Чтение онлайн

«Нет, – уговаривал себя Козлов, – это осень, тоска, рисовая система отдыхает. Бакланы улетели к морю. Скоро откроется охота. А ружья? В Славянске «ружо». Но куда уходит вода? Берега стали совсем темными, костлявые ребра сцепок. Такое впечатление, словно вспороли черную тушу дракона и выставили его на осеннее солнце. Сохни, зараза!»

Жена – с пончиками:

– Чем прихлебывать будешь? Компотом, каркаде?

«Карга где?» послышалось Сергею. Сирийскую розу Козлов пил от давления. И он спросил тогда: «А у нас водка есть?»

Ольга кивнула.

– Плесни, старушка!

Она вынула бутылку из холодильника. Буль. И еще раз буль.

– За успех.

– За него.

– За позу лотоса?!

Ему показалось «прозу лотоса».

– За город-герой Новороссийск!

– При чем здесь сивая лошадь?

– Просто. Для патриотизма.

Княгиня была патриоткой.

– Не грусти, Сержик, будет еще небо в алмазах.

– В сапфирах и гиацинтах. Буль-буль. Будет.

– По капельке.

– Жутко как-то.

– А чего это речка сохнет?

– Лотосы воду высасывают.

Он сказал это внезапно. И вдруг сам понял. Это верно. Это чистая правда. Злосчастные цветы скоро изведут всю речку. Это раковая опухоль речки. Метастазы разрастаются. Ей пришел кирдык. По-татарски это слово означает «конец».

Они выпили еще. Потом обнялись. Потом заплакали оба. Потом стали звонить в Борисоглебск, «детям».

– Где Маша?

– На парашютной секции.

Ах, Машка-Машка, совсем забросили ребенка. Надо бы ей сотовый телефон купить. Какая она теперь? Выросла, кажется. А мы тут за лотосами гоняемся. За богатством.

– Мам, какая она?

– Хмм, две руки, две ноги.

– Серый, а может, опять в учителя податься? Вон Ожегов стоит, ждет, когда решусь.

– А мне рыбачить?..

Но тут он вспомнил, что вода уходит. И в ней совсем нет никакой рыбы. А раньше шаранчики водились.

Тут к Козловым постучали. В окно. Серебряная сигара сияла у калитки. Серега из Славянска. Он привез букетик кремового цвета орхидей, бутылку перцовки и несколько яблок из «Сада-гиганта». Семиренку.

– Бачу, река-то ваша того… А я к вам с радостной вестью. К тебе, Сергеич. Во, держи свое ружо. Охота ведь открылась. На зайца. А ты без ружа. Пугнул я Натаху, обкакалась. Теперь, наоборот, в «Магните» перебор. Гляжу на чек. Обязательно рубль, а то и два сверху кинет. Ко мне думает переезжать, чего мне бобылем-то куковать. Меду вон три фляги. И меду я вам привез.

Да че вы такие кислые? Я на заправке тут у вас остановился. Слышу, два мужика толкуют. Водолаза везут из краевого центра, канал ваш водяной, станичную артерию изучать. Пробы грунта брать будут. По науке, блин… Перцовочка с медом гарно идет, насыпайте. А что у тебя, Серж, за тайна? Ну ладно, я горилку не пью. На «вульвочка». И Натаху забрать надо. Отсюда, от вас. Она тут к Петру Петровичу приехала, тюльпаны хочет разводить голландские. Ей из Борисоглебска прислали посылку с луковицами.

– На ящичке «Жозефина» написано? – Козлов вспомнил старика «Ожегова».

– Откуда знаешь? «Жозефина». Кто это такая?

– Любовница Наполеона.

8

Водолаза отыскали в Краснодаре, на улице Коммунаров. В старом, раритетном доме зубного врача Березовского. На самом верху этого дома, на втором этаже, базировались две писательские организации. Отличались они друг от друга перестановкой слов. Одна – Союз писателей России. Другая – Союз российских писателей. Что в лоб, что по лбу. Но некоторые в этом видели гигантскую разницу. На первом этаже просторно располагался гей-клуб «Серебряный дождь». Внизу – водолазное общество. Оно в ядре своем состояло из одного человека, бывшего летчика Сидоренко Ивана Алексеевича, человека трезвого и рассудительного.

Окружал водолаза штат. Пожилая в очках особа с красной косынкой вокруг шеи. Мария Валентиновна. Она все время натягивала руками щеки. И, натянув окончательно, послала к «девушке». Девушка Марьяна Эмпедокловна выписала счет и, поигрывая джинсовыми ягодицами, профланировала в кабинет к шефу. У шефа была русская фамилия Зайцев. Но это был мимикрированный Волк. Настоящий волк со стальными клинками в пасти. Поигрывая чайной ложкой в стакане с подстаканником, такую посуду дают в поездах, Зайцев взглянул на представителя администрации Викентия Желябова: «Чем расплачиваться будете?» «Рисом» – был ответ. Зайцев удовлетворенно хмыкнул: «Две машины зерна». Желябов выковырнул сотовый телефон из вельветового кармана, позвонил и согласился с двумя машинами. «Район дает добро». Водолаз позарез нужен. Надо взять анализы из грунта.

Викентия Желябова послали к инженеру по технике безопасности. Нужно было разрешение из Москвы. Хотя бы факс оттуда.

К вечеру все утряслось. Штат разъехался по домам. В «уазик» погрузили водолазную амуницию. В «Волгу» усадили Ивана Алексеевича Сидоренко, который всю дорогу клял пьяниц. До чего они, гады, Россию довели! Он говорил скучные вещи о разрушении семьи, о пьяной преступности и о невозможности вылечится от алкоголизма. «Только захотеть, превозмочь себя. Я знаю одного такого человека». «Кто же он?» – спрашивал, глядя прямо перед собой, Викентий Желябов.

Ответа так и не последовало. Водолаз стал хвалить нынешнее воспитание в казачьем духе. Когда проезжали мимо часовенки за городом и поравнялись с участком, усеянным желтым, подсолнуховым цветом, притормозили. Шофер это сделал автоматически.

– Это лотосы! – толкнул пальцем в боковое стекло «Волги» бывший летчик, теперешний водолаз. – В гражданскую здесь генерала Корнилова снарядом сшибло. На этом месте теперь лотосы цветут, круглый год без отпуска.

– Откуда же они взялись? – оглянулся Желябов.

Водолаз невозмутим:

– С неба, батюшка. С него. Я думаю, что и ваши цветики с неба. Сосут, говоришь, ашдвао-то? И из Якутии вот факс пришел. Жучок там вывелся, злой. Но эту тварь морозы угрохают. Наши морозы вон и французов вытурили в двенадцатом году. Так сосут, баешь?

– Сосут! Да что там канал, скважины для водопровода усыхать стали. Связаны они, что ли, с рекой?

– Все в мире связано! – философски изрек водолаз Сидоренко. – Опять же водяру хлещут как заведенные. Повышаешь, повышаешь в цене, а они все равно дуют ее род е мую. И песни, змеюки, придумали какие. Во какие.

И водолаз тонким тенором запел:

– «У меня есть пять рублей, у тебя есть пять рублей, у него есть пять рублей. Выпьем, будет веселей!»

Веселый водолаз. Да и как ему не веселиться, работа – адова.

Поселили Ивана Алексеевича в гостинице «Лотос». Викентий Желябов приказал запереть его в комнате, снабдив всем необходимым: «Чтобы не нарюхался! И чтобы – ни-ни, стольник, тысячу под дверь подсунет – не открывайте».

Надо отдать должное работницам «Лотоса»: и горничной Власовой Неле Николаевне, и дежурной Кристине Перебейнос – не поддались они увещеваниям и денежным подаркам приезжего водолаза.