Чтение онлайн

Значит, решил Резак, у ментов нет на него ни одной зацепки и никто на его след выйти не сможет! Свои познания детектива-любителя он считал вполне достаточными для таких выводов и, осмелев, собрался на ближайшей электричке бежать из города. Он не столько опасался ментов, сколько Слона. Кто-то, конечно, сильно подыграл ему, спалив джип Лешего, но Слон может что-то заподозрить. Вряд ли он смирится с потерей такой суммы, наверняка его люди уже занимаются разбором возникших «непоняток». Слон-то думает, что на Лешего напали из-за бабок…

В принципе, так все и было, ведь никто не знал, что Резак не передал деньги Лешему. Стоп! А кто же тогда расстрелял бригаду Лешего? Совершенно непонятно! Для Резака, поднаторевшего в детективах, это было загадкой. Выходило, что нападение „на Лешего — дело рук Батона, только зачем ему это было нужно? Отбить свои деньги? Возможно… Но по новостям передали, что неизвестные, выпустив по джипу две обоймы, подожгли его и сразу же скрылись.

Если Батон хотел забрать свои деньги — дипломат с баксами не сгорел бы… Значит, подумал Резак, Батону было нужно, чтобы эти баксы сгорели… Свой долг он передал, и получалось, что вся ответственность за потерю «общака» легла на Слона. Что ж, сильный ход придумал Батон, чтобы подорвать авторитет вора в законе, но Резак, будь он на месте Батона, поступил бы намного умнее и просто так бабки бы не палил, а подсунул бы Слону вместо них «куклу»!

От сознания собственного превосходства у Резака заметно поднялось настроение. Так всех обвести! Ловко у него все получилось, что и говорить: на ровном месте срубить полмиллиона долларов не каждый сможет! Выключив телевизор, он стал планировать, на что будет тратить деньги, но тут внезапно его охватило беспокойство: а вдруг Батон так и сделал — вместо долларов втулил ему фальшивку? Холодея от нехорошего предчувствия, Резак достал из-под дивана слегка запылившийся дипломат. Открыв его, он вытащил из него наугад пачку в банковской упаковке и дрожащими от волнениями руками разорвал ее. Схватив первую купюру, он посмотрел ее на просвет: водяной знак и кодовая полоска были на месте, отчетливо прощупывалась шероховатость на пиджаке президента, но когда он проверил следующую купюру, более старого года выпуска, сомнения опять закрались в его душу. На вид купюра не вызывала подозрений, но что-то в ней все же было не так. Разложив на диване несколько купюр, Резак тупо уставился на них — на всех бумажках, кроме той первой, с кодовой полоской, были одинаковые серийные номера…

Задержанного при попытке похищения Смирновой бандита по кличке Утюг Сокольский вызвал к себе только на третьи сутки.

— Ну что, гражданин Угрюмов, времени на раздумья у тебя было предостаточно, что вспомнилось о делах своих грешных? — поинтересовался он у доставленного под конвоем Утюга.

— Ты мне, начальник, не священник, чтобы я перед тобой исповедовался! — огрызнулся Утюг и без разрешения плюхнулся на стул.

— Ты прав, я не священник, — согласился Сергей. — Я твой кошмар, Утюг, и очень скоро ты в этом убедишься, уж можешь мне поверить!

— А ты меня не пугай, начальник! Я тебе не баклан зеленый, у меня две ходки за спиной!

— Мы больше не нужны, Сергей Александрович? — спросил старший конвоя, нетерпеливо посмотрев на часы.

— Пока нет. Когда Гнус понадобится, я позвоню в дежурку, а с этого, — Сергей кивнул на Утюга, — наручники снимите. Гражданин Угрюмов, наверное, чистосердечное признание написать желает. Я угадал, Сева? Как самочувствие, кстати?

— Без курева уши пухнут, а так ничего, я к нарам привыкший… — пробурчал себе под нос Утюг, растирая затекшие от наручников руки. После трех суток, проведенных в камере без привычного «косяка», его немного «колбасило», но ломки не было.

— Напишешь явку с повинной, «Мальборо» не обещаю, но «Ватру», таки быть, организую, — пообещал Сергей, протягивая Утюгу чистый лист бумаги.

— Ты че несешь, начальник? — возмутился Утюг. — Какую явку? Ниче я писать не буду! Купи себе петуха и ему мозги пудри, а со мной ты только зря время тратишь, я на такие гнилые «базары» не ведусь!

— Действительно, чего я с тобой время теряю? Казенное, заметь, время! По-хорошему, как я понял, ты не понимаешь, ну что ж, будем разговаривать по-плохому! — Сокольский извлек из сейфа резиновую дубинку и, привычно крутанув ее в руке, с такой силой перетянул Утюга вдоль спины, что тот свалился со стула.

— Две ходки, говоришь? Ну так я тебе еще одну устрою. Только теперь сидеть ты будешь до конца своей никчемной жизни! — зло бросил Сергей, вернувшись за стол. Ожидая, пока Утюг очухается, он начал аккуратным почерком заполнять бланк протокола объяснения.

— Итак, Угрюмов Всеволод Петрович, 1962 года рождения, уроженец села Зачепиловка, охранник кооператива «Русалочка», ты готов давать показания или еще раз память освежить? — официальным тоном спросил Сергей.

— Короче, считай, ты уже уволен… — хрипло произнес Утюг, потирая ушибленную поясницу. — Я, в натуре, самого дорогого адвоката найму, журналистов подключу и про ваш ментовский беспредел такую «маляву» сочиню, что мало никому не покажется!

— Утюг, я что-то не врублюсь или у тебя здоровья немерено, или ты до сих пор не понял, куда попал? Вот Гнус, в отличие от тебя, оказался куда более понятливым и сразу глубоко во всем раскаялся. Причем, заметь, ни журналисты, ни адвокаты ему для этого не понадобились.

— Врешь! — подскочил на стуле Утюг.

— Сидеть! — рявкнул Сергей, и Утюг сразу как-то весь сжался.

— Ниче у тебя, мент, кроме заявы той шалавы, против меня нету! Не знаю, что там наплел Гнус, но ни хрена ты не докажешь, свидетелей-то не было! — не очень уверенно произнес он.

— Слушай, Сева, ну какие еще тебе нужны свидетели, если Гнус полностью раскололся? Тебя, между прочим, он сдал с потрохами! — усмехнулся Сергей, показав Утюгу какой-то лист бумаги, исписанный неразборчивым почерком.

Утюг потянулся было получше рассмотреть, что там написано, но Сергей сразу убрал бумагу в ящик стола.

— Так я и поверил! — недоверчиво пробурчал Утюг, но червь сомнения все же закрался в его душу. — Чтобы Гнус сдал кореша и «мохнатый сейф» на себя взял? Да в жизни не поверю!

— Изнасилование он не взял: зачем же идти в зону с такой неавторитетной статьей? Зато он дал мне полный расклад по куда более для нас интересному делу… Фамилии Никитина, Рябинина, Колганова и Зинченко тебе ни о чем не говорят? — пристально глядя Утюгу в глаза, спросил Сергей и, заметив мелькнувший в них испуг, понял, что попал в точку.

— Ну, были у нас в фирме такие профуры, а что? — настороженно спросил Утюг.

— А ничего, Сева… Чего это ты так весь переполошился? — вкрадчиво поинтересовался Сергей.

— Уж больно загадками вы говорите, гражданин начальник, куда нам, темным, вас понять!

— А тут и понимать нечего! — повысил голос Сергей. — Или ты сейчас катаешь мне по этим девкам явку с повинной и лет так через десять, а может быть, и раньше, кто знает, попадешь под амнистию и выйдешь на свободу с чистой, так сказать, совестью, или я иду на принцип и в результате ты гремишь, Сева Угрюмов по кличке Утюг, на полную катушку, то есть получаешь пожизненное, и все, нет уже никаких Утюгов…