанная риска.

Присмотревшись, я заметил тонкую линию.

– Выше неё воду наливать не стоит, иначе куб начнёт всплывать и шлем встанет криво. Из-за этого перекосится шея, и весь пар начнёт собираться в ней, не доходя до кадки со змеевиком.

– Понял.

– Куб, – он положил ладонь на его бок, – на два литра, как и договаривались. Заполнять его можно не более чем на две трети, иначе вода плеснёт в шею, и в приёмнике вместо чистого эфирного масла окажется мутный отвар.

– Принял, – ответил я.

Алдор взял шлем-колпак и, аккуратно установив его на горловину, провернул на четверть оборота.

– Колпак сидит плотно, но медь – материал капризный, со временем может появиться небольшой зазор, – он чуть провернул его пальцами. – Перед каждым нагревом проверяйте, не качается ли. Если почувствуете неплотное прилегание, сначала обвяжите стык верёвкой, затем смешайте глину, расплавленный воск и масло или жир, и полученную массу нанесите поверх толстым слоем.