Чтение онлайн

Психологический эффект превзошел все ожидания: когда Хлыща развязали, он стал с таким энтузиазмом отвечать на все вопросы, что на одну кассету его показания не уместились.

С ужасом поглядывая на бушующее в открытой топке пламя, Хлыщ первым делом сдал Чеснока — именно его бригаде было поручено уничтожить «Крайслер» Лешего, а когда стало не на шутку припекать (оперативники «забыли» оттащить Хлыща от печи), он назвал имя киллера, организовавшего «самоубийство» Меринова. Как Сокольский и предполагал, им оказался личный телохранитель Меринова, исчезнувший потом в неизвестном направлении.

Попав, как ему казалось, в ад, Хлыщ пел соловьем. Он заявил, что свидетельствовать против Слона его принудил Батон. «Он шантажировал меня!» — пожаловался мнимым бандитам Хлытц.

Опера, разумеется, поинтересовались, за какие такие грехи его шантажировал Батон? И Хлыщ охотно поведал им, что в молодые годы он с Чесноком промышлял грабежами таксистов. Чеснок садился на переднее сиденье, Хлыщ на заднее, делали заказ в какой-нибудь глухой район города и по окончании поездки вместо расплаты приставляли водителю к горлу нож. Обычно таксисты не оказывали сопротивления и безропотно отдавали все деньги и ценности, но однажды им попался на редкость строптивый водила. В машине завязалась драка, и таксисту удалось отобрать у грабителей нож. Хлыщ, находившийся за спиной водителя, изловчился и набросил ему на шею удавку. Водитель и не подумал сдаваться и попытался ударить Чеснока ножом. Хлыщ, не на шутку струхнув, еще туже затянул петлю и держал ее до тех пор, пока таксист не обмяк. Убедившись, что он мертв, Чеснок ради массивного золотого кольца не побрезговал отрезать у трупа палец. Сами продавать кольцо грабители не рискнули, и Хлыщ обратился к Батону. Ювелир, к которому сунулся Батон, сообщил ему, что кольцо проходит у ментов по убийству, и потому взять его категорически отказался.

«Батон кольцо мне вернул, но с тех пор он, сволочь, зная, что на мне висит «мокряк», и держит меня на крючке!» — закончил свой рассказ Хлыщ.

Узнав наконец, что похитили его не бандиты, а задержали менты, Хлыщ обрадовался им как родным и безропотно подписал свои признания.

Горбунов, прослушав запись его откровений, пришел в восторг. Показаниям Хлыща не было цены, но вряд ли их можно было использовать в суде против Батона. Самого Хлыща отправили в СИЗО. За давностью лет совершенного им преступления большой срок ему не грозил, но опера свою работу выполнили: убийство отца Саши Горичного раскрыто, а какое наказание понесет убийца — это уже решит суд.

На оперативном совещании Горбунов отметил, что группой Сокольского достигнуты определенные успехи на ниве борьбы с преступностью, но убийца Александра Горичного все еще гуляет на свободе, и не исключено, что он готовится к новым преступлениям. Сергей догадывался, что следующей жертвой Резака будет, скорее всего, Батон, но промолчал, понимая, что генерал не поддержит его идею ловить убийцу «на живца». Предупреждать же криминального авторитета о возможном на него покушении майор милиции Сокольский не собирался.

Подведя итоги рабочей недели, начальник управления, поблагодарив оперативников за службу, разрешил им в воскресенье устроить себе день отдыха.

Заслуженный выходной Сергей решил провести с Машей. По-настоящему свободный день, чтобы выспаться от души, а не переться ни свет ни заря на службу, выпал впервые. По воскресеньям, даже если не было неотложных дел, сотрудники уголовного розыска и участковые инспектора милиции по негласному приказу все равно с утра прибывали в райотдел. В милиции принято не считаться с личным временем. Ненормированный рабочий день и отсутствие выходных воспринимались личным составом как само собой разумеющееся, и никто не роптал. Что толку возмущаться, если в таком режиме работают все районные подразделения? Максимальная нагрузка на каждого сотрудника при минимальной оплате за ежедневное общение с бомжами, пьяницами, наркоманами, сифилитиками и туберкулезными больными, не говоря уже о постоянном риске нарваться на бандитский нож или пулю — вот это и есть настоящая «романтика» милицейских будней. Для обывателя, привыкшего почем зря ругать милицию, все остается «за кадром» и милицейские проблемы ему до лампочки. Государство своим вниманием тоже особо не баловало, и бюджет на нужды правоохранительных органов сокращался с каждым годом. Менты ко всем служебным неурядицам давно привыкли и относились к ним с философским спокойствием. Выполняя свой долг, благодарности никто не ждал, а мечтали только об одном: когда-нибудь вволю отоспаться.

Сергей проспал почти до обеда. Маша встала пораньше и, стараясь его не тревожить, тихо возилась на кухне. Вчера ей еле удалось уговорить Сергея пойти в оперный театр на балет «Лебединое озеро», и она, готовясь к выходу в свет, старательно накручивала свои пышные волосы на бигуди. Предстать в таком виде перед Сергеем было невозможно, и она торопилась привести себя в порядок, пока он спал. Сергей не был поклонником балета, но, узнай, что танец умирающего лебедя должна исполнять сама Майя Полянская, из уважения к знаменитой балерине, которая, разменяв восьмой десяток, решилась выйти на сцену, с предложением Маши согласился.

Услышав, что Сергей проснулся, Маша метнулась в ванную и стала лихорадочно снимать запутавшиеся в волосах бигуди. Ошибка многих женщин состоит в том, что они позволяют себе выглядеть дома неряхами, а потом еще удивляются, почему это мужья быстро к ним охладевают. Маша всегда и при любых обстоятельствах тщательно следила за собой. Капелька тонких французских духов, легкий макияж, идеально ухоженные ногти, аккуратно выщипанные брови, — этого ей было достаточно, чтобы выглядеть привлекательной. Женщина может быть прекрасна душой, умна, начитанна, образованна — для мужчины, если она перестала нравиться ему телесно, она станет в лучшем случае просто другом, в худшем — ее ждет неминуемый развод.

Маше повезло — природа наградила ее красивым разрезом карих с зеленоватым отливом глаз, аккуратным носиком, правильными чертами лица, стройной фигурой и великолепной чистой кожей, но диету все же приходилось неуклонно соблюдать Из ее меню давно исчезли хлеб, булочки, торты и пирожные (которые Маша обожала с детства), но от конфет она отказаться так и не смогла, потому что если исключить еще и конфеты, то непонятно, чем тогда вообще питаться. Остается лишь творог (обезжиренный до синевы) да фрукты и овощи. Но ими разве утолишь голод?

Борьба за идеальные формы шла с переменным успехом, и Маша время от времени срывалась и могла в один присест умять полкило конфет и, испытывая неимоверные муки совести, съедала еще и мороженое. На этом ее «грехопадение» заканчивалось, и она наказывала себя длительной голодовкой. Be имя неувядающей красоты она была готова на все и героически переносила все лишения. Были, впрочем, и приятные моменты: она вычитала в какой-то умной книге, что, активно занимаясь сексом, изнурительных голодовок вполне можно избежать.

Сергей подобную методику только приветствовал. Сегодня им как раз выпала возможность полностью посвятить себя любви. После легкого завтрака он отключил телефон и для разминки сначала уединился с Машей в ванной. Затем они вернулись на кухню, выпили по чашечке кофе (Сергей добавил в него немного рижского бальзама) и, не сговариваясь, отправились в спальню. Раскинувшись на белоснежных простынях, Маша отдалась нахлынувшим чувствам и тихонько постанывала, млея от каждого прикосновения губ Сергея. Не в силах выдержать сладкую муку, она закрыла глаза в ожидании неотвратимо нарастающего блаженства, глухо вскрикнула, замерла на секунду и в следующее мгновение ринулась в охватившие ее горячие волны желания. Ее ураганный порыв увлек и Сергея, и вскоре они, утонув в водовороте страсти, забылись в объятиях друг друга…

Когда Маша пришла в себя и глянула на часы, до начала спектакля оставался всего лишь час. Подхватив разбросанные по всей комнате вещи, она голышом понеслась в ванную. Минут через пять она с такой же скоростью вылетела обратно и стала суматошно носиться по квартире. Сергей, разморенный любовным марафоном, лениво наблюдал за ее сборами. На балет, даже в исполнении Полянской, ему идти было откровенно лень, и он с радостью бы остался дома, но Маша была непреклонна и ни о каких изменениях в культурной программе (например, провести весь оставшийся вечер у телевизора) и слышать не захотела. Сергею ничего не оставалось, как подчиниться. Он достал свой выходной костюм, который приобрел когда-то на вещевом рынке, и стал неторопливо одеваться. Маша глянула на него и ахнула: как она раньше не подумала приобрести для него что-нибудь поприличнее? Но деваться уже было некуда: не отменять же поход в театр! Другого-то костюма у Сергея все равно нет! У него вообще весь гардероб состоял из милицейской формы и черной кожаной куртки. Была еще пара футболок, несколько рубашек и фирменные джинсы «Wrangler», в которых он ходил на службу.