Чтение онлайн

Вооружившись щеткой, Маша тщательно почистила запылившийся воротник (последний раз Сергей надевал костюм, когда расписывался с Надей), и тут выяснилось, что у него нет ни одного солидного галстука. После долгих споров Мария остановила свой выбор на галстуке темно-бутылочного цвета. Он не подходил к костюму, но остальные галстуки, по ее мнению, годились только для того, чтобы на них повеситься.

Подъехав к оперному театру, они с досадой обнаружили, что на театральной стоянке не было ни одного свободного места, и Сергею пришлось оставить свою «шестерку» на соседней улице. В фойе они вошли уже после третьего звонка. Сдав верхнюю одежду, они заняли свои места, и в это время поднялся занавес. Раздалась чарующая музыка Чайковского, и на сцену высыпали тощие балерины. Сергей, наблюдая, как Маша завороженно смотрит спектакль, откровенно скучал. Оживился он лишь тогда, когда на сцену вышла Майя Полянская. «Умирающий лебедь» в ее исполнении покорил зал с первых же па. Сергей не был ценителем балета, но, как и все, был поражен увиденным. Казалось, балерина не танцевала, а грациозно плыла по волнам музыки, едва касаясь пуантами пола, и когда прозвучали последние аккорды, зал замер, потрясенный ее выступлением. Раздались крики «Браво! Брависсимо!», и зрители разразились шквалом аплодисментов, который не утихал, пока Майя, утопая в цветах, не покинула сцену.

Как только она скрылась за кулисами, занавес опустился и объявили антракт. Публика, позабыв о высоком искусстве, которым восторгалась всего несколько минут тому назад, напирая друг на друга, ломанулась к буфетным стойкам. Сергей с Машей подождали, пока рассосется возникшая на выходе давка, и только после этого вышли из зала. Маша заняла очередь в дамскую комнату, а Сергей, заметив в толпе Батона, решил немного понаблюдать за ним. В фойе было полно народу, но вокруг Батона образовался своеобразный вакуум. Три дюжих охранника обступили его со всех сторон и сурово взирали на любого, кто пытался приблизиться к их хозяину.

«Не зря, наверное, он так беспокоится о своей шкуре!» — подумал Сергей, и вдруг театр погрузился в кромешную тьму. Со всех сторон послышались возмущенные возгласы, но свети не думали включать. Наши люди привыкли, что свет в их квартире может погаснуть в любую секунду, но в театре подобный сюрприз оказался для многих полной неожиданностью. В неопределенном ожидании прошла минута, другая. Кто-то щелкал зажигалками, чтобы хоть как-то сориентироваться в темноте, кто-то с кем-то столкнулся, обо что-то или кого-то споткнулся, кому-то наступили на ногу, и в храме искусства отчетливо послышались отборные ругательства, причем матерились, как ни странно, в основном дамы. В фойе началась форменная неразбериха, постепенно переходящая во все нарастающую панику. Зрители, потеряв всякую надежду, что свет когда-нибудь появится, толкая друг друга, стали пробиваться ближе к выходу, чтобы первыми получить сданную в гардероб одежду. Появившийся наконец директор театра зычным голосом вызывал невесть куда запропастившегося электрика, расторопные вахтеры 1 де-то раздобыли несколько свечей, и при их тусклом освещении стало немного веселее. Служащие театра призывали разъяренных граждан соблюдать спокойствие, обещая, что свет скоро появится, но им уже не верили. Возле гардеробных стоек образовался затор, из-за чего возникла небольшая потасовка, грозившая перерасти в настоящую драку, и только один человек среди всей этой толпы оставался абсолютно спокоен. Бестолковые телохранители тщетно пытались найти его среди беснующейся толпы. Батон, для которого спектакль закончился навсегда, бесформенной тушей валялся под стойкой бара и никуда уже не торопился.

Сокольский, когда в фойе наконец зажегся свет, наткнулся на его труп первым. В том, что Батон мертв, не оставалось никаких сомнений. Нож зоновской работы был загнан в горло по самую рукоять. Сергей жестом остановил бросившихся к нему горе-телохранителей и, сунув им под нос свое служебное удостоверение, приказал охранять место происшествия. Дюжие молодцы, среди которых был один бывший сотрудник милиции, безропотно повиновались и стали отгонять напирающих со всех сторон любопытных. Сергей тем временем вызвал следственно-оперативную группу и попросил дежурного по райотделу срочно подтянуть к театру наряды вневедомственной охраны. Он надеялся, что преступник еще не успел уйти, и нужно было срочно заблокировать все выходы. Охрана прибыла в рекордные сроки и, получив от Сергея подробный инструктаж, заняла свои места, а вот райотделовская следственно-оперативная группа что-то запаздывала. Один дежурный наряд Краснооктябрьского райотдела милиции обслуживал территорию, на которой проживало более четверти миллиона населения, вызовов было море, а бензина давали на служебный «УАЗ» всего двадцать литров на сутки. Чтобы уложиться в этот лимит, приходилось на всем экономить, и семейные скандалы, например, старались урегулировать по телефону. Убийство, конечно, по телефону не обслужишь, но Сергей знал, что от наряда райотдела сейчас мало что зависело. Начальство, оперативный состав подтянется незамедлительно, но пока труп не осмотрит городская группа, состоящая из дежурного следователя прокуратуры и судмедэксперта, никто ничего делать не будет. Может, и не будет еще никакого убийства, а Батон просто покончил жизнь самоубийством, как тот же Меринов! Ну и что с того, что нож в горле, а вдруг эксперт при осмотре трупа найдет предсмертную записку? Самураи, к примеру, живот себе публично распарывали, мало ли какие могли быть заморочки у Батона?

Как назло, прокурорская группа оказалась у черта на куличках и ее прибытие ожидалось не раньше чем через два часа. Судмедэксперта забрал какой-то областной райотдел: у них там тоже произошло убийство, причем двойное, так что группа освободится явно не скоро. Сергей пояснил директору театра, что все затягивается на неопределенное время, а поэтому спектакль вполне можно продолжить. Тоже мне происшествие: труп в фойе нашли! Служащие принесли какую-то тряпку и ею накрыли лицо убитого. Телохранители остались скучать возле тела, и разочарованная публика, так и не дождавшись ничего интересного, стала потихоньку расходиться. Когда начался спектакль, в фойе, кроме Сергея, администрации театра и перепуганной жены Батона, практически никого не осталось. Машу Сергей тоже отправил в зал, ей-то уж зачем торчать возле трупа!

Вскоре прибыла райотделовская группа, приехал начальник райотдела и лично прокурор района. Чуть позже появился прокурор города вместе со взмыленным Горбуновым. Вячеслав Иванович недобро посмотрел на Сокольского, будто это он был виновен в происшедшем, но ничего не сказал. Поднятые по тревоге сотрудники уголовного розыска и местный участковый топтались в сторонке, ожидая, пока начальство посовещается.

Сергей кратко доложил прокурору города, что охрана места происшествия обеспечена, выходы из театра заблокированы, возможные свидетели пока в зале, убийца, вероятно, тоже должен быть там. Прокурор, внимательно выслушав доклад Сокольского, указал Горбунову на то, что нужно зафиксировать всех, кто находится в настоящее время в театре, и выпускать только после тщательной проверки. Убийцей может оказаться кто угодно, напутствовал он Вячеслава Ивановича, как будто тот первый день работал в милиции. Посчитав на этом свою миссию законченной, прокурор уехал домой.

Горбунов, взяв руководство в свои руки, дал команду собрать в оперном театре максимум личного состава. Началась обычная работа: эксперт следственно-оперативной группы райотдела сделал видеосъемку места происшествия, а оперативники приступили к опросу свидетелей, начав с телохранителей Батона. Незадачливые секьюрити были изрядно напуганы и клялись, что ничего подозрительного не видели и не слышали. Темно же было, вяло оправдывались они. Их на всякий случай задержали, хотя было ясно, что толку от них никакого. Неожиданный результат дал допрос вдовы Батона. Инга повела себя довольно странно и наотрез отказалась отвечать на вопросы, чем сразу навлекла на себя определенные подозрения. Оперативники взяли строптивую дамочку в такой оборот, что через пять минут Инга готова была сознаться в чем угодно, особенно когда у нее в сумочке нашли приличную дозу кокаина. К убийству мужа, возможно, она и не имела никакого отношения, но срок за хранение наркотиков ей был уже обеспечен.

Зареванную Ингу отправили в райотдел. Пусть пока с ней ОБНОН разбирается, а уголовный розыск задаст ей свои вопросы чуть позже. Сейчас главная задача — вычислить и задержать киллера. Кто он, оставалось лишь догадываться, но Сергей надеялся, что киллер как-нибудь сам себя выдаст. Он послал в помощь охране, блокирующей запасной выход из театра, двух самых опытных оперативников. Вполне вероятно, подумал он, что киллер не рискнет пройти официальную процедуру проверки и попробует уйти черным ходом.

Не прошло и пяти минут, как его предположения подтвердились. В фойе прибежал запыхавшийся милиционер вневедомственной охраны и сообщил, что наряду удалось задержать одного бандита, второго, к сожалению, упустили. Горбунов приказал всем оставаться на своих местах, а сам вместе с Сокольским поспешил к задержанному.

— Ба, какая трогательная встреча! — приветствовал Сергей закованного в наручники Замятина. — Только не говори мне, Андрюша, что ты случайно здесь оказался!

Замятин в ответ лишь злобно глянул на Сокольского уцелевшим глазом. Второй глаз уже успел заплыть, и вокруг него красовалась огромная, на пол-лица, гематома.

— Допрыгался наконец наш красавчик! — удовлетворенно произнес Горбунов. — Ты, мразь, зенками своими-то не сверкай, мы тебя сейчас на части рвать будем, и я лично буду руководить этим процессом! Кто еще с тобой был, ну?!

— Резак! А я не убивал никого, я только свет по его команде вырубил, — залепетал Замятин.

— Понятно. «Злата» ваших рук дело?! — угрожающе нависнув, спросил Горбунов.

— Да… — поникнув, признался Замятин.

— Оружие у Резака есть? — спросил Сергей, с трудом сдерживая себя от рукоприкладства. Он знал, что в «Злате» Замятин милиционера не убивал, но его соучастие в убийстве было бесспорным.

— Насчет оружия не знаю, но учтите, он способен убить и голыми руками! — предупредил Замятин, затравленно поглядывая на обступивших его ментов.

— Ничего, мы тоже кое на что способны! — сухо произнес Сергей. Азарт предстоящего задержания особо опасного преступника уже полностью захватил его. Он напрочь забыл, что у него сегодня законный выходной и табельное оружие в связи с этим находится не в кобуре, которую он надел по привычке, а в оружейной комнате райотдела. Приказ о закреплении оружия на постоянное ношение для оперативного состава ни в одном райотделе не выполнялся. Начальники всячески перестраховывались, считая, что вне службы оперу оружие ни к чему. В принципе, их попять можно. Кто даст гарантии, что мент не напьется и этот ствол не потеряет? Потеря табельного оружия — еще полбеды, а если кто-нибудь сдуру палить начнет? Так что начальству гораздо спокойнее, когда личный состав пьет водку, сдав табельное оружие куда положено…