Чтение онлайн

Мужчина в возрасте, стоящий в центре, в белоснежном ханьфу, с длинной седой бородой, поднял руку, и шум мгновенно стих.

– Жители Деревни Травников, – заговорил он, и голос его разносился по всей площади, словно усиленный рупором. – Сегодня особый день. Сегодня секта Парящего Меча вновь открывает свои двери для тех, кто достоин вступить на путь культивации.

Он сделал паузу, обводя взглядом толпу. Я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы он смотрел на меня. Странное и иррациональное желание, ведь я хочу вступить в секту, тогда почему избегаю внимания?

– Как и в прошлые разы, – продолжил старейшина, – мы ищем таланты. Тех, в ком ци течёт с рождения, тех, кто способен её чувствовать, накапливать, направлять. Тех, кто может стать достойными учениками, а в будущем – защитниками нашей деревни и секты.

Он взмахнул рукавом, и на сцену вынесли большой, в человеческий рост, кристалл, установленный на массивной подставке из тёмного металла.

– Это Артефакт Оценки, – пояснил старейшина, указывая на кристалл. – Он определит вашу предрасположенность к культивации. Каждый, кто желает попытать удачу, может подойти к нему. Артефакт не ошибается, он не знает жалости, или лести. Если вы достойны, то он отобразит это.

Он помолчал, давая толпе переварить услышанное.

– Сегодня мы возьмём пятьдесят лучших, – наконец произнёс он, и площадь взорвалась с новой силой. Пятьдесят! Всего пятьдесят из тысяч, пришедших сюда. Шанс – один на сотню, не меньше.

– Те, кого артефакт сочтёт достойными, вступят во внешний круг секты. Остальные… – он сделал паузу, – остальные не отчаиваются. Путь культивации долог и тернист, и всегда есть шанс попробовать снова, через год.

Он кивнул, и секретари начали подзывать людей.

Возникла толчея, народ ломанулся, стараясь прорваться к кристаллу. Старейшина недовольно взглянул на это, и я внезапно ощутил тяжесть во всём теле. Если бы я стоял, то точно рухнул бы, как все первые ряды. Это что мать его за воздействие гравитацией?

Но по счастью, это продлилось не больше, чем мгновение, зато потом, рухнувшие навзничь люди со стонами поднялись и послушно выстроились в очередь, больше не пытаясь нарушать.

Первый испытуемый отделился от толпы и двинулся к сцене, словно на заклание. Парень, лет пятнадцати, с всклокоченными рыжеватыми волосами и россыпью веснушек на вытянутом лице. Он шёл, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и я видел, как подрагивает его кадык. Очередь позади него замерла, люди боялись даже дышать, словно этот парень сейчас решал судьбу каждого из них.

– Давай, Лин! – выкрикнул кто-то из толпы. – Ты же готовился! Это шанс всей твоей жизни!

Парень не обернулся. Он поднялся на помост, и его шаги вдруг стали неуверенными. Секретарь в тёмном ханьфу молча указал на кристалл. Испытуемый положил ладонь на поверхность. Зажмурился, напряг плечи, словно ожидая удара.

Кристалл едва дрогнул. Внутри него вспыхнул слабый, болезненно-бледный огонёк, похожий на свет умирающей свечи, и тут же погас.

Секретарь, не меняясь в лице, громко объявил:

– Потенциал низкий. Предрасположенности к видам ци не выявлено. Не годен.

– Но… – начал Лин, открывая глаза.

– Следующий, – перебил секретарь.

Парень хотел что-то сказать, но на его плечо легла рука стражника. Тот молча, но настойчиво направил его в сторону. Лин спустился с помоста, и я видел, как его лицо исказилось, пройдя целый спект эмоций, от непонимания к обиде, от обиды к глухой, детской злости. Он пнул ногой корзину торговца пирожками, и не обращая внимания на возмущение, и исчез в толпе.

– Вот так-то, – донёсся чей-то шепоток справа. – Тоже мне умник, а ведь как бахвалился. Только время зря отнял.

Я покосился на говорившего. Тощий мужичок, сидевший рядом, смотрел на сцену с плохо скрываемым злорадством. Его собственная очередь была ещё не скоро, но он уже сейчас примерял на себя чужую неудачу, как доспех, который защитит от разочарования.

Следующей подошла девушка. Лет семнадцати, с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост. Одета она была куда богаче Лина, и держалась увереннее, но я заметил, как её пальцы дрожат, когда она касалась кристалла.

Снова вспышка, чуть ярче, чем у парня, но всё ещё тусклая, робкая.

– Потенциал низкий. Есть слабая предрасположенность к ци земли. Не подходит для внешнего круга.

Девушка побледнела. Она убрала руку, посмотрела на свои пальцы, потом на старейшин, сидящих на трибуне.

– Но я же могу… – её голос сорвался.

– Следующий, – уже более раздражённо повторил секретарь, не давая ей договорить.

Девушка закрыла лицо руками и сбежала вниз, расталкивая локтями тех, кто стоял в очереди. Кто-то ей посочувствовал, кто-то раздражённо цыкнул.

А очередь двигалась. И чем дальше, тем быстрее секретарь произносил свой приговор, словно заученное заклинание. «Низкий. Не годен. Низкий. Не годен». Кристалл вспыхивал и гас, вспыхивал и гас, как умирающие звёзды.

– Смотри, сколько народу уже отсеяли, – сказал уже знакомый голос неподалёку, обращаясь к своему товарищу.

– Плевать! Я пройду! – ответил второй, и я узнал в нём крепыша с квадратной челюстью, который сжимал кулаки ещё до начала. Теперь он стоял, расправив плечи, и на его лице не было и тени сомнения. – Я вложил в подготовку всё, у меня не может не получиться.

– А если всё же? – спросил первый.

Крепыш повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, хищное.

– Получится.

Прошло ещё с десяток человек, но все мимо. Лица уходящих становились всё более мрачными, плечи всё более ссутуленными. Кто-то пытался спорить, но стражники были непреклонны. А потом наконец произошло то, чего все ждали.

Очередь озарила яркая, ослепительная вспышка. Кристалл засиял, озарив пространство вспышкой и по площади прокатился единый, выдохнутый тысячами глоток выдох.

– Высокий потенциал, – голос секретаря впервые обрёл человечность. – Чёткая предрасположенность к ци Ветра. Годен.

У кристалла стоял тот самый крепыш с квадратной челюстью. Только теперь он не сжимал кулаки, а стоял, раскинув руки, и улыбался во весь рот, и свет артефакта играл на его лице, делая его почти божественным. Его товарищ, тот, кто сомневался, теперь хлопал его по плечу и что-то кричал, перекрывая гул толпы.

– Я же говорил! – орал он. – Я же говорил, что у тебя получится! Теперь то у нас всё получится!