Чтение онлайн

Как же я был рад их видеть.

Я даже протянул руку к своему боевому коню. И, возможно, заплакал.

Этим я тоже не горжусь.

Адреан вдруг остановился. Стрелы трепали его плащ, как порывы ветра, и отскакивали от брони, ломаясь в щепки. Укрытые стёганой бронёй с кольчугой кони, наоборот, собирали их на себе — казалось, будто они проросли пучками цветов с жёлтыми соцветиями.

Но он держался прямо. Вдруг. не доезжая до нас всего пары десятков шагов он остановился. Спрыгнул с коня.

А потом вскинул руки.

И шум боя стих, отступив перед медленно нарастающим гулом, от которого дрожало всё внутри. И этот гул, не меняя тональности, всё нарастал и нарастал, пока не превратился в рёв.

Меня уронили в грязь.

Я упал на колени. И это, конечно, уже никуда не годилось и было попросту неприемлемо. К счастью, никому до этого не было дела — все вокруг тоже рухнули на землю. Многие плашмя, так что я ещё хорошо держался.

Я проследил взглядом, как осыпается пеплом когда-то пышный, а теперь грязный и мокрый плюмаж вириинца. Он сотворил хитрый знак руками — и нас окутало ледяное облако.

Это помогло на секунду. Снежинки в воздухе и иней на доспехах превратились в воду. Вода закипела — и высохла.

Я рухнул на землю, спасаясь от нестерпимого жара, что шёл сверху. Умудрился упасть на бок и перевернуться на спину.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как в паре десятков метров надо мной извивается сотканный из солнечного протуберанца огненный змей.

Когда мои губы под забралом потрескались от жара, кровь на них спеклась, а слёзы высохли, Адреан наконец развеял свою магию.

И в наступившей тишине я отчётливо услышал его злой, совсем не мальчишеский крик:

— Пылая красотой!

Глава 12

Пламя и пепел

Я пришёл в себя в палатке. Малой, походной. Забавно, но сначала я узнал разводы грязи на когда-то почти праздничных белых и красных полосах. Белый — очень непрактичный цвет. Первому из Итвис следовало выбрать что-то коричневое. Или придумать хаки. Но в момент осознания себя я думал не об этом. Я вообще плохо думал. Мне потребовалось очень долгое время, чтобы вообще догадаться, что я жив.

Но тут у меня была конкретная подсказка. Адская, ни с чем не сравнимая — ни в этой, ни в прошлой жизни — боль.

Палатка стояла на возвышенности сразу за второй стеной. Вокруг пахло дымом, кровью и каким-то кислым, медицинским запахом, от ужасно мутило. А, так пахнет кровь. Очень много крови. Вокруг меня суетились лекари с гильдейскими брелоками на поясах. Они протирали мне лицо, капали в рот воду с травяным и уксусным привкусом. И выглядели очень испуганными. Чуть поодаль стояли мои верные щитоносцы и оруженосец с бледными и суровыми лицами. Как на похоронах. А совсем рядом двое конюхов держали Коровиэля. Держали — громко сказано. Просто придерживали. Коровиэль периодически тыкался мне то в руку, то в лицо, заставляя лекарей опасливо отстраняться, и тоскливо поскуливал, словно собака. Даже никого не пытался слегка укусить, как он любит.

Я приподнялся на локте, слегка осмотрелся, игнорируя сдержанные возгласы радости людей и дикий лошадиный крик счастья, который издал Коровиэль.

Палатка стояла на возвышенности и часть её полотняных стен была поднята и закреплена навесом, иначе все бы просто не поместились. Открывался шикарный вид на озеро, маленький городок внутри стен, и видны были фигурки, что суетились среди строений.

А поближе к нам лежали трупы.

Горелые. Чёрные. Маленькие. Они почти не напоминали людей — скорее куски обугленного мусора, будто расплавленная чёрная пластмасса, разбросанная по земле. В лужицах застывшего металла. Это всё, что осталось от наёмников Башни. Место, где был забор, замаскированный под стену щитов, превратилось в чёрную полосу угля.

Земля вокруг была выжжена полосами — глубокими, словно пропаханными невероятно широким плугом. Там, где прошёл огонь Адреана. Пропечённая почва треснула, вспучилась, ушла вниз. Никакой травы. Никаких следов жизни. Только чёрное и серое, переходящее одно в другое. Никакого белого пепла.

Коровиэль стряхнул с себя конюхов, что пытались его удержать, и ткнулся в меня лбом. Если бы не лекари, он бы сбросил меня с ложа.

Я был слаб.

Настолько, что даже это понимание далось не сразу.

Железный болт всё ещё сидел во мне. Глубоко. Я чувствовал его как чужой холод внутри головы. Он пробил скулу, повредил нёбо, и кровь сочилась постоянно — тёплая, липкая, с металлическим привкусом. Я не мог исцелить эту рану. Магия просто обходила её, как вода обтекает камень. Не только сам металл, но и пространство рядом. Никак не затворить кровь, подлатав изорванное мясо, не пересобрать осколки костей. Больно. Очень больно.

Но были и хорошие новости.

Мне вернули Коготь.

Я сжимал его, не выпуская, похоже, даже когда был без сознания. Пальцы свело судорогой. Только остатки сырой жизненной силы, что он мне отдавал, и держали меня по эту сторону. Без него я бы уже, наверное, и не думал вовсе.

Я опустился обратно и долго лежал с закрытыми глазами. И слушал.

Адреана рядом не было. Он был впереди, среди войск. Они взяли предместья замка Инобал и теперь основательно его грабили — без суеты, с деловитым азартом. Это я понял по обрывкам фраз, по тону людей из моей свиты, что стояли неподалёку. Там всё шло хорошо.

Зато здесь были другие.

Вирак. Маделар. Роннель.

И Дукат.

Последнего я чувствовал даже не слыша — оттеснённого, раздражённого, лишнего. Его голос появлялся и тут же гас, не находя поддержки.

Они говорили тихо. Но я слышал.

Они готовились к тому, что я умру.

Не прямо. Не грубо. Никто не говорил этого вслух. Просто разговор шёл так, будто вопрос уже решён. Они делили добычу.

Не ту, что достанется рыцарям и бранкоттам. Не серебро и не трофеи. Они делили земли. Замки. Города. Торговые пути. Людей.

Очень быстро стало ясно: Маделар не намерены идти ни на какие компромиссы. Они хотели забрать всё, что ещё не успели остальные. Удивительная уверенность в своих силах. Или жадность.

Роннель и Вирак держались вместе. Может, потому что это были не высшие представители их родов, но сейчас они не стеснялись поддерживать друг друга. Роннель говорил осторожно, но жёстко. Вирак — жёстко, но подбирая слова. И в их речи всё чаще проскальзывало то, что невозможно было принять за случайность. Лёгкие, завуалированные оскорбления.

Верный признак.

Когда такие люди, говорящие от чужого имени, начинают говорить подобным тоном — они знают, что их сеньоры готовы драться.