Чтение онлайн

— Ага… Удержишь его! Как ты это себе представляешь? Кстати, как он?

— Да храпит за стеной. Вчера до ночи с Сашкой в какую-то стрелялку резались — насилу отогнал спать.

— Сашка тоже у тебя ночует?

— Да. Я ему на раскладушке постелил. Они полночи болтали.

— Ясно… Что будем делать?

— Не знаю. Стас… У меня в такое время несварение мозгов. Давай созвонимся с утра? Уж до утра-то с ними, надеюсь, ничего не случится.

— Ладно, прости, что разбудил…

Утро пролетело в привычных хлопотах — Вовка съездил в университет «по кафедральным делам», потом заехал к кому-то из знакомых… Ближе к полудню он решил вернуться домой и накормить мальчишек — Татьяна Владимировна еще не совсем освоилась на новом месте и, по мнению Вовки, наверняка постеснялась лишний раз залезть в холодильник. Вовка позвонил Стасу на мобильный и вполне удовлетворился, узнав, что тот уже у него и помогает Татьяне Владимировне.

Через час он открыл ключом дверь собственной квартиры и услышал из кабинета отца характерные звуки.

— Кто разрешил трогать компьютер?! — заорал он, входя в кабинет.

— Стас… — сосредоточенно ответил Бурик, не поднимая головы.

— Стас! — крикнул Вовка в сторону кухни. — Ну мы же договорились, что только в нашем присутствии.

— Да жалко тебе, что ли… — сказал Стас, входя в комнату. — Не сломают они.

— Слушай, и убери цветочные горшки со стола! — возмутился Вовка, увидев в руках Стаса лейку. — Я вообще против союза стихий земли и воды над компьютерами!

— А я — за, — невозмутимо ответил Стас, обильно поливая очередную герань и периодически попадая водой на клавиатуру. — Татьяна Владимировна велела поливать, вот я и поливаю. Думаешь, мне самому охота? Но ведь обещал… А ее в магазин отправил — пусть прогуляется.

— Мочи!! — рявкнул Добрыня, видя, как очередной виртуальный монстр пытается увернуться от бурикова лазерного оружия.

Вовка вздрогнул от неожиданности, сказал «А ну вас на фиг…» — и отправился на кухню.

Бурик был сегодня каким-то вялым, неразговорчивым и даже немножко грустным. Играл без особой охоты.

Вскоре из кухни, где царил Вовка, повеяло чем-то невыносимо вкусным. Стас встал на пороге, оперся о косяк и, плотоядно поводя ноздрями, сказал:

— Ну, Вовик, пусть только твоя будущая жена скажет мне, что она с тобой несчастлива!

— Я сразу начну морить ее голодом, — буркнул Вовка, переворачивая что-то аппетитное на большой тефлоновой сковороде.

— С ней все понятно… А вот нас ты сегодня чем удивишь?

— Парная свинина, приготовленная в пиве и сметане с восточными специями, устроит?

— Гм… более чем… — Стас не успел закончить начатую мысль — сзади подошел Добрыня.

— Станислав Игоревич, — сказал он, взяв Стаса за рукав, — Сашке сегодня опять страшный сон приснился. То есть странный — про кладбище. Только он стесняется…

— Так вот почему он такой квелый! Ну-ка, пошли.

Они вошли в комнату. Вовка зашел следом. Стас сел на краешек стула и взял Бурика за плечи.

— Дружище, ты чего… — он старался говорить как можно мягче. — Ведь чем хуже сон, тем быстрее его надо рассказать, тогда он не сбудется. И потом… Добрыня! Мы же договорились, что я тебе не Станислав Игоревич, а просто Стас. Ну в крайнем случае на «вы». И для тебя, Сашок, тоже.

Бурик пока молчал, но Стас уже чувствовал — лед тронулся. Только не надо торопить события.

— Мне снилось кладбище в какой-то деревне… — медленно начал Бурик. — Там были похороны. Народу было мало и все одеты как-то… по-старинному, что ли.

Все молчали и глядели на Бурика. Тот продолжал:

— Над могилой подняли гроб на таких плоских веревках…

— На вожжах… — вырвалось у Вовки.

Стас выразительно посмотрел на него.

— Не знаю, — ответил Бурик, — может быть. Гроб весь такой… с ручками. И он был обит чем-то металлическим.

Бурик замолк.

— Позументом? — спросил Стас.

— А что это такое?

— Понятно… Рассказывай дальше.

Бурик насупился.

— Я мертвецов боюсь…

Стас чуть не ляпнул банальную фразу, мол, живых надо бояться, а не мертвых, но нашел в себе силы промолчать. Бурик вздохнул и продолжил:

— Я будто стою в толпе… Ну, среди людей, которые на похоронах. Меня за руку держит печальная такая тетенька… Вообще-то она незнакомая, но почему-то я знаю, что это моя мама. Гроб опустили в могилу. Вдруг откуда-то появляется мальчик. Все очень испугались. Он подошел к могиле и поставил на табуретку сундучок. А потом он посмотрел на меня. А я — на него, только страшно уже не было. Наоборот, как будто мы друзья…

— Стас, — выдохнул доселе молчавший Вовка, — Это ведь похороны Никольского! А мальчишка с ларцом — это… я. То есть был когда-то… Я и мальчика вместе с мамой помню — мы действительно переглянулись. Но вот лиц вспомнить не могу. Как туманом обволокло.

— Странно все это, — неопределенно ответил Стас. — А дальше что было?

— А дальше телефон зазвонил.

В комнате повисла пауза.

— Это, наверное, мой ночной звонок…

— Да уж… — проворчал Вовка. — Не терпелось тебе про Безековича сообщить.

— А что мне оставалось делать? — повысил голос Стас.

— Не знаю! Безековичу уже было все равно, а мне спать хотелось. Вон и ребенка разбудил! То есть… — он осекся, — не ребенка, конечно…

— Вовка! Не гони волну, лучше расскажи подробно, что там было. — Вот уже двенадцать лет Стас не позволял себе задать Вовке этот вопрос. Но сейчас это было необходимо.

— Понимаешь… — начал Вовка, вспоминая, — Монахи-Сальваторы меня привели в какую-то комнату под землей и долго открывали тяжелую каменную дверь. Я не помню, как она открылась, но за ней было светло, а впереди простиралась дорога. Я пошел по ней, а пространство вокруг изменялось с каждым шагом — знаешь, как узор в калейдоскопе. Точнее, сама дорога как бы проходила внутри огромного калейдоскопа…

— Страшно было? — вырвалось у Добрыни.

— Нет, страшно не было. Наоборот, интересно… Как во сне. Потом эта дорога уперлась в холм. Калейдоскоп исчез, появилось небо, деревья… в общем, нормальный мир. И сразу стало холодно — ведь там была осень…

Бурик и Добрыня, глядя на Вовку, пооткрывали рты. В голове у обоих вертелось только одно слово: «Дорога». Именно ТА ДОРОГА!..

— Дядь Вов, а дальше? — Добрыня не утерпел первым.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не называл меня дядей! И говорил мне «ты». Вот обижусь, будешь знать…

— Извини, — Добрыня улыбнулся.

— Не томи, Вовка, — сказал Стас.

— Я стоял на холме, а вокруг было кладбище, где хоронили писателя Никольского. А у меня в сумке, в ларце, лежал его череп. — Он посмотрел на мальчишек и счел нужным пояснить: — Этот череп был украден одной сектой и прошел через какой-то жуткий обряд.

— Колдовской? — спросил Бурик.

— Ну… да, типа того. И поэтому он стал как бы аккумулятором какой-то неизвестной энергии. Этот череп потом то ли выкрал, то ли выкупил один родственник Никольского и решил отправить в Италию, чтобы его там отпели в православном храме и похоронили.