Чтение онлайн

Народу в клубе было мало.

– Вы нездешний? – спросила индейка.

Он кивнул. И отхлебнул пенную горечь. Пиво оказалось настоящим.

– А можно у вас спросить?

Он почти кричал. Но индейка только подняла подбородок в блестках. Поняла.

Откуда-то появился тот самый зазывала у входа:

– Батя, чего желаете?

«Бате» было немного лишь за тридцать, и он, набравшись смелости, объяснил:

– Недорого. За сто зеленых.

Красное и фиолетовое скрестились на стене. Заухали электронные барабаны, зло пискнула какая-то флейта.

– По рукам.

Ферт был трезвым и необкуренным.

Вскоре у специального шеста завертелась довольно стройная девушка с белыми волосами. Волосы эти она тоже обнимала и плескала ими. И Козлов подумал, когда та стала лизать шест: в этом что-то есть. Девушка-змея, девушка-пантера. Дарвин, вероятно, прав. Мы все – дети животного мира. Пиво на него никак не действовало. А вскоре подошел опять «чувак» с косичкой и позвал его на кухню.

На кухне было потише, можно разговаривать. Опять появилось пиво у него, и у «чувака» тоже. Покачивая бедрами, на кухню вскользнула стриптизерша. Виолетта. Села на черный стул, закинула ногу на ногу, впилась в Козлова зелеными, искрящимися глазами.

Он согласился. За сто баксов. Только в отдельном кабинете, не на кухне же. В этой позе есть скрытый порок. Но ведь у индусов все перевернуто вверх тормашками.

Дилер, или кто там еще, предложил допить бокалы, чтобы, значит, обмыть сделку.

Что ж! Дальше все пошло какими-то цветными пятнами.

Сергей помнит, как они поднимались по винтовой деревянной лестнице, он спотыкался, плел что-то, помнит. Почему его глаза видят увеличенные носки собственных ботинок? И лестница, и сам он, в пыльных коричневых ботинках, сгинул в черной воронке, как «Адмирал Нахимов» под поселком Кабардинка.

Но вернулся в мир. Очнулся Козлов на холодной, рубчатой лавочке, в ночном сквере. Жив? Жив! Не ранили? Не ранили!.. Деньги вот… Их нет. Деньги за казачьих морских буйволов из Буркина-Фасо пропали. Обворован тотально. Тут он понял, что мочевой пузырь его сейчас лопнет. И торопливо, подпрыгивая, толчками расстегнул молнию. Ударил струей по мистическому асфальту. Уффф! Деньги, зашитые тещей, тяжелым комком топорщили штапель трусов. Не просекли, гады!

6

На автовокзал по эстафете Сергея вели все те же кошачьи хвосты.

– Признайтесь, знали ведь, господа хорошие, куда вели, к каким проходимцам. Что там за шалман, знали?

– Уррр! – отвечали одинаково и рыжие, и черные, и альбиносы.

– Слышали ведь про клофелин-то? Местные шмары опаивают, и ты уля-улю, в полной темноте. И кармашки обчищены!

– Урррр!

– Что теперь, злыдни? Как к Ольге ехать? За что лицензию покупать?.. А ведь сам хотел из этой позы что-нибудь получить. И это бы вышло. Ишь как зелеными глазами полыхала да сочную ногу тянула. Виолетта!..

Это уж он не к котам обращался. С собой разговаривал, как шизик.

– Куда деваться? К Сережке, в Славянск. Все равно ведь надо Ольге говорить, что был в Славянске, у друга. Занимать ездил и прочее. Врать надо для общего блага и будущего процветания. Интересно, как теперь лотосы разрослись?

– Уррр, – сыпали искры коты в розовом новороссийском сумраке. Утро. Уррр! Поддувала бора. Автобусные двери распахнулись. Коты остались незримыми даже для пассажиров этого «Икаруса».

Тезку своего он застал за разборкой улья. Сергей был деловит. И это сделало ситуацию неудобной.

– С чем пожаловал, Сергеич? – спросил хозяин разобранного улья. – Рассказывай!

Морщился. Не любил, когда простую работу кто-то перебивал.

– Коптить, что ли, приехал?

В Славянске, у друга, Козлов коптил своих «быков».

– Да я так, мимо!

– Перекурим! – сказал хозяин. И достал из кармана куртки пачку.

Козлов тоже потянулся за чужой сигаретой.

– Те, стервы, даже табак прихватизировали.

– Дела-а-а! – выдул свой дым хозяин. – Клофелином они тебя, сыпанули в пиво таблеточек.

– Дела как сажа!

С чего же начать? Друг ведь, а ропщу.

– Денег бы взаймы.

– А принцессу Диану хочешь?

– Дак она же там, ее здесь нэмае.

– И денег у меня нэмае.

– Так ведь ты мед продал?

– Продал, «Вольву» купил.

Козлову послышалось «Вульву».

– Стоит, серебряная сигареточка. Я ее вчера воском навощил. Белым воском.

– Есть и такой?

– Е…

– А перга у тебя как у пчеловода имеется, а, Серый?

– Так тебе перги или денег?

Кажется, друже мягчел.

– Денег? Такую огромную сумму. На что? Ну, ладно, молчи. Пусть до поры тайной будет. Дам грошей, дам, друже. Только того: баш на баш. Ты мне ружо, а я тебе денег.

Так и сказал «ружо».

Ружье у Козлова было австрийское, вертикалка. Его подарили на свадьбу скопом все друзья. Скинулись и упросили австрияка, приехавшего на охоту в Красный лес. Австриец уже улепетывал в свой австрейленд, откинул вертикалку. Толчком – Женьке Косолапову. А деньги взял хорошие. И еще добавку – рога двух оленей. Одного Ельцин свалил, другого Черномырдин. Натуральные Ельцин и Черномырдин. Без бэ.

Ружье отдавать не хотелось.

– Решил – не решил? Только за ружо, друг мой ситный.

Какой он друг, последней игрушки лишает.

– Зачем тебе?

– Понимаешь, – хозяин улья и коптилки с силой втоптал окурок в осеннюю, покрытую кленовым листом землю, – хочу я одно дело провернуть.

Сергей молчал.

– Хочу, чтобы эта сволочь обкакалась!

– Какая – такая? – «Фууу, дело выгорает».

– Зойка из «Магнита». Понимаешь, братан, как ни приду, хоть мыла купить, хоть банку хамсы, непременно обсчитает. Да с улыбочкой с ехидной своей, лисьей.

Зойка Краснова была одноклассницей Сереги. И за что-то ему мстила. За что – никто не знал.

– Ну, я её выманю во двор. И ствол к ней приставлю. И чек, ее же чек в морду суну. Мол, ты на ночь, Дездемона, молилась? Пиши прощальную записку. Она и обкакается. Я курок взведу, она опять в штаны наделает. С ними, с этими сволочами, надо только так бороться, иначе мы не выведем из России бандюг. Всюду они въелись, как прусские тараканы. На мороз их, под дуло! Так по рукам, Сергеич?

– По рукам, – вяло пробормотал Козлов, удивляясь пафосу старого друга. Неужто так и поступит со своей старой любовью? Что это за свистопляска? Однако Сергею Андреевичу Козлову было не до морали. Его самого обстоятельства приперли.