Чтение онлайн

— Ну и чего ты напрягся-то?

Откровенно говоря, Стас и сам не мог этого понять. Но знакомая с юности музыка, которую употребили в чужеродном для нее фильме, задела его за живое. Особенно не понравился эпизод, когда лысая, но обаятельная инопланетянка Ния прощалась с землянином Степаном под аккомпанемент любимой Стасом «Ты меня на рассвете разбудишь…»

— Сам не знаю, — сказал Стас. — Все-таки «Юнона…» и этот фильм — произведения разных жанров и совсем на разную тему.

— Так это что значит, кто-то у кого-то позаимствовал музыку? — спросил Вовка. — В смысле, «взял поносить»?

— Не думаю, — Стас кивнул на афишу «Через тернии к звездам» возле кинотеатра. На ней некрупными буквами значилось: «Композитор — Алексей Рыбников». — Наверное, ему просто лень было сочинять новую музыку.

— Ну а ты что хотел? В конце концов, Рыбников — это не Россини и даже не Чайковский.

— При чем здесь Чайковский? — опешил Стас.

— А притом, что Петр наш Ильич родился слишком рано, чтобы писать для кино и, таким образом, упустил возможность достичь настоящего благополучия и успеха, — веско заявил Вовка и по-барановски раскатисто захохотал, весьма довольный собой.

— Ну тебя!

Стас и Вовка догнали мальчишек. Те жарко обсуждали фильм.

— …А внизу — вода, — говорил Бурик. — Как будто с нашего балкончика смотришь, правда?

— Ага, — согласился Добрыня. — Только баржи не плавают.

— Баржи не плавают, — авторитетно заявил Бурик. — Они ходят!

— И что вы в нем нашли? — спросил Стас, пытаясь ухватить суть разговора мальчишек.

— В ком? — не понял Добрыня. Он был еще там, на звездолете «Астра».

— Не в ком, а в чем. В этом вашем балкончике.

— Ну… — Добрыня замялся, щурясь от солнечного света.

— А пошли с нами! — вдруг предложил Бурик и тут же посмотрел на Добрыню — не ляпнул ли опять лишнего. Добрыня с улыбкой кивнул: все нормально.

— Я даже не знаю… — потянул Стас. — Сходим как-нибудь.

— Как хотите, — не очень-то расстроился Добрыня.

— Стас, ну ты чего? — возмутился Вовка. — Ребят, давайте прямо сейчас! И погода подходящая, и время… — он посмотрел на часы, — работает на нас. А?

Стас в нерешительности молчал.

— Поехали! — сообщил Вовка за двоих.

Очередь в пригородную кассу Рижского вокзала была небольшой — человек семь. Впереди стояли два иностранца и о чем-то оживлено беседовали. Бурик сначала прислушался, потом весь обратился в слух. Один из иностранцев, кривляясь и жестикулируя, что-то визгливо доказывал другому по-итальянски. Тот в знак деликатного несогласия слегка покачивал головой. Неожиданно Бурик выдал длинную тираду на итальянском языке. Иностранцы как по команде повернулись в его сторону. Кривляющийся запнулся и замолчал. Тот, который слушал и не соглашался, что-то спросил у Бурика и вдруг закашлялся. Бурик что-то ответил и при этом посмотрел на своих собеседников взглядом, полным снисхождения, переходящего в жалость.

Итальянцы переглянулись и молча покинули очередь. Бурик посмотрел им вслед.

— Странные какие-то…

— Ты говоришь по-итальянски? — изумился Вовка.

— Иногда… — уклончиво ответил Бурик.

— Ничего себе «иногда»… Что ты им сказал?

— Ничего особенного… Сказал, что Родину не выбирают, а обычаи любой страны достойны хотя бы уважения. А то хают все подряд…

— А что он у тебя спросил?

— Ну, типа… самый умный, что ли?

— А ты?

— А я сказал, что, мол, не умнее вас…

Стас и Вовка переглянулись.

— Да… — с нескрываемым восторгом сказал Стас. — Чувствую, с таким знанием языка ты уже можешь работать переводчиком.

— Я попробую, — спокойно ответил Бурик.

Когда электричка тронулась, мальчишки забрались коленями на скамейки и высунули головы в окно. Стас и Вовка заняли «купе» напротив.

— Чувствую, он ловко их отбрил, — сказал Вовка.

— Все правильно, — ответил Стас. — Поносить Родину, пусть чужую, непатриотично.

— Я не про это. Сашка болтает по-итальянски великолепно, будто родился в Милане! Мне бы так!

— Поздно, батенька… Даже если ты выучишь тысяч эдак пятнадцать итальянских слов и будешь спать в обнимку с магнитофоном…

— Зачем? — перебил его Вовка.

— А затем, чтобы он бормотал тебе какую-нибудь «…о мия преферита, аморе, дольче вита». Но от акцента и грамматических ошибок тебя это все равно не избавит.

— Ты прав. С другой стороны, быть переводчиком, наверное, скучно. Я у кого-то читал, что при этом получается просто перекачка информации с одного языка на другой. А сумма знаний все равно остается прежней.

— «Ошибаетесь, Шариков, это очень непросто!» — тоном профессора Преображенского ответил Стас.

«Следующая остановка — «Покровское-Стрешнево», — возвестил громкоговоритель.

— Нам выходить, — сказал Добрыня, спрыгивая с лавки.

Бурик слез молча и отряхнул штаны.

— А дальше что, пешком? — недовольно спросил Стас.

— Конечно, — удивился Бурик, направляясь в тамбур и жестом поманив всю компанию за собой. — Ведь у балкончика остановки нет.

Двери электрички с шумом открылись.

— Если, конечно, никто стоп-кран не дернет, — улыбнулся замыкающий процессию Добрыня. — А то можно и там выйти.

— Я вот тебе дерну! — шутливо сказал Вовка тоном Татьяны Владимировны. — Куда теперь?

— Прямо, — махнул Бурик.

Все спустились с платформы и по убегающим вдаль рельсам направились туда, куда показал Бурик. Мальчишки быстро ушли вперед. Стас и Вовка неуклюже плелись позади, периодически спотыкаясь о шпалы и тихонько матерясь.

— Ну объясни мне, старому дураку, зачем рельсам шпалы, а? — сокрушался Стас. — Нет, чтобы сделать, как у трамвая…

— Ты ничего не понимаешь! — отвечал Вовка. — Это чтобы рельсы на колеса не наматывались.

Бурик с Добрыней, сами того не замечая, прибавили шагу.

— Знаешь что, — начал Добрыня.

— Что?

— Мне кажется, зря мы их с собой потащили.

— Думаешь? А мне кажется, не зря. Увидят шлюзы, балкончик и поймут…

— Ни фига они не поймут!

— Это почему еще? — удивился Бурик.

— Взрослые… — неопределенно хмыкнул Добрыня. — Что с них взять. Они ж… совсем как дети.