Чтение онлайн

Третьяк. Да. Бывает, возьмешь трудную шайбу («мертвую», как у нас говорят), и у тебя прямо мурашки по коже. Взял! Это непередаваемое ощущение. Я отношусь к числу тех вратарей, которые гордятся не только числом пойманных шайб, но и тем, как они были пойманы. Но здесь же хочу заметить, что чаще я все же бываю недоволен своими действиями. Да это и плохо, когда человек все время собой любуется.

Психолог. Как вы себя чувствуете во время игры: есть ли у вас возможность заглянуть в себя или вы созерцаете собственное «я» со стороны, как будто это не вы в воротах, а кто-то другой?

Третьяк. В начале матча мне достаточно один раз удачно поймать шайбу, и я приобретаю уверенность. Говорю себе: «Все нормально. Волноваться нечего. Ты - справишься». Правда, тут есть одна опасность: от полной уверенности недалеко до самоуспокоенности. Очень важно, чтобы не понизился эмоциональный фон, не упала концентрация внимания. Надо найти «золотую середину».

Психолог. Вас расслабляют или, напротив, мобилизуют неудачи, если они случаются в первые минуты игры?

Третьяк. Если гол мне забит в начале матча, то вновь настраиваться, конечно, очень тяжело. Гораздо тяжелее, чем после гола, скажем, пропущенного на 20-й минуте. Получаешь весьма ощутимую психологическую травму. Нападающие это знают и всегда стараются забросить шайбу в первые секунды. «Прощупать» вратаря, как говорится. Что требуется от голкипера в такой момент? Не потерять уверенности в своих силах - это главное. Отвлечься от нежелательной ситуации, не думать о ней. Славится тот вратарь, который и после пропущенной шайбы находит в себе силы сыграть так, словно ничего не случилось.

Психолог. Вы играете в маске. Суживает ли она объем зрительной информации?

Третьяк. Я этого не замечаю. Я настолько привык к маске, что она мне нисколько не мешает. Даже по улице мог бы ходить в маске совершенно спокойно.

Психолог. Можете ли вы передать какие-либо тонкости рефлекторных ощущений, специфических для вратаря?

Третьяк. У вратаря очень много рефлексов, основанных на одном общем побуждении: не пропустить шайбу. Даже если, будучи на льду, голкипер случайно снимет перчатку, а в это время в ворота бросят шайбу, он станет ее ловить голой рукой. Это рефлекс. Неосознанное, но прочно закрепленное в сознании движение. Словно срабатывают какие-то глубинные механизмы мозга. Бывает, что шайбу изо всех сил бросают в ворота метров с четырех. Никакое сознание, никакая просто реакция здесь уже помочь не может. Нужна реакция выработанная, направленная, что ли… Рука сама, автоматически, пошла на перехват шайбы. Если же ты вначале подумаешь, как отбить шайбу да чем ее отбить, то безнадежно опоздаешь. К моменту принятия решения за твоей спиной, как сигнал бедствия, будет гореть красный фонарь…

Темп игры в хоккей сейчас настолько возрос, что невольно становишься «телепатом»: иногда уже и видеть бывает некогда, важно предвидеть. Мы учимся читать мысли. Правильно прочитал - выиграл, неправильно - проиграл.

Психолог. Каким образом вы ощущаете изменения места, времени и климатических условий? Скажем, как переносятся переезды через океан?

Третьяк. Я заметил, что переезды в сторону Канады переносить легче, чем на восток, допустим, в Японию. В 1974 году, во время серии матчей со «звездами» ВХА в Канаде, наши игроки были надолго выбиты из колеи-они не спали, плохо себя чувствовали. Имеет значение и конкретное место игры. Например, в Канаде нельзя не учитывать темперамента местных болельщиков, которые производят шум, сравнимый с грохотом извергающегося вулкана. Мне кажется, что шумовые эффекты на канадских стадионах вызывали излишнее перенапряжение у некоторых наших игроков.

Психолог. Как вы считаете: нужно ли команду заранее приучать к агрессивным шумовым эффектам зала? В США, например, нечто сходное применяют при обучении боевых пловцов. Когда они на учебных занятиях штурмуют острова, через мощные репродукторы к ним доносятся оскорбительные слова. Такая обработка приводит штурмующих в ярость и снимает неуверенность и страх перед трудностями.

Третьяк. Не знаю, может быть, надо попробовать, но только для игры с канадцами, только для них.

Психолог. Какие бы вы могли назвать стимулы, формирующие и поддерживающие активность на всем протяжении тренировочных сборов и игр?

Третьяк. Приятно, не скрою, получать призы и награды за добытую в борьбе победу. Не последнее место занимает и признание зрителей, которые чутко отзываются на нашу игру.

Психолог. В интервью журналистам вы часто подчеркиваете важность для хоккеиста таких качеств, как мужество, смелость, крепкая воля… Означает ли это, что человек, не наделенный смелостью в должной мере, не может рассчитывать на высокие результаты в хоккее?

Третьяк. Я, по существу, веду речь о том, каким должен быть характер хоккеиста. А характер- понятие динамичное. Твердая воля, мужество, смелость воспитуемы. Я пришел на лед отнюдь не храбрецом. Не скрою, плакал, бывало, от боли и страха. Сам хоккей закалил мой характер. У наших тренеров всегда были и есть свои «фирменные» упражнения для выработки у игроков волевых качеств. К примеру, А. В. Тарасов включал в тренировки бокс, борьбу, заставлял нас прыгать с высоких стенок. И горе было тому, кто допускал при этом хотя бы маленькую слабость.

В 1971 году в Швейцарии Тарасов после раскатки оставил на льду Шадрина, Зимина и меня. Говорит нападающим:

–  Один из вас бросает по воротам Третьяка шайбу, а другой в это время толкает вратаря, бьет его, мешает ему. Ясно?

Ребята засмущались:

–  Как это мы будем Владика бить?

–  Вы что, голубчики!
– загремел Тарасов.- Нашлись тут кисейные барышни! Хотите до вечера на льду кувыркаться?

Ох, и досталось же мне тогда…

Я еще был юный, неопытный. После каждой тренировки уходил со льда в синяках и ссадинах. Бывало, бросит кто-нибудь в упор, я с обидой на этого игрока клюшкой замахиваюсь: ты что, мол, убить меня хочешь? А Тарасов тут как тут:

–  Ах, вам больно, молодой человек? Вам надо не в хоккей, а в куклы играть. А ну, кувыркаться- двести раз!

Потом отмякнет немного:

–  Запомни, тебе не должно быть больно. Забудь это слово - больно. Радуйся тренировке. Ра-дуй-ся!

Впоследствии много раз я с благодарностью вспоминал те уроки.

Хоккей - занятие само по себе суровое, а если соперник попался, мягко говоря, невоспитанный, то здесь уж надо уметь и постоять за себя.

В том же 71-м году мы проводили за океаном серию товарищеских матчей с любительской сборной США. Американцы подобрались драчливые: лезут на рожон, затевают стычки, пускают в ход кулаки. Вот в очередной раз, когда на льду осталось трое наших хоккеистов и четыре соперника, они опять затеяли побоище. Судьи вели себя как-то нерешительно, вижу - дело плохо, достается нашим. А у вратарей есть неписаный закон: что бы ни происходило на площадке - стой в воротах и не вмешивайся. Обе команды в полных составах могут выяснять отношения, голкиперов же это как будто не касается. Поглядывают издалека, настрой берегут. Вы, наверное, обратили внимание: я этого правила придерживаюсь строго. Да и по натуре своей никогда драчуном не был. Но тогда, каюсь, не выдержал, вступился за своих. Зачинщик драки капитан американцев Кристиансен, наверное, долго будет помнить тот матч. Отбил я ему охоту кулаками размахивать.

Конечно, случай из ряда вон выходящий. Больше я такого не припомню. И хорошо.

До сих пор в сборной рассказывают историю, как Анатолий Владимирович учил хоккеистов прыгать с вышки в воду. Смелости учил, иными словами… Однажды, во время третьей за этот день тренировки, он вдруг объявляет:

–  Со льдом покончено. Бежим в бассейн.

Дело было в ЦСКА, бассейн там в двадцати метрах от Дворца спорта. Прибежали ребята, разделись, ждут, что дальше делать. Тарасов показывает на Бориса Майорова: