Чтение онлайн

– Вы помогли нам, и мы не можем не отплатить вам тем же. Переплута мы забираем с собой. Вы говорили, что его обязанности может выполнять Алконост?

– Да, - ответила младшенькая - Попрыгуня.
– Именно так и было до прибытия на остров Мары, Переплута и анчуток!

– К сожалению, ни Мару, ни анчуток забрать мы не можем! Эй, Переплут, - обратился росомон к понурому злыдню, - ты уже предупредил своих приятелей, что тоже летишь с нами?

– Предупредил...
– сквозь зубы ответил Переплут.

– Тогда давай распределять анчуток. Чур, мне самых крупных! Я же не такой худосочный, как ты!

ГЛАВА 8: По морю-океану...

Перед отправлением выяснилась неприятная деталь: анчуток двенадцать, а потенциальных "летунов" четверо! На каждого путешественника приходится всего по три чертёнка! Милав потребовал, чтобы анчутки позвали ещё четверых, но те отказались наотрез. Либо оговорённая дюжина, либо никто!

Заметив злорадный блеск в глазах Переплута, Милав показал ему кулак:

– Зря радуешься, сердешный, все равно я тебя здесь не оставлю!

Решить непростую задачку помог находчивый Кальконис. Он предложил всем четверым путешественникам лечь на спину цепочкой, таким образом, чтобы каждый следующий схватился за ноги предыдущего. При таком раскладе для узловых точек рука-нога требовалось всего шесть анчуток, ещё двое - для рук самого первого и двое - для ног последнего. Всего - десять. Двое оставались на подхвате. Ай, да Кальконис! Ай, да молодец!

Анчутки загомонили, словно сороки. В их крохотных головках никак не укладывался тот факт, что десять (а вовсе не двенадцать!) анчуток могут спокойно нести четырёх путешественников! Даже зловредный Переплут выглядел обескураженным, сверкая на всех почти безумными глазами.

Милав распределил цепочку следующим образом: первым лёг на песок Кальконис, вторым - Бальбад, третьим стал Переплут. Замыкал живую гирлянду Милав. Намертво ухватившись своими ручищами за щиколотки злыдня, он ещё раз напомнил:

– Удумаешь чего сотворить - утонем вместе!

После чего скомандовал анчуткам:

– Давайте, горемычные, несите нас к людям!

Песок перед глазами качнулся, тело дёрнулось ввысь. Где-то внизу мелькнули запрокинутые в небо головы сестёр-берегинь. Ветер донёс их прощальные слова:

– ...опасайтесь козней злыдня-я-я... пусть ветер будет попутны-ы-ым...

Отозваться голосом Милав не мог, потому что от его могучего рыка анчутки могли в страхе сбросить их прямо на прибрежные камни, впервые оголившиеся за многие века непрерывных бурь. Помахать рукой Милав тоже был не в силах. Оставалось следить за уменьшающимся берегом и надеяться, что собственные руки не подведут, анчутки не обессилят, а злыдень не придумает какую-нибудь новую пакость.

...Это был удивительный полёт.

Анчутки не могли подняться высоко в небо, поэтому летели над самой водой, почти касаясь её своими хлипкими на вид крыльями. Иногда Милав лицом едва не окунался в солёную гладь, с любопытством наблюдая за косяками резвящихся у поверхности рыб. Один раз напуганная каким-то хищником стайка бросилась в рассыпную, и некоторые из рыбин оказались в воздухе. Кузнецу достаточно было открыть рот, чтобы зубами поймать самую ретивую из косяка. Но он этого не сделал - наблюдать за жизнью было гораздо интереснее, чем отнимать её.

Несколько раз Милав перебрасывался с "вперёдлетящим" Кальконисом пустяковыми фразами, типа: "Как самочувствие, сэр Лионель?", "Что видно на горизонте?", "Как обстоят дела у нашего "храброго капитана"?". "Храбрейший из капитанов" отзывался сам, потому что лететь молча, он при всём желании не мог. Милаву приходилось выслушивать его длиннющие тирады, в которых перечислялись все органы и все части тела молодого кока, которые, так или иначе, пострадали в процессе полёта. Однажды, когда Бальбад дошёл в своих речах до защемлённого седалищного нерва, кузнец не выдержал и предложил матросу охладиться в солёных водах, ведь это его родная стихия! Но Бальбад, отчего то обиделся и совсем перестал разговаривать. Милав едва успел обрадоваться наступившей тишине, как захныкал Переплут. У него-де ноги совсем свело. Милав в прения вступать не стал. Он резко потянул костлявые ноги на себя, отчего злыдень не своим голосом завопил:

– Да что ж вы со мной делаете?!

– О ногах твоих забочусь, противный старикашка!
– спокойно ответил Милав.

Переплут от подобной помощи отказался. Кузнец настаивать не стал.

...Час проходил за часом, а впереди по-прежнему была только Великая Водная Гладь. Прошла ночь, наступило утро. По тому, как тяжело начали дышать анчутки, как всё неувереннее становился их полёт, Милав понял: они устали. Всё чаще анчуткам приходилось меняться в полёте, почти роняя путешественников в близкую зеленоватую воду. Было ясно - продержатся они недолго.

Милав стал чаще обращаться к Кальконису с вопросом о береге. По ответам сэра Лионеля кузнец догадался, что Кальконис тоже в большом напряжении. Сутки заканчивались, волнение на море медленно росло, всё чаще вода захлёстывала странную стаю не то птице-людей, не то человеко-птиц.

Однажды они едва не потеряли Бальбада, руки которого не выдержали многочасового оцепенения, и он сорвался в воду. Но Переплут крепко держался за его ноги, а свободные анчутки вовремя успели подхватить молодого матроса. В общем, всё обошлось. Надолго ли?..

Когда волнение на море усилилось, а пенные валы стали беспрерывно облизывать четыре тела, пропитывая их водой и стремясь увлечь в бездонную пучину, росомон с грустью понял: до берега им добраться не суждено. Отчаяния не было, потому что Милав знал - он сделал всё возможное и даже чуточку больше. Он сумел раздобыть две части Потерянного Жезла, и не его вина, что третья часть оказалась недостижима. Себя росомон не жалел. Он кручинился о Кальконисе, который доверял ему настолько, что без колебаний следовал за кузнецом повсюду. О Бальбаде Милав старался не думать. Этот ушлый парень нравился росомону, но кузнец так до конца и не определился в симпатиях к молодому коку. С Переплутом всё было предельно ясно. Этому злыдню одна дорога - на дно морское, и никаких кривотолков здесь быть не может.

Милав так увлёкся печальными думами, что не сразу расслышал охрипший голос Калькониса.

– Я вижу!..
– сипел сэр Лионель взволнованным голосом.
– Это... это земля!..

Расслышав магическое слово, все захотели взглянуть на неё. Любопытство едва не отправило их всех в морскую пучину. Обессиленные длительным перелётом анчутки не удержали расползающуюся цепочку. Один за другим Милав, Переплут, Бальбад и Кальконис полетели в воду. Однако анчутки оказались на высоте. Они не бросили путешественников в кипящем водяном котле, а постарались доставить их как можно ближе к берегу. Для этого они подхватывали почти парализованные долгим бездействием тела, тащили их несколько саженей по пенным бурунам, бросали в воду и недолго отдыхали, хлопая крыльями над барахтающимся путешественником. Милав старался держать в поле зрения Калькониса и Бальбада (на Переплута ему было глубоко наплевать).