Чтение онлайн

Секунда - рука замирает, перестав дрожать, замолкает от удивления заплаканная девушка. А в следующую Хаски нажимает на курок.

Потом еще два раза для верности.

С ужасом Хаски ощущает, что в этих руинах он по-прежнему не один, оборачивается, ожидая увидеть свидетеля. И успокаивается, опускает оружие, натыкается на Вегу. Она тоже плачет, глядя то на Хаски, то на девушку за его спиной.

– Что же я наделала?
– всхлипывает она.

– Кай не узнает?
– растерянно, напуганно спрашивает Хаски, и Вега отрицательно качает головой.

– Нет. Не узнает.

Кай принимает трезвонящий под подушкой телефон за будильник и по началу не может понять, куда он собрался вставать в начале четвертого, а потом догадывается принять вызов.

– Привет, - здоровается голос Хаски.

– Еще злишься?
– глухо спрашивает Кай.

– Да нет. Не знаю, что на меня нашло... Кай, ты такой щедрый на прощения. Мне нужно твое. Отдашь?

– За что тебя прощать?
– растирая переносицу, спрашивает Кай и ложится на подушку, закрыв глаза.

– Когда мне было лет девять... У нас была собака. Дворовая. Тогда не принято было их стерилизовать. И она нагуляла щенков. Щенки были не нужны, кого могли раздали, но остались... Четверо что ли. Мать сложила их в картонную коробку из-под обуви. И отдала мне. Это не было чем-то жутким тогда. Все так делали, понимаешь? Топили или закапывали. Мы с друзьями взяли лопаты...

– Прекрати, - просит Кай, болезненно морщась.

– Нет. Я главного не сказал. Нам интересно было. Закопать. Живых. Это было для нас прямо круто, а не необходимость.

– Зачем ты это мне рассказываешь? Теперь, почти под утро.

– Мне прощение от тебя нужно. За тех щенков. Идиот был. Не знал, не понимал.

– А теперь? Закопал бы?

Хаски замолкает, и в эту паузу слышно, как булькает что-то. Хаски просто пьян.

– А не знаю... Рискнешь?

– Нет, - отвечает Кай, зевает, переворачивается на бок.
– Я очень хочу спать... Зачем ты напился? Как же работа завтра?

– Что, завтра не суббота?
– переспрашивает Хаски, то ли издеваясь, то ли правда спутав.
– Нахер работу.

– Столько лет прошло, тебя только теперь скрутило?

– Из-за тебя, - с нажимом обвиняет Хаски.
– Все из-за тебя. Ты делаешь людей лучше, либо заставляешь страдать за то, что они так и остались мудаками. Ладно, спи. Как-нибудь еще позвоню.

Глава 14.

Каю даже стучаться не приходится - светлая дверь приоткрыта, за ней снова летний сад, залитый полуденным светом. Она ждет, сложив руки на пышных юбках, но есть что-то в ее лице и взгляде от провинившейся ученицы.

– Я слышала про вашу девочку, - спохватывается Вега, берется за фарфоровый чайник, суетится с чашками. Кай остается у двери, морщится болезненно.
– Как жаль, правда так жаль... Сколько же ей было?

– Семнадцать, - роняет Кай. После паузы прибавляет:

– Мы ровесники.

– Да? Так страшно... Если бы я могла...

– Я знаю, что не можешь, - обрывает Кай нетерпеливо, кивает на чашки.
– Прекрати суетиться. Сядь. У меня только один вопрос.

– Ну да, конечно,- соглашается Вега, но по-прежнему не оборачивается, хотя и чайник отставляет.
– Что ты сделаешь, когда узнаешь?

– Начну думать, - отвечает Кай.
– Но пока... мне просто нужно знать.

Шуршат юбки, когда Вега оборачивается заводной фарфоровой куклой.

– Ее убил Акросс.

Кай морщится, смотрит перед собой на слишком идеальную траву, потом на девушку в беседке.

– Зачем?..

– Она его держала.

– Мне казалось, что именно этого Акросс и хотел. Чтобы появился кто-то, кто его удержит.

Этот мир слишком нереальный, слишком лживый и идеальный, и только тут может показаться правдой, что Акросс мог убить человека из его команды.

– У вас война, - напоминает Вега, то ли прочитав его сомнения, то ли внушив их ему.
– Или ты правда верил в то, что ему нужен мир?

Эти слова проходятся по Каю каленым железом, пощечиной, заставляют вскинуть голову. Если бы Вега не хотела рассказывать, она бы и не стала, но Кай верит, что врать она не будет.

– Я еще хотел спросить... Нет ли способа?..

Секунда, когда Вега еще стоит у чайного столика на веранде и в следующую уже оказывается около Кая, закрывает собой и сад, и беседку. Холодными ладонями берет за руки, уговаривает:

– Пожалуйста, не становись таким, как Акросс. Если бы кого-то можно было вернуть, я бы так и сделала. Я не могу по кусочку собрать ее голову и сказать вид, что ничего не было. Никто не умирал. Как и не могу отмотать на семь лет назад и спасти команду Акросса. Я понимаю, что для тебя это важно, но... не уподобляйся. Я не всемогущая. Я не смогла спасти ее, как и не смогла...

– Но дважды спасала меня, - Кай морщится, припоминает.
– И Акросса с того света вытащила.

– Там была лазейка...

– А я? Ты всю команду собирала всякий раз, когда мне нужна была помощь, хотя меня даже не убивали. Но когда опасность грозила ей...

– Конечно, я за ней следила меньше, чем за тобой, вот и пропустила, - с нажимом произносит Вега, с рук ладони переходят на щеки, оставаясь все такими же холодными.
– Прости, но я не могу быть всюду и уследить за всем.

– Да, я понимаю, - отстраняясь, кивает Кай.
– Последний вопрос - и что же я делал, когда ее убили?

У лилий тошнотворный запах, но Кай вдыхает его, до головокружения, до омерзения. И вздрагивает, когда кто-то касается его локтя - справа стоит Дроид, без цветов, бледный, с запавшими глазами.

– Хаски нет?
– спрашивает он, заботливо отодвигая от капитана лилии.

– Он в запое, - вздыхает Кай.
– Я сказал о том, что случилось, но... он попросил больше так не шутить. Трубку потом не брал, на сообщения не отвечал.

– С чего он вдруг запил?
– Дроид даже злится.

– Не знаю... Последний наш разговор был о том, что Акросс предлагает перемирие. Хаски это очень не нравилось, но ничего поделать он не мог. Я так понял, что от безысходности...

Они стоят чуть в стороне от остальных: от родных в черных платках, от вырытой ямы и закрытого гроба. У Гидры строгая высокая мама, чем-то похожая на мать Кая. Но эта не плачет, хотя глаза и красные - стоит прямая, застывшая в красоте своего горя. В то время как ее супруг - мужчина с короткой стрижкой и седеющими висками, плачет как-то по-женски, закрыв платком рот и нос, а все же беззвучно.